10. Борись с либидо

— Кто вы? — спросила я у женщины. Демонессы.

Она тащила меня по серпантину крутой горы. Огромная река лавы текла у подножья. Густой пар устремлялся вверх, обволакивая жаром.

— Либия, — представилась она. — Скоро придем.

Когда оставалось совсем немного до подножья, она резко свернула в сторону. Ну и хватка у нее! Я никак не могла вырваться, уже ощущая, что моя рука понемногу немеет.

— Ангел. Скоро, — вновь сказала Либия, свернув в огромную пещеру. — Больше не будет шанса уйти. — Да, уйти. Этого я хотела. Но ведь сколько тут останется. — Всем не помочь, — сказала Либия, будто услышала мои мысли. И чуть ослабила хватку.

Остановились мы тогда, когда огромная пещера резко сузилась, а именно возле углубления высотой с человека и огромной шириной. Оно немного покачивалось, будто висело в воздухе. И оттуда несло так, будто там была свалка не похороненных животных.

— Тебе туда, ангел. — Либия протянула руку, указывая в проход.

Я вновь глянула в него. Страшно стало. Может, Владыка все-таки придет? Не может всё быть просто так: ни с того ни с сего пришла демонесса, которая захотела меня спасти от Владыки. Что-то здесь не так.

И я вспомнила ее — это она приходила и просила Владыку отдать меня им, после того, как он сохранил мне жизнь после смертельной ловушки, в которую сам же и отправил. . Их было тогда семеро демонов.

— Почему вы меня хотите спасти?

— Не все довольны правлением Владыки, — спокойно ответила она без лишней злобы, присущей демонам. — Тем более нам выгодно, чтоб у людей была защита.

— Кому вам? — я тянула время. Как-то сходу доверять демонам не хотелось, хоть она меня и увела от Владыки, но кто знает, чего ожидать.

— Ангел, — она вплотную подошла ко мне. От нее приятно пахло чем-то сладким и немного травянистым. Как на земле. — Ты ведь хочешь на Небеса и выполнить свой долг… — Передо мной возник яркий свет, как от солнца, сияющего на небосклоне днем. Так тепло и непринуждённо. — Или ты хочешь остаться тут? — прошептала Либия. — Он будет ласкать, заводить тебя, доводя до оргазма — удовольствия, от которого будешь чувствовать безграничное счастье… — Я ощутила, как меня касаются мужские руки. Скользят по телу, будто это сам Владыка, но я точно знаю, что это не он. — Но это ненадолго, — продолжила демонесса. — Он отберет благодать, выпотрошит тебя духовно, и ты сдохнешь в аду.

Я нервно сглотнула, уставившись в темноту прохода. Либия права, а я хочу на поверхность. И Владыка мне не помешает. То, чего хочет мое тело, не значит, что этого же хочет моя душа.

— Давай, ангел.

Но что-то меня сдерживало. Я не знала, как это объяснить. То ли идти в неизвестность не хотелось, то ли из-за Гезы. Ведь она меня не остановила, и Владыка может ее наказать.

— Нет, — я помотала головой. — Верните меня обратно.

В капюшоне вспыхнули красным свечением глаза.

— Ангел, иди на свободу, — демонесса наступала на меня, а я пятилась к качающемуся проходу. — Ты же хочешь именно этого — свободы. Ведь она принесет тебе счастье. Не он.

Я знала, у меня никогда не было мужчины и не будет. И те сорванные поцелуи и объятья с Владыкой навсегда останутся тут и в моем сердце. Я буду вспоминать о них всегда. Не должна. Он враг… Он — само зло…

Позади что-то лязгнуло. Либия толкнула меня. Я еле удержалась на ногах. Обернулась: в проходе виднелись огромные белые треугольные острия.

Это же зубы! А демонесса меня не на свободу, а в пасть к чудовищу толкает!

