Глава 40

Поворачиваю голову. Взгляд натыкается на огромный букет красных роз, который стоит на прикроватной тумбе. Это слишком красиво, чтобы быть правдой. И слишком невероятно, чтобы букет вдруг притащил Варшавский.

- Откуда ты взялся? – шепчу себе под нос, трогая нежные лепестки.

И что за день сегодня такой странный? Не менее странный, чем поведение Варшавского.

К чему такая перемена? Зачем? С чего вдруг? Ничего не понимаю…

Встаю с кровати, быстро привожу себя в порядок. Вниз спускаюсь не по приказу Варшавского, а от того, что самой стало интересно – что еще он придумал? И с чего бы все это? Может, он ночью упал с кровати и ударился головой? Тогда ему бы помощь доктора не помешала. Сотрясение может быть, а это штука коварная.

- Ну, где ты ходишь так долго? – ворчит Варшавский, едва я переступаю порог гостиной.

Длинный стол уставлен завтраками на разный вкус. Тут и омлет, и овсянка. Даже, каша манная с блинами есть. Ешь – не хочу, хватит накормить небольшую деревню в Африке.

- Что здесь происходит? – спрашиваю, разглядывая все это богатство.

Мне как-то не по себе стало. Ясно же, что крыша поехала у мужика. Ну, точно, сотрясение. Не иначе. Как еще объяснить это все безумие?

Еще и яйца пашот?! Может, и кухарке не спалось этой ночью? Такой набор на любой вкус быстро не сварганишь. Тут явно старались не один час.

- Что из этого для меня? – спрашиваю, переводя недоумение на Варшавского.

- То, что тебе больше нравится, - выдает этот ненормальный. – Я не знал, что ты любишь, поэтому сказал приготовить все, - разводит руками.

- Ага, - киваю. – Это я вижу.

Выходит, там, в спальне, это были цветочки? Вернее, с цветов-то он хотел лишь начать…

- А меня спросить нельзя? – беру тарелку с омлетом и сажусь за стол.

Подальше от Варшавского. Все-таки, мужик не в себе, ага. Кто знает, чего еще от него ожидать?

- Ты б еще за тридевять земель забралась, - фыркнул Варшавский, глядя на меня из-за другого конца стола.

- Может и забралась бы, - принимаю вызов, - так ты меня запер в этом доме, не сбежать.

На лице мужчины заиграли желваки. Мой тон и ответ ему явно не понравились.

- Хватит уже, Виктория! – прогремел он жестко. – Просто прими то, что я даю, и не отталкивай меня. Так будет проще!

- Проще? – закипаю. – Кому? Для чего проще? Зачем вся эта показательная чушь?

- Чушь?! – лицо Варшавского пошло красными пятнами. – Так ты считаешь?!

Кажется, я нарываюсь. Но меня уже понесло. Как всегда, этот мужик будит во мне все то нехорошее, о чем потом будет стыдно вспоминать. Ему это не нравится, мне – тем более! Но мы, как два мотылька, несущихся на пламя, ловим кайф от собственных неудач.

- А как еще мне считать? – спрашиваю на повышенных тонах. – Зачем ты устроил весь этот цирк?

Брови Варшавского взметнулись вверх.

- Зачем? Скажи!

- Потому, что я не знаю, что тебе нравится, - выдохнул мужчина тихо. – Ничего о тебе не знаю. Ясно тебе?

Я так и замерла с открытым ртом. Это что? Ухаживания что ли? Романтика в исполнении моего тюремщика?

Варшавский встал и подошел ко мне. Он устроился за столом, рядом со мной. А потом сделал совсем невероятное. Наколол на вилку немного омлета и поднес к моему рту. Ошалев от происходящего, я послушно открыла рот.

- Вкусно? – спрашивает, заглядывая в глаза.

- Это важно?

- Ты можешь просто сказать?!

- Угу, вкусно. Я сама могу.

- Почему ты так хочешь все испортить?

А чего он ждал? В его поведении странно все. До кончиков пальцев, которые сейчас держат вилку, эта ситуация ненормальна.

- Я сама могу, - говорю, отбирая у него из рук вилку.

Варшавский шумно выдохнул через нос и отодвинулся.

- Хочешь или нет, - заявил он категоричным тоном, - но тебе придется принять новые правила.

Ну вот, начинается. Варшавский был бы не он, если бы хоть раз в жизни позволил кому-то, кроме себя, диктовать условия.

- И что же это за правила? – поинтересовалась, стараясь не ненавидеть еще сильного этого тирана.

Варшавский скрестил руки на груди и уставился на меня взглядом убийцы. Нехороший знак.

- Теперь мы будем проводить вместе все время, - заявил приказным тоном.

Сердце ухнуло в пятки. Дыхание перехватило, мне резко захотелось бежать без оглядки. Проблема в том, что отсюда мне не убежать. Варшавский перекрыл все выходы. Как профессиональный убийца, он рассчитал каждую мелочь. Добыча в ловушке. Теперь осталось забавляться и играть.

- Это как? – выдавила пискляво.

И почему мне кажется, что он совсем не шутит? Может это потому, что этот блеск в глазах не обманывает?

- Вот так, Виктория, - развел руками Варшавский, - двадцать четыре часа в сутки. И утром, и ночью.

От последнего стало совсем нехорошо. Меня больше не тянет к нему так, как раньше. И ореол таинственной уверенности в себе слетел с этого мужчины, как только я узнала правду. Он что? Хочет, чтобы я…?!?

- Как это? – переспросила осипшим голосом. – Ночью? Ты…

- Я не стану заставлять тебя, Виктория, - сказал Варшавский, - но тебе придется привыкать к моему обществу. Хочешь или нет, но я теперь твоя тень.

Рука дрогнула. Вилка с грохотом вывались из нее и упала на пол.

Он может заставить меня. Я точно это знаю. Если буду сопротивляться, он просто привяжет меня к кровати и станет отпускать разные мерзкие шуточки. Все в его фирменном стиле, чтобы я почувствовала себя максимальным ничтожеством.

Какой выбор? Боюсь, его мне не оставили.

- Какая ты неуклюжая, - говорит мужчина. Он взял другую вилку, наколол на нее немного омлета и поднес к моему рту. – Я сам покормлю, открой рот.

Подчиняюсь. Понимание всей безысходности ситуации навалилось и давит на плечи. И вот так теперь у нас будет проходить каждый день?!