ГЛАВА 24

НИКИТА Тихое недовольное пыхтение справа, теплом разносится по душе. Рядом, едем домой. Да, я нагло воспользовался ситуацией, которую создала Вика, но я посчитал это шансом, чтобы вернуть Олю! Вика на самом деле не несёт никакой опасности, взбалмошная девка с длинным языком, с которого слетает куча всего лишнего, голова там не думает, мозгов нет! Это знает и тесть, но мужик легко уловил мой посыл, подыграл, как следует! – Дома осталось много твоих вещей, к Янке не будем заезжать, – говорю Оле. Не хочу рисковать, запрётся ещё со своей подружкой в квартире, потом попробуй вытащи её оттуда! А дома она будет под контролем! Ни на шаг не отойду! Времени вагон, на работу ещё не вышел, Оля тоже теперь в студию не будет ходить, тесть заставил её написать своим маленьким танцорам, что она уходит на больничный и занятия отменяются на две недели! Тесть дал мне две недели, чтобы вернуть жену! Из кожи буду лезть, но семью сохраню! Виноват я только за одно, что врал столько и вёлся на шантаж, выполняя капризы Комаровой! За это и буду просить прощение! Мне и самому дышать стало легче, не изменял любимой, просто стал жертвой завести и жадности Терёхина! – Там есть то, что мне необходимо, так что мы едем к Яне, – бурчит любимая. – Оль, мы не поедем сегодня к Яне, там может поджидать тебя Вика. При мне она тебе, конечно, ничего не сделает, даже не подойдёт, но может проследить и понять, где ты. Давай не будем раскрывать твоё место нахождения, пусть ждёт тебя у Янки под окнами, – приходится и дальше закапывать в глазах Оли её младшую сестру, хотя та и так этого заслуживает! Я помню тот вечер, когда Виктория припёрлась ко мне и стала клясться в любви, пыталась глупо соблазнять, на Олю наговаривать, как отделаться от девки, честно не знал, а потом в голову пришла мысль позвонить будущему тестю. Мысль оказалась весьма правильной, мужик помог, забрал дочурку, сдержал слово не рассказывать всё Оле. Вика после того вечера стала ехидно коситься в сторону старшей сестры, на меня же смотрела с гримасой разочарования. И всё потому, что тесть выдумал идиотскую причину, почему я не могу быть с Викой! Если честно, то тогда за те слова я хотел ему в морду дать, хорошо не спел вспылить, так как заметил, как быстро успокоилась Виктория. Идиотская причина, но она подействовала! Правда, позже я узнал, что младшая дочь шантажирует отца, но тот терпеливо выполнял её капризы, только бы мы с Оле были счастливы! – Что она мне может сделать? – тихо спрашивает любимая. – Я не знаю, Оль, но проверять не будем. Пусть твоя сестрица будет от нас подальше. Твой отец поговорит с ней, и будем надеяться, что у него всё получится и я ошибся в своих предположениях, но ещё раз скажу, мы не будем проверять. Останавливаю машину перед закрытым шлагбаумом, достаю пульт, открываю механизм. Кошу на Олю взгляд, моя девочка вся сжалась, нижнюю губу закусила. Волнуется. – Я соскучилась по дому, – выдыхает любимая, смотря перед собой. – Я тоже, Оль, – хочу сказать много чего, но молчу, боюсь спугнуть своими словами о любви, как было хреново без неё! Проезжаем по нашей улице, у ворот дома останавливаю машину, ищу второй пульт. Пока ворота отъезжают в сторону, смотрю на жену. Её глазки блестят, то ли от подступающих слёз, то ли от радости вернуться в наше гнёздышко. Заезжаю на территорию дома, спешу покинуть салон, чтобы помочь любимой выбраться на улицу. Вот только оказавшись у капота, неожиданно поскальзываюсь и валюсь на обледеневшую дорожку, крепко прикладываюсь затылком. Боль тут же пронзает каждую клеточку головы, в глазах на пару секунд темнеет. Твою мать! – Ник?! – громкий крик Оли и хлопок двери машины. – Ты как? – Жена быстро оказывается рядом, тоже скользит ногами по льду. – Осторожнее! – хриплю, пытаюсь быстро подняться. – Тихо, без резких движений, – командует любимая. – Я помогу тебе подняться. – Нет, стой на месте, держись за машину. Не хватало ещё, чтобы она так же упала. – Ты как? – в голосе тонна беспокойства. Делает, как говорю, руками держится за капот машины, стоит на месте. – Пока не знаю, – хватаюсь за бампер одной рукой, второй опираюсь о обледеневшую дорожку, чувствую острую боль в районе ключицы. – Нужно песком посыпать, – сдерживаю гримасу боли на лице. В затылке гудит, ещё и плечо левой руки ощущается как-то странно. Стиснув зубы, поддаюсь вперёд, поднимаюсь на ноги. Перед глазами от резкого подъёма прыгают мушки. – Ник? – поддаётся вперёд. – Где больно? Кажется, не смог скрыть болезненную гримасу. – Только правду говори, хватит твоего вранья! – бьёт по больному. – Кажется, у меня сотряс, Оль, ещё и плечо, кажется… Только бы не перелом! Мать твою, только не это! – Что, Ник? – скорее на эмоциях хватает меня за пострадавшую руку, слегка поднимает её. – Шшш, – срывается сквозь зубы. – Чёрт! Неужели перелом? Тебе в больницу надо! Давай садись на пассажирское, я за руль, – командует жена. Хочу возразить, но