Глава 39

Виктория.

Утро не задалось. Едва открыв глаза, я обнаружила в постели Варшавского. Удобно устроившись, и нисколько не раскаиваясь в своей наглости, тот, улыбаясь, сказал:

- Привет.

Вот так «привет»!? Спала себе, никого не трогала. И мы же почти мирно разошлись по своим спальням ночью. И, как я помню, продолжения банкета не планировалось. Так какая нелегкая принесла его в мою кровать?

- Что ты здесь делаешь? – спрашиваю, кутаясь в одеяло.

Знаю, оно не спасет от мужчины, но мне так спокойнее.

- Наблюдаю, - отвечает мужчина.

Нет, он не отвел взгляд. Наоборот, весьма красноречиво уставился на мое голое плечо. Попыталась подтянуть одеяло повыше. Но этот гад расселся на нем так, что его хрен сдвинешь с места.

- И какие результаты? – видно, его наглость заразна. Как-то резко захотелось двинуть ему промеж глаз.

- Весьма впечатляющие, - заявил Варшавский, кивнув с видом знатока.

- Давно ты здесь?

- Около часа.

Говорю же, гад!

- А у меня ты не думал спросить перед тем, как входить в спальню?

- Нет!

Ну, точно. Гад! А, может, он мыслит себя властителем Вселенной? Наверняка, так и есть. Не иначе!

- Отвернись, я оденусь, - не прошу, а требую.

И почему у меня такое ощущение, что где-то я все это уже видела? Ах, ну да! Это в тот самый день, когда я проснулась в его постели. И как я могла забыть тот эпизод?

- Не жадничай, - говорит Варшавский, - чего я там не видел?

Логично. Но не к месту. Или я опять чего-то не понимаю?

- Не смешно! – говорю. – Я не собираюсь ходить перед тобой голой!

Ну почему я не надела на себя самую уродливую пижаму? Ах, ну да, я же не люблю спать в одежде.

Да, я дура. Это ж Варшавский! С ним нужно быть всегда на чеку. Особенно, если он вот так, закатив глаза, делает вид, словно, мы с ним сладкая парочка, у которой в отношениях ясное солнышко и морской штиль.

- Ладно, - соглашается мужчина, - допустим, я пообещаю не подглядывать. Что мне за это будет? – И он испытующе на меня уставился.

Моргнула. Еще раз моргнула.

Что, черт возьми, происходит?

- А что ты хочешь? – еще раз моргнула. Кажется, у моего глаза начинается тик.

- Поцелуй, - выдал Варшавский.

Вот теперь официально, у меня нервный тик.

Кажется, пока я спала, полюса поменялись местами. Иначе, как объяснить эту перемену? Еще вчера мы готовы были убивать друг друга, а теперь он торгуется? Поцелуев требует?

- Один поцелуй? – переспросила, с удивлением обнаружив, что эта сделка не вызывает во мне внутреннего сопротивления.

- Ага, - кивнул Варшавский. – Или ты рассчитывала на большее?

Да я, как бы, вообще не на что не рассчитывала. Особенно, после того, как стало ясно, – с этим человеком по-хорошему мы не договоримся.

- Еще чего? Нет, конечно!

- Значит, когда ты прижималась ко мне во сне, это был не намек? – выдал Варшавский, заставив меня покраснеть. – Жаль, я надеялся…

Ну, как так? Вик! Почему рядом с этим мужиком ты всегда выглядишь идиоткой?

Даже челюсть отвисла от досады. И в глазах защипало.

- Ладно, ладно! – проговорил, всматриваясь в мое лицо, Варшавский. Будто, только теперь осознав, что перегнул.

На лбу пролегли две глубокие складки, а во взгляде, кажется, промелькнуло сожаление. Не может он сочувствовать, мне, видно, показалось.

– Ухожу, - он примирительно, будто, сдаваясь, поднял вверх руки.

Я совсем растерялась. Даже, про злополучное одеяло и свою наготу забыла.

Варшавский ловко поднялся с кровати и направился к двери. Неужели, так легко сдастся? Та не, быть не может!

- Не задерживайся, - он внезапно обернулся на пол пути, - завтрак стынет.

Все еще не верю, что он просто уйдет, не выставив мне счет за свою милость. Но нет, Варшавский быстро вышел из комнаты. Еще и двери за собой прикрыл.

Ну, не чудеса?