***

Я стою застывшей статуей. Мимо меня бегают дети, влюбленные парочки сидят в моей тени и целуются. Кругом умиротворение, счастье и доброта. Демоны не могут проникнуть в город, ни один из них не пройдет. Мне даже навес сделали, чтобы мимо пролетающие птицы не мешали. Кругом кипит жизнь. Я чувствую каждого — радость, боль, потери, приобретения… Все так, как и должно быть. Я слышу каждого, прислушиваясь к их проблемам, и ощущаю, как они успокаиваются, когда выговорятся. Я стою уже сотни лет, наблюдая, как мир меняется. Но только я — неизменная статуя. Демоны надвигаются на город, тучи сгущаются. Я ощущаю, как они прорываются сквозь огромные стены. И знаю, что там он — Владыка. Лично пришел уничтожить то, что находится под моей защитой. Его глаза горят красным светом. Звериным и яростным. Он снесет все на своем пути. Я вижу, как его тело изменилось: увеличилось в размерах, мышцы забугрились, на руках стали видны набухшие вены, а сама кожа побурела. Из-под черных волос показались огромные обсидиановые рога, закрученные назад.

Нет, я не позволю ему сломать то, что защищаю! Ослепительный свет сорвался с моих каменных рук, испепеляя всех демонов. Но не его. Благодать не тронула Владыку.

— Нет, мой ангел. Мы еще не закончили, — сказал он, поравнявшись со мной. Я видела его прямой профиль, красный свет, струившийся из глаз. И мне было спокойно. — Ты — молодец, — прошептал он и кинулся вперед.

Камень крошился подо мной, осыпаясь темными камнями на белую землю…

***

Марево спало.

Я вновь в этой пещере. Только сейчас по стенам и земле разбросаны ошметки тела. Острый запах крови ударил в нос. Обернулась. Пасть животного закрылась. Два огромных глаза сверкали на заостренной морде.

Демон будто парил в воздухе. Владыка — именно такой, как в моем видении — кинулся на огромное животное: запрыгнул на его голову и с размаху ударил. Они вместе рухнули вниз.

Я подбежала к краю, всмотрелась в темноту туда, куда они должны были упасть. Но ничего.

О, Всевышний! Владыка пришел за мной.

А где Либия? Глупый вопрос — клочки её балахона виднелась на раскиданных по пещере остатках тела.

Из глубины раздался гул. Я тут же отскочила от края, когда оттуда показалась огромная акула с тёмно-серой кожей, покрытой глубокими шрамами. Она сделала кувырок в воздухе и медленно направилась ко мне, а затем резко развернулась у самого края.

Владыка спрыгнул со спины, оставаясь демоном с рогами и увеличенным телом.

— Она хотела меня убить, — прошептала я, имея в виду Либию.

Владыка склонил голову набок, сжал руки в кулаки. Я подошла к нему, глядя, как вздымается его грудь. Так и хотелось провести рукой по его мышцам. И что мешает это сделать? Он пришел и спас меня, хотя от него и веяло яростью, я чувствовала, что он не сделает мне ничего плохого. Провела пальцем по его груди, чувствуя, как он напрягся, дернул головой.

— То есть ты не хотела сбегать? — прорычал он.

— Хотела, — ответила ему, выводя узор на грубой коже. Уверена, что в таком виде его ни одно оружие не пробьет.

— Не боишься меня? — Владыка склонился к моему уху, опаляя дыханием.

— Я уже не знаю, чего бояться, — прошептала.

— Соври, мой ангел. Заставь услышать от тебя сладкую ложь… — Он провел пальцами — точнее, когтями — по моей талии. Мурашки приятно пробежали по телу.

— Почему сладкую? Разве правда звучит хуже?

— Ангелы считают демонов уродливыми. Ведь мы наслаждаемся тем, что не дозволено им. Но при этом нас боятся и люди, и ангелы, — он поцеловал меня в шею, задевая рогами ухо. Я вновь ощутила приятную тяжесть внизу живота.

— Скорее, мы просто не любим то зло, что демоны причиняют другим, — ответила, запрокидывая голову.

Сейчас уместно общаться на такие темы? По-хорошему его надо оттолкнуть, но я не могу. Я хочу, чтоб он меня целовал и касался. Наверное, в самые последние минуты, когда жизнь висит на волоске, хочется сделать самые немыслимые и непотребные поступки. А все из-за того, что больше шанса не будет, потому что все изменится. Сейчас я могу сгорать от близости с ним, благодаря отзывчивостью на каждое касание и поцелуй. Чувствую, что он не зайдет дальше по одной лишь причине — он не хочет умирать вот так. Но я отмахиваюсь от нее. Есть только одно «за» и сотни «против». И я и так получаю слишком много.

— Я причиняю тебе зло? — спросил он, целуя мою ключицу.

