ГЛАВА 31

ОЛЯ Громкий грохот прорывается сквозь толщу сна, от испуга, ещё толком не проснувшись, резко присаживаюсь в постели, от чего чувствую лёгкое головокружение. Не сразу понимаю, где я и что происходит, пытаюсь осмотреться, сумрак комнаты и пелена со сна перед глазами мешает разглядеть обстановку вокруг. Сердце грохочет от резкого и пугающего пробуждения. Приходится прикрыть глаза, чтобы прогнать сонливость, считаю до десяти, вновь осматриваюсь. Теперь я вижу знакомую обстановку и сразу вспоминаю, как я оказалась дома. По дому вновь разносится грохот, но уже не такой громкий, как первый. Что там происходит? Откидываю одеяло в сторону, спускаю ноги на пол, поднимаюсь с постели, бросаю взгляд на окно. На улице практически стемнело, а значит, проспала я довольно прилично. Поправив одежду, двигаюсь к выходу из комнаты, прислушиваюсь ко звукам в доме, но совершенно ничего не слышу. По коридору иду тихо, так же спускаюсь по лестнице. В гостиной горит нижний свет, а вот из кухни бьёт довольно яркий, потому направляюсь туда. – Чёрт! – доносится голосом мужа. По тому, как прозвучал тон Ника, могу точно сказать, он расстроен! Что у него там случилось? Но я не тороплюсь, тихо подхожу к кухне, останавливаюсь в дверном проёме, оглядываю пространство. Первым замечаю мужа, Ник стоит у раковины, рукой опирается в край столешницы с опущенной вниз головой. Его плечи быстро приподнимаются вверх и также опускаются, дышит тяжело. Веду взглядом рядом с ним, замечаю на полу поднос, что-то разлитое на полу, и только сейчас улавливаю в воздухе запах еды. Ник готовил? Не успеваю обдумать мысль, как мой желудок издаёт не очень приятный, но довольно громкий звук. Ник вскидывает голову, резко поворачивается в мою сторону, смотрит виновато. – Я тебя разбудил? – спрашивает тихо, – извини, я не хотел, – не давая мне ответить, продолжает муж. – Что у тебя случилось? – киваю на пол, хотя и так уже понятно, Ник что-то уронил. – Я приготовил твой любимый суп, – начинает Ник, кивая на кастрюльку на плите, – хотел принести тебе в постель, но, как видишь, – Ник морщится, глядя на разлитый суп. Скорее всего, он не удержал поднос одной рукой. В груди от его заботы растекается тепло, я соскучилась по такому ощущению. Ник встряхивает головой, шумно выдыхает. – Спасибо, я сейчас уберу, и мы вместе поужинаем, – нарушаю возникшую тишину и делаю шаг к ящику, где всегда хранила всё для уборки кухни. – Нет, Оль, уберу я, а ты лучше накрой на стол, иначе нам нечем будет ужинать, – говорит Ник и вперёд меня открывает ящик, достаёт пачку влажных полотенец. – Хорошо, – говорю мужу. Муж! Он ещё мой муж, а ещё отец моего ребёнка! Как теперь быть? Я знаю, что Ник любит меня, и я его ещё люблю, но его ложь причинила столько боли, что доверия к этому мужчине просто нет! Он всё уничтожил! Достаю тарелки, наливаю суп, сглатываю вязкую слюну, ужасно хочется есть. Накрываю на стол, пока Ник вытирает пол. Завершаем одновременно, занимаем места напротив друг друга, желаем приятного аппетита. Впервые наш ужин проходит в полном молчании, только звук ложек об тарелки нарушает тишину. – Было очень вкусно, спасибо, – благодарю мужа, – чай? – спрашиваю, поднимаясь из-за стола. – Я рад, что тебе понравилось, – отвечает Ник, отодвигая пустую тарелку чуть от себя, – давай я сам приготовлю чай, а ты посиди, – поднимается и преграждает мне дорогу. – А ты справишься? – с сомнением смотрю на него. – Оленька, – смотрит с лёгкой улыбкой, – поднос я не удержал, да, но суп ведь приготовил, так что не переживай, чай я точно сделаю, не такой я уж и безрукий, – показывает мне свою здоровую руку. – Хорошо, – киваю и присаживаюсь на место. Смотрю, как Ник убирает грязную посуду, отправляет её в посудомойку, включает чайник, достаёт кружки, сахар, чай. Следом открывает холодильник, замечаю полные продуктов полки, заказал доставку или сам ездил за продуктами? Но, судя по