Глава 18

Спустя две недели подобных экскурсий я, наверное, могу похвастаться знанием каждого уголка в доме. Варшавский, будто нарочно, показывает мне все то, что я видела в своих снах. И с каждым днем этих видений становится больше. Они, как и раньше, приходят, когда я сплю. Изменилось лишь содержание. Теперь хозяин дома неизменно в них присутствует. А то, что происходит между нами в этих снах, не вписывается в рамки приличного контента.

Как я себя при этом чувствую? Как уж на сковородке. На самой раскаленной дьявольской сковородке. Заставить себя не желать этого мужчину стало почти невыполнимой задачей. Мне все время хочется касаться его, но я не позволяю этого.

Да и сам Варшавский, с того дня, как поймал меня падающую с балкона, будто, поклялся не дотрагиваться до меня и пальцем. Он учтив, обаятелен и почти не важничает. Держится молодцом, ага. Но я знаю, что он хочет меня. Вижу это во взгляде, каждом, который обращен в мою сторону. Это только сильнее распаляет. Мы оба, будто, на вулкане. Состояние одержимого возбуждения между нами стало почти невыносимым.

- Как тебе эти пирожные? – спрашивает Варшавский.

В каждом звуке его голоса я слышу сексуальный подтекст. Внутренний голос уже не шепчет, а одержимо орет: «Он твой!» Вот только, мой ли? Мой невозможный босс маячит вечным соблазном, не делая ни одного решительного шага. Я бы не стала возражать, ни за что на свете! Моя гордая самоуверенность давно канула в лету, да и нет у меня цели хранить девственность, как памятник отчаяния.

Смотрю на руки мужчины. Он грациозно держит кружку с кофе двумя пальцами. Как истинный аристократ. Восхищает? Наверное, должно бы. Но я сейчас могу думать только о том, как шикарно эта самая рука смотрелась бы на моей обнаженной коже.

Кажется, сейчас он кожей чувствует мои мысли. Чуть поежившись, Варшавский уставился на меня, как на кусок пирога. Самого желанного в его жизни, чет возьми! И что с того? Да ничего! Этот мужик просто скала, он умеет держать себя в руках, как никто другой. Ну, не умолять же его, ей-Богу!? Опускаю взгляд в тарелку. Подношу пирожное ко рту, пробую. Почти не ощущаю вкуса от того, что во рту слишком много слюны.

Боже! Я безнадежна! Раньше не хотела никого, а теперь сгораю от одного только взгляда.

Ах, да! Мне теперь не нужно ему прислуживать. Все мои повинности в этом доме Варшавский отменил. А слуги нынче крутятся вокруг моей бесценной персоны, стараясь угодить. Вот как, оказывается, бывает в жизни!

Чаепитие с разными вкусностями стало нашим с Варшавским ежедневным ритуалом. Такое повышенное внимание означает только одно, скажете вы? Ничего подобного! Варшавский держит меня рядом, но на расстоянии вытянутой руки.

- Вкусные, - киваю.

Мне кажется, что я уже, даже, есть не способна. Безумно хочу этого мужика. Как полоумная самка с бешенством матки. Последняя, кстати, тянуще болит почти постоянно. Варшавский устроил мне ад наедине с моими гормонами. Мастер извращенной пытки, а не секси босс. Он всегда выдерживает дистанцию, так, что не коснуться. Смотреть можно, трогать нельзя. И это сводит с ума!

- Кажется, уже поздно, - говорит мужчина. Он бросает взгляд в сторону часов, а мне хочется его укусить.

Кажется, еще пара таких вечеров, и действительно станет поздно. Я просто сгорю от желания.

Какого черта нужно это все? Чтобы довести меня до отчаяния?! Или, при всем своим многообразии интересов, мужчина не обладает проницательностью? Боже! Разве, не он читал мои мысли во время наших прошлых встреч?!

- Да, пожалуй, - мой рот говорит то, что должно.

Мои эмоции на грани. Хочется впиться ногтями в ладонь, чтобы боль перекрыла это невыносимое чувство, будто, меня жарят в адском пламени.

Встаю из-за стола. Следом за мной поднимается и Варшавский. В очередной раз я безнадежно подмечаю, как хорошо он воспитан. До зубовного скрежета идеально! Чего он, мать его, ждет?!

Ладно, пусть этот аристократ не может сделать следующий шаг. Но я-то могу!

Отважно подхожу к мужчине. Лицо Варшавского вытянулось, когда я положила ладонь ему на грудь. Стоило коснуться, и реальность вокруг нас смешалась в одно нечитаемое поле. Дыхание сбилось, сердце ухнуло вниз, а потом подскочило вверх и громко забилось в груди. Провожу рукой, ощущая, как под тканью рубашки напряглись стальные мускулы. Никогда бы не подумала, что мне будет настолько приятно ощущать их.

- Виктория, - ворвался в сознание хриплый голос Варшавского.

Поднимаю глаза, встречаюсь с ним взглядом. Боже! Пусть не врет, что не хочет меня! Эту бурю в его глазах не сыграть нарочно.

- Что ты делаешь? – сипло спросил мужчина.

То, что должна была сделать давно. Черт возьми, а чего ты ждал?! Ни за что не поверю, что Варшавский не видит, что происходит со мной, с нами…

- Остановись, - просит, почти умоляет, Варшавский.

Это какой-то сюр! Просто невыносимо!

Да чего он еще хочет? Чтобы я стала умолять?

- Но почему?!

Мне хочется сжать в кулак его рубашку, притянуть к себе, чтобы не смог оттолкнуть. Никогда не чувствовала ничего подобного. Он должен быть моим! Он мой!