— Не мне…

— Но другим людям. Но, если бы ты не хотела, меня бы здесь не было. И сейчас у тебя не то состояние, чтобы говорить с привычной для ангелов точки зрения.

Что он имеет в виду? Разум дурманился от его близости. Владыка сжал мою грудь, оголяя ее.

— Вы меня держите в плену. Разве это хорошо?

— У нас на это разные точки зрения. Я считаю, что я прав, не позволяя тебе умереть, — он втянул ртом мой сосок, а я дрожащими пальцами зарылась в его голову. Погладила между рогов, ощущая их гладкость. — Мне нравится, что ты не сопротивляешься.

Он усмехнулся. А я… Я настолько хочу его касаний, и пусть будет что будет. У меня в голове все, как от того марева: я забыла и про Либию, и про акулу. Все неважно, когда его пальцы сжимают мои соски, а горячие поцелуи опускаются все ниже.

Он сдвинул трусики в сторону и коснулся губами той точки, что пульсировала огромным желанием. Владыка пальцами сжал мой сосок, а второй рукой скользнул под юбку и погладил мокрые складочки, пока языком ласкал меня. Я содрогнулась от удовольствия, пронзившего тело. Оно растекалось во мне, даруя немыслимое наслаждением. Языком мужчина провел по моим складкам, раздвинул их и скользнул внутрь.

Я качалась, не в силах удержаться, но Владыка притянул к себе за попу и закинул мою ногу себе на плечо, углубляя ласку. Приятная волна пронзила все тело, окутывая удовольствием. Я будто окунулась в теплую воду. Перед глазами замелькали звезды.

Ощутила под руками крепкие мышцы и поглаживания по спине. Его губы коснулись моего виска.

— Ангел мой, с похотью ты справилась. А вот со мной нет, — прошептал Владыка.

Ноги казались ватными, а меня всю шатало от непередаваемых ощущений. Я будто впервые взлетела на своих крыльях и мягко опустилась. Даже не сообразила, что ответить на его слова про похоть.

Владыка отпустил меня и отвернулся. Его внешний вид пришел в норму: рога исчезли, кожа стала светлей. Я не понимала, почему он отвернулся, но, глянув вниз, поняла, что стою почти что обнаженная перед возбужденным мужчиной. Он-то разрядку не получил.

А может, он просто хотел, чтоб я устыдилась своих желаний и удовольствия? Как Либия говорила — он подарит множество оргазмов, что лишат меня благодати. Поправила одежду. Нет уж, стыдиться себя я точно не буду. По крайней мере, не при нем.

— Спасибо, — прошептала я.

Владыка резко развернулся, а на его лице виднелось удивление. Глаза были черными, что радовало.

— За что, мой ангел? — хрипло спросил он, осматривая меня.

— За спасение и за…— Я покраснела. А думала, что я смелая и смогу сказать «удовольствие».

— И никаких причитаний, что злой демон совратил невинного ангела? — мужчина прищурился, нависая надо мной. В нормальном виде он казался больше, чем был в демоническом облике. И это было страшно. — Или ангел был не против? Хотя можешь не отвечать.

Он подхватил меня на руки.

— Я могу ответить, — буркнула, готовясь к телепортации, носом уткнулась в его грудь.

Слишком противоречивые чувства бурлили во мне. Я нарушила уже столько всего, что не уверена — будет ли мне счастье, если я вернусь. Он прав — я должна была накинуться на него за то, что он проделал со мной, но я не могу. А должна, ведь если так и дальше продолжится, то я не захочу уходить отсюда. Но я всего лишь хочу урвать небольшой кусочек человеческого счастья перед своей ангельской миссией. Был бы еще кандидат не врагом, и не Владыкой ада — было бы легче.

Он направился к акуле.

— А кто это? — прошептала я, со страхом глядя на подрагивающий огромный плавник.

— Левиафан. — Мужчина прыгнул на плоское туловище и аккуратно опустил меня. — Ложись, сейчас немного покатаемся.

Сел рядом, не касаясь меня. Дотронулся до грубой кожи Левиафана, и тот плавно поплыл по воздуху.

Владыка выглядел задумчивым.

— А кто такая была Либия? — спросила я, усевшись. Лежать не хотелось, тем более не смотреть же на темный свод пещеры, Интересно, чем я помешала ей, что она меня отправила к левиафану.