прикусываю язык, а если и правда перелом? Чёрт! – Давай, – соглашаюсь, аккуратно обхожу Олю, жду, когда она аккуратно добирается до водительской двери и садится в салон. Следом и я занимаю своё место. – Где у нас ближайшая травма? – растерянно спрашивает Оля, выезжая со двора. – Давай к Володьке, – если ехать, то к знакомому врачу. В кабинете Берёзова мне ставят неутешительный диагноз! Перелом ключицы! Чёртов гололёд! – Никитос, здесь без операции не обойтись, спицу необходимо ставить, – сообщает Володя, смотря на снимок. – По-другому никак? – нельзя мне в больничку ложиться! – К сожалению, нет, – качает головой. – Операция будет, и даже не спорь! – вступает в разговор до этого молчавшая Оля. Смотрю на любимую жену, и в голове рождается одна заманчивая мысль. – А ухаживать ты за мной будешь? – спрашиваю любимую, – я хреново отхожу от наркозов, нет, я не готов на операцию, делай что-нибудь другое, Володь. Поворачиваюсь к другу, а сам с надеждой жду ответ от Оли. Маленькая манипуляция, нечестно, но так нужно для меня. Володя удивлённо приподнимает брови вверх, смотрит в ответ, после кидает на Олю быстрый взгляд, хмыкает. Он не знает, что у нас на носу развод, мне необходимо сделать всё, чтобы его не случилось. – Ты боишься отходника? Так давай приставлю к тебе медсестру на первые сутки? Но операция нужна. – Не надо медсестру, я сама буду со своим мужем, – наконец-то произносит Оля. – Ты уверена, Оль? – говорю как можно спокойнее, не показываю радости. – Уверена, – слегка морщится, – когда операция, Володь? – это уже доктору. – Оперировать буду сам, сейчас определю вас в палату, сдадите нужные анализы, дожидаемся результата, и на операционный стол, – отвечает друг. – Операция сегодня? – хмурится Оля. – Да, – подтверждает Берёзов. – Сколько у меня времени? Нужно съездить домой за вещами, – поднимается со стула Оля. – Часа полтора есть, плюс время операции, – отвечает Володя. А меня идея Оли не устраивает. Всё внутри протестует, нельзя её отпускать. – Оль, – поворачиваюсь к жене, – давай ты Янку попросишь всё привезти? – Это ещё почему? Если ты боишься, что я не успею, то не стоит, к тому времени, когда закончится операция, я точно вернусь, – хмурится любимая. – Не поэтому, – качаю головой и тут же морщусь от боли, – ты, наверное, забыла про Вику, – напоминаю про бешенную сестрицу. Оля замерла, поджала губы, видно, как раздумывает, как ей поступить. – Оль, позвони Яне, – произношу с лёгким нажимом в голосе, – помниться, у неё есть ключи от дома, – проглатываю слово «нашего». – Хорошо, – соглашается, но по глазам вижу, как она недовольна. – Ну раз вы всё решили, то идёмте, отведу вас в палату, – поднимается из-за стола Володя. – Вов, ты же понимаешь, нам отдельная палата нужна, – говорю другу. – Да это я уже понял, идёмте, – кивает на дверь. Друг помогает мне подняться, хотя я и сам в состоянии двигаться. Через десять минут нас заводят в платную, довольно комфортабельную палату. Здесь есть всё, что требуется человеку на время прибывания в этих стенах. Чёрт, как же не вовремя я так упал! Или же наоборот, удача? Ольга будет рядом, для неё тоже имеется кровать, одну её отсюда не выпущу. Наедине в небольшом пространстве легче помириться, чем в большом доме, где можно закрыться на замки и не подпускать меня к себе. – Сейчас пришлю медсестру, возьмёт у тебя анализы, а вы пока располагайтесь, – не заходя в палату, говорит Володя и сразу исчезает в коридоре. Оля возвращается к двери, закрывает её, разворачивается ко мне. – Давай помогу, – видя, как я пытаюсь одной рукой стянуть пиджак, предлагает жена. Киваю в ответ и затаиваю дыхание, когда любимая оказывается рядом, протягивает свои нежные руки к моему пиджаку, аккуратно помогает высвободить повреждённую руку. Её аромат духов забивает нос, проникает в лёгкие, заполняя их до краёв. Как же я по ней соскучился! Идиот! Как мог попасться на уловку Макса? Я братом его считал, а он нож вонзил в спину! Я сейчас бы не стоял, сдерживая себя, а уже целовал пухлые губки жены в нашем любимом доме, не было бы столько боли и разочарования, проклятого, грядущего развода, который мне нельзя опустить! – М-ммм, – вырывается против воли. – Ой, прости, – тут же реагирует Оля, замирает. А мне выругаться хочется, стон мой не от боли, а от того, что прижать любимую к себе не могу, просто не имею на это право! Пока не имею! – Всё хорошо, Оль, – говорю охрипшим голосом. – Вот зачем ты его после рентгена обратно одевал? – недовольно бурчит Оля. – Не думал, что здесь придётся остаться, – отвечаю честно. – Я смотрю, ты в последнее время совсем перестал думать, сначала делаешь, и только потом разбираешься, – прилетает камень в мой огород. Заслуженно, и ответить нечего. – Я Яне позвоню, а ты пока ложись, – кивает мне на постель. Оля, достав телефон из сумочки, выходит из палаты. Не хочет при мне на Янкины вопросы отвечать, ну и ладно, главное, Оля со мной.