Глава 16

Во сне я падала в кроличью нору. Ту самую, которой все не было конца. И, даже, света внизу не виделось. Я опускалась ниже, и ниже, в ужасе от предстоящего приземления. Но потом все смешалось, и я увидела себя в особняке. А точнее, в той спальне с мраморным балконом, которую мне толком не удалось изучить. И я была там не одна…

Срам какой! Мамочки!

И с кем? С Варшавским-то?!

Потерла глаза и встала с постели. Я всегда с трудом просыпаюсь ранним утром. А сегодня это особенно остро ощущается. Потому, что то, что было во сне, оказалось куда приятнее реальности.

Боже! Чего он только не вытворял со мной!? Было жарко и так… так… откровенно. До покалывания на кончиках пальцев и сбившегося дыхания. Наверное, так, как только в кино.

Разве, так бывает? Может, только в мечтах? Да и Варшавскому я не нужна со своими причудами. Вон, как быстро сбежал вчера, только пятки сверкали.

Иду в ванную, чтобы умыться холодной водой. Заодно, в себя прийти. Но это совсем не помогло унять жар внутри. Глупая голова, снова и снова, возвращает мои мысли к тому, что было во сне. Как он хотел меня, как прикасался. И взгляд его такой горящий, до мурашек. И меня немного потряхивало от возбуждения. Такое «кино» в приличных домах не показывают. Сама в шоке от того, что подобные фантазии могли мне присниться!

Это все Варшавский! Это наша ночная встреча виновата!

Надо же было ему появиться под балконом?! И надо же было еще в сны мои лезть своими пошлостями?! Или мне самой так хотелось?

Он невозможно сексуальный, я заметила еще в нашу первую встречу. И меня к нему тянет, это глупо отрицать.

То, что происходит между нами, трудно описать словами. Я забываю обо всем, и все вокруг, словно, исчезает. Становится неважным. Все, кроме этого мужчины, его губ, глаз, рук… Не могу объяснить, но в такие мгновения я готова ради него на все. Пусть только прикажет, попросит. Будто, магия какая-то. Хочется раствориться в его руках, отдать всю себя, без остатка. Стать его вещью…

В мозгу снова сладко запульсировало: «Он твой. Твой!»

Одергиваю себя. Усилием воли возвращаюсь в реальность. Чего только не придет в голову?!

Наверняка, Варшавский и думать обо мне забыл уже. И, конечно, он спокойно себе спит в своей роскошной постели. И не волнует его наша ночная встреча.

Вот и мне нечего мечтать! Нужно еще как-то пережить этот день. Одеваюсь и иду завтракать.

- Тебя Филипп Аркадьевич видеть хочет, - сообщает мне Клавдия Никифоровна, едва я переступаю порог.

Сердце сладко екнуло. А, может, все же правда?

- Отнести ему завтрак? – спрашиваю. Руки предательски задрожали.

- Не надо, я сама, - буркнула женщина угрюмо. Что не так-то с самого утра? – Ты, вон, есть иди. А после завтрака пойдешь к хозяину.

Кусок в горло не лезет. От волнения мои ладони вспотели, и сердце ускорило бег. Кое-как запихиваю в себя кекс и запиваю его кофе.

Чего ему от меня понадобилось? Неужели, то самое?

Фу, Вика! Ты, точно, рехнулась!

В гостиную иду на подгибающихся ногах. Последний раз я так сильно волновалась еще в школе. Но тогда было от чего. А теперь меня слегка потряхивает от каждого шага, который делает меня ближе к мужчине.

Едва захожу в комнату, наши взгляды встречаются. Его, черные, с огненным блеском. И мои, блестящие от непонятного предвкушения.

- Вы звали? – мой голос дрогнул.

- Подойди, - его хриплый голос звучит приказной командой.

Послушно выполняю. Это дается с трудом. Колени предательски дрожат, а между лопаток печет огнем.

Варшавский поднял руку к моему лицу, провел ладонью по щеке. Его взгляд прошелся по мне, замер на губах. Инстинктивно я прикусила нижнюю, не привыкшая к тому, чтобы мужчина так на меня смотрел.

Варшавский замер, не дыша, его пальцы впились в мое лицо. Атмосфера вокруг нас накалилась, стала вязкой. И как-то резко стали исчезать детали комнаты. Как обычно, рядом с этим мужчиной, я чувствую себя единственной и неповторимой. Единственной женщиной, которая ему важна.

Дрожь в коленках усилилась. В голове снова затуманилось. И все мысли свелись к одной-единственной: «Он твой!» Возбуждение разлилось по венам сладкой истомой. Снова, как сегодня ночью, мне захотелось отбросить все условности и впиться губами в его рот. А потом будь, что будет.

- Виктория, - прошипел мужчина сипло.

Его голос отозвался волной мурашек на коже.

- Да? – мне хочется кричать, что на все согласна. Но на деле вышел слабый писк. – Что?

Пусть только скажет. Что угодно!

Только попроси!

Варшавский сжал челюсти с такой силой, что я смогла услышать их скрип. Он шумно выдохнул сквозь зубы, прикрыл глаза. Хватка на моем лице ослабла. По лицу мужчины пробежала тень. Словно, он борется с самим собой.

- Что вы хотите? – мне вдруг показалось, что, если сейчас все прекратится, я умру.

Варшавский открыл глаза. Прежнее пламя в его взгляде угасло, подчинившись усилию воли.

- Кажется, я был не очень гостеприимным хозяином, Виктория, - сказал мужчина спокойным тоном. На губах снова появилась его едкая ухмылка.

- Что?

Ощущение, будто, что-то пошло не так, стало почти осязаемым.

Что за бред он несет?

- Мне следовало провести вам экскурсию, а не ждать, пока вы станете бродить по ночам с риском для жизни, - заключил Варшавский, сделав шаг назад.

Мой взгляд скользнул ниже. Туда, где на шее мужчины дернулся кадык, когда он глотнул слюну.