количеству, скорее первое. Предо мной появляется коробка заварных пирожных, следом небольшой торт, как оказалось, мой любимый «Молочная девочка», блюдце с порезанным лимоном. Ник явно хорошо подготовился, дабы угодить мне! – Как ты себя чувствуешь? – открывая коробку с тортом, спрашивает Ник. – Намного лучше, даже слабость прошла, – на пару секунд прислушиваюсь к себе, отвечаю мужу. Сейчас меня не тошнит, съеденный суп назад не проситься! – Хорошо, – кивает муж и отходит за чайником. Разливает кипяток по кружкам, по одной ставит на стол, присаживается на своё место. – Давай попьём чай и после поговорим, – предлагает муж. В ответ киваю, так даже лучше. Мне нужно время на подготовку для разговора, даже десять минут, мало, но они есть! Ник смотрит на меня неотрывно, он буквально пожирает меня глазами, так, как делал это всегда. Только теперь мне от этого взгляда хочется спрятаться, потому что в нём ярким огнём горит вина! Съедаю кусочек торта, к пирожным не прикасаюсь, чай пью медленно, тяну время, я не хочу предстоящего разговора! Я знаю, о чём будет говорить муж, и совсем не хочу этого слышать! Вот только ситуация не даёт мне право бежать, у меня под сердцем наш ребёнок! И так как я теперь знаю, кто отец малыша, то лишать его второго родителя просто не имею права! Отставляю пустую кружку, движение получается резким, оттого посуда со стуком касается стола. – Не нервничай, – тут же произносит Ник. – Не указывай мне! – огрызаюсь в ответ, пугаюсь своей же реакции. Чёрт! – Я не указываю, Оль, – спокойно говорит Ник, – просто беспокоюсь за вас. Прикрываю глаза на его слова, делаю пару глубоких вдохов и выдохов, беру себя в руки. – Давай уже поговорим, и поставим на этом точку, – говорю мужу, складывая руки на груди. – Давай, – кивает Ник, – начну я, Оль, – отставляет свою кружку, в отличие от меня, он не допил свой чай. Ник дожидается от меня кивка. – Я знаю, какую боль я тебе причинил, знаю, как обидел. Знаю, что не исправить того, что уже произошло, у меня нет машины времени, чтобы вернуться в прошлое и всё изменить. Знаю, что моя ошибка и ложь останутся в твоей памяти, да и в моей тоже, на всю жизнь. Но я знаю и то, что мы любим друг друга, – Ник замолкает на пару секунд, – дай нам шанс быть вновь семьёй, не дай совершить ещё одну ошибку, у нас скоро будет малыш…, – вновь запинается, в его взгляде вспыхивает что-то не знакомое, то, что я никогда ещё не видела, – я…, я безумно рад, что у нас будет ребёнок. Ты много раз говорила о пополнении нашей семьи, но меня каждый раз окутывал страх, я боялся, боялся не справиться с ролью отца…, – поджимает губы, проводит ладонью по лицу. Он боялся? Почему тогда ни разу не сказал? – Но теперь, теперь я готов сделать всё, что угодно, только бы быть рядом с тобой и малышом. Я так испугался, когда Янка сообщила мне о твоей беременности и о том, что ты собралась прервать её, я чуть не умер, Оль! Ты и наш малыш, вы самое дорогое в моей жизни. Я прошу тебя, Оль, дай нам шанс, не разрушай до конца то, что я сломал, прошу, любимая, – смотрит на меня покрасневшими глазами. – Второй шанс? А как я могу его тебе дать, если больше не доверяю тебе? Что, если вновь появится такая же Комарова? Что тогда, Ник? – Не будет никаких вновь! Такого не повторится, родная! Я клянусь тебе, Оль! Поверь мне, прошу! Ник смотрит испытующе, он ждёт моего ответа, который сейчас я ему дать точно не могу! Мне нужно время, нужно всё обдумать, побыть наедине со своими мыслями. Да, я ещё люблю его, мне трудно без него, хочу вновь ощущать его рядом, как любимого и любящего мужа, чувствовать его ласку и тепло, то, как он это умеет проявлять, но… Чувствую, как начинают печь глаза, ещё чуть-чуть и слёзы хлынут потоком. Встаю из-за стола и, не глядя на мужа, просто сбегаю в комнату, заваливаюсь на кровать, утыкаюсь лицом в подушку, меня прорывает, я просто даю волю слезам, может, после станет легче?