Глава 17

Смысл сказанного не сказу дошел до моего сознания. Уж, больно нелепо все это выглядит. Какая еще, нафиг, экскурсия? Зачем? Почему?!

- Экскурсия? – переспросила с разочарованием в голосе. Я ожидала чего угодно, но только не того, что он сказал это на полном серьезе.

В глазах мужчины блеснул озорной огонек.

- А вы чего ждали? – спросил он, выгнув бровь.

И по выражению его лица четко видно, что он прекрасно знает, чего я ждала. У меня, даже, закралась догадка, что Варшавскому каким-то магическим образом удалось подсмотреть мой сегодняшний сон. И от этой мысли щеки начали гореть.

- Ничего, - мотнула головой упрямо. Для убедительности я еще и плечи выпрямила.

Варшавский тихонько хохотнул. Я почти уверена, что он совсем мне не поверил. Значит, от издевок мне сегодня не уйти. Черт!

- Просто у меня много работы, - заявила резко, разочарованная тем, что все идет совсем не так, как во сне.

С Варшавским всегда не так. С первой нашей встречи все как-то через одно место. Не знакомство у нас, а череда нелепых случайностей. Вот и теперь, вопреки моим ожиданиям, мужчина не отослал меня прочь. Он только дернул за шнурок, висящий на стене. И, как по волшебству, почти в то же мгновение, в комнате нарисовалась Клавдия Никифоровна.

- Освободите девушку от ее обязанностей до конца дня, - приказал мужчина быстро.

- Хорошо, Филипп Аркадьевич, - тут же покорно согласилась рымза.

Надо же! С шефом у нее, даже, голос другой.

- Вы свободны! – приказ Варшавский, не глядя в ее сторону. Рымза тут же испарилась.

Вот так да?! А я думала, что Клавдия Никифоровна значимый человек в доме. Но нет, Филипп Аркадьевич, похоже, так не считает. Для него она не более значима, чем цвет обивки на стенах.

Интересно, есть хоть кто-то по-настоящему значимый для этого человека?

В голове снова противно начала зудеть мысль: «Он твой!». Но взгляд мужчины говорит, скорее, об обратном. Варшавский не мой, он вообще никому не принадлежит. Только самому себе! – вот о чем этот взгляд.

- И что дальше? – спросила я наивно.

Мне хочется понять, в чем сила этого мужчины. В чем его власть надо мной? Умом я осознаю всю нелогичность моей фиксации на этом персонаже. Но каждый раз, стоит ему оказаться поблизости, все мое существо, словно, сковывают невидимые узы. И в такие моменты единственное, чего я желаю, это принадлежать ему без остатка.

Варшавский протянул мне руку.

- Пойдем со мной, - сказал он.

«Подчинись!» - шепнул внутренний голос.

Я вложила свою ладонь в руку мужчины. Варшавский сжал мою ладонь, провел большим пальцем по тыльной стороне, вызвав на коже стаю мурашек.

«Он твой!» - закричал внутренний голос радостно.

Резко одергиваю руку, чтобы прекратить безумие у меня в голове. Так ликовать от, всего лишь, прикосновения – это же не нормально?!

Варшавский нахмурил брови. Но комментировать мою реакцию не стал. Он проводил взглядом мою ладонь. Так, словно, у него отобрали любимую игрушку.

- С чего начнем? – спросила я.

- С места преступления, Виктория, - усмехнувшись каким-то своим, только ему понятным, мыслям, сказал Варшавский.

Сердце пропустило удар.

- А? – переспросила.

Что это все значит?

- Осмотрим спальню на втором этаже, Вика, - поясняет мужчина. – Тебе там понравилось?

Мне бы провалиться сквозь землю, прямо сейчас. Жаль, я не умею исполнять такие фокусы.

Как обычно, Варшавский сформулировал свой вопрос так, что хоть стой, хоть падай. Ответить «нет» - значит признать, что я там была и успела все оценить. Ответить «да» - тоже признание вины, с не меньшими последствиями.

- Не знаю, - выбрала, как мне кажется, самый безобидный вариант.

Сказала и пожалела. Конечно, Варшавский не упустит случая высмеять мою растерянность.

- Идем, - сказал мужчина примирительным тоном, - все тебе покажу.

Он направился вперед, а мне осталось только последовать за ним. Отказываться глупо, такого случая все разузнать может больше не представиться. Отрицать, что я там была тоже не имеет смысла.

Мы поднялись по лестнице. Мужчина сам открыл передо мною двери комнаты.

Едва я вошла, перед глазами замелькали тысячи воспоминаний из обломков сновидений. Все они такие разные. Но, словно, связанные одной нитью. И последнее – вчерашнее, когда я тоже была здесь.

- Тебе здесь нравится?

Разглядывая комнату при дневном свете, я почти забыла о том, что Варшавский сейчас здесь.

- Да, - кивнув. Это правда. Я чувствую себя здесь, как дома.

- Теперь это твоя спальня, - огорошил Варшавский.

В горле резко пересохло. Повернувшись, заглядываю в глаза мужчине.

- Но… так разве можно? – спрашиваю, вспомнив про комнатку на нижнем этаже. Не чета этой роскошной спальне, которая, будто, из другого мира. – Клавдии Никифоровне это не понравится…

- Здесь я решаю! – рыкнул Варшавский резко, заставив меня подскочить на месте. – Решено! Ты теперь спишь здесь! Можешь идти собирать вещи!