— Либия? — Владыка посмотрел на меня, а потом отвел взгляд, глядя вперед. — Похоть — один из семи смертельных грехов. Она всегда будет жить, пока на свете не иссякнут все желания: людские, демонские, ангельские. Ты им приглянулась, Анна. Всем семерым.

— Она сказала, что выведет меня из ада, а привела в пещеру с левиафаном, — я погладила грубую кожу животного, издавшего глубинный, слегка свистящий звук.

Владыка промолчал и лег на спину. Яркие точки заискрились по телу животного. Я смотрела на кристаллы, переливающиеся ярким светом над головой.

— Ангел мой, в аду я тот, кто меньше всего желает тебе зла.

— Меньшее зло?

— Ага, я всего лишь хочу тебя трахнуть, — усмехнулся он. — Похоти ты не поддалась, а вот перед моими чарами не смогла сдержаться… — От этой фразы я зарделась, понимая, что возбудилась вновь. — Но больше всего ты хотела сбежать. — Он повернулся ко мне, а глаза вспыхнули красным. — Но мы это исправим. Будешь желать меня.

Я уже желаю. Сбегая, я понимала, что он последует за мной. Хотелось, чтоб я уже выбралась на поверхность, а он меня догнал, но не смог схватить — именно так я все и представляла

— Меня ничего хорошего здесь не ждет, — прошептала и тоже улеглась на бок, повернувшись к Владыке.

— Грехи тоже не те, кому можно доверять.

— Я не знала, что Либия — грех. Она просто пришла и вытащила меня из вашей комнаты. Я даже сделать ничего не смогла.

— О, ты многое сделала, чтобы у нее были силы тебя вытащить, ангел мой. Похоть — не совсем то, что многие вкладывают в это понятие. Это слишком сильное желание обладать или сделать нечто, настолько, что может довести до смерти. Не зря же они называются смертными грехами.

— А пришли вы, — хмуро ответила. — Значит, вы и есть наказание за желание сбежать.

Владыка коснулся ожерелья на моей шее и тут же убрал руку.

— Я просто всегда знаю, где ты. Но меня не было в аду, когда она вытащила тебя, — Владыка повернулся ко мне.

— У меня был шанс уйти, или она соврала мне?

Мужчина улыбнулся, а моя надежда на спасение померкла. Уж больно широкой была его улыбка.

— Возможно, — он пожал плечами. — Сейчас начнется самое интересное.

Кристальная пещера сменилась лавовой. Пар обволакивал огромное тело, которое тут же согрелось. Я заерзала, ощущая жар. Владыка подтянул меня и усадил на себя, так, чтобы я не касалась животного.

— Нежные ангелы не выдерживают ада, — усмехнулся он, опаляя мой затылок жаром.

Тут и так горячо, а он туда же. А под лопатками зачесались крылья, будто хотели нас укрыть. А вот при последней близости такого не было. И сейчас сидеть неудобно, упирается в бок что-то. И это не рукоятка меча.

Стало прохладно, когда перед нами появилась мерцающая сетка.

— Ты знаешь — чтобы выйти из ада есть адские врата. Но мало кто знает, что можно выйти и через кратеры вулканов. Хотя даже для демона это самоубийство. Почти самоубийство. Левиафаны славятся крепкой кожей и тем, что выдерживают высокие температуры. Даже при извержении вулкана...

Я нахмурилась, соображая, куда он клонит, как бы это помогло мне? Ведь, судя по всему, Либия хотела меня скормить левиафану… А ведь он мог меня и не съесть.

— …У животных есть пищеварительный и дыхательный каналы. Когда левиафаны вдыхают воздух, то задерживают дыхание, ныряют в лаву и всплывают, выпуская фонтан пара и остатков лавы. Наш друг нырять не будет, но фонтан может выпустить. Смотри…

Владыка показал наверх.

Небо.

О, Всевышний! Это же небо! Не иллюзия, а голубое небо с проплывающими по нему белыми облаками. Только так далеко, что не взлететь. Да и держат меня крепко.

Аккурат под отверстием вверх устремился огромный фонтан, разбрасывая вокруг огненные брызги, не задевавшие нас. Либия не врала, что могла вывести меня отсюда.

— Осталось бы расправить крылья и улететь отсюда, — прошептал Владыка, прижимая меня к себе. — И залечиться от полученных ран уже на земле...