Глава 42

Смириться?!

Я много лет смирялась. И, к своему стыду, любила его какой-то одержимой любовью. Поэтому ни разу в моей голове не возникла мысль о том, что с этим мужчиной что-то не так.

Сейчас мне странно в этом признаться, даже самой себе. Но все, что он сделал со мной, и все то, за что я теперь его ненавижу, было сделано по моему согласию. Это явно следует из моих воспоминаний. Я была его вещью, собственностью и источником вечной жизни. А он был для меня всем. И, чем больше я вспоминаю прошлые жизни, тем больше понимаю, что, даже зная, чем жертвую, я бы поступила ровно так же.

Правду говорят, что любовь – это самая сильная сила во Вселенной. А я любила отчаянно, одержимо, на грани безумия. Готовая ради любимого на все. Даже жизнь отдать. Именно этим он воспользовался. Много раз пользовался, раз за разом становясь все самоувереннее и циничнее.

Я слишком сильно его любила.

Но те дни прошли…

- Зачем тебе это нужно? – спрашиваю.

Я могу держать дистанцию и пытаться избегать его. Но он в силах сделать мою жизнь невыносимой. Как бы не храбрилась, надо признать – сейчас я полностью зависима от его настроения.

- Хочу узнать тебя получше, - говорит Варшавский.

Я чуть не расхохоталась ему в лицо.

- У тебя для этого было не одно столетие, - говорю, - но ты решил со мной познакомиться только теперь?

- Да.

Наш общий маразм, похоже, выходит на новый уровень. И это уже не смешно!

- Но почему сейчас? – восклицаю.

- Потому, что я так хочу!

Мы стоим друг напротив друга и смотрим друг другу в глаза, словно, на дуэли. И, клянусь, если бы могла, то воспользовалась бы шансом проучить его как следует. Жаль, только, что это не гарантирует мне свободы. Как и того, что поражение Варшавского снимет магию, которая не дает мне покинуть территорию особняка.

- Помниться, ты хотел меня убить… а теперь решил познакомиться поближе перед казнью?

Его лицемерие сводит с ума. Это так низко, что нет слов описать. Намного хуже всех отнятых жизней. Хуже обмана.

- Какой же ты гад! – говорю, голос дрожит. – Я столько раз возвращалась к тебе, столько раз отдавала тебе все! Но ты ни разу не подумал о том, чтобы узнать меня? Неужели, тебя нисколько не интересовал человек, который отдал тебе жизнь? Все жизни?!

- Раньше меня это не волновало, - сообщил Варшавский.

Он так спокоен, что у меня зачесались руки треснуть по нему чем-то тяжелым. Хорошо бы по голове. Чтобы в мозгу файлы встали на место.

- Ха! – отворачиваюсь от него и отхожу к окну.

Вот он, небось, повеселился, отнимая у меня жизни!

Это слишком обидно, чтобы продолжать. Каждой женщине хочется быть интересной для мужчины. Особенно, если этот мужчина был центром твоей Галактики на протяжении нескольких веков.

Да, только, Варшавскому это не понять. Ему, вообще, никогда меня не понять!

Я бы не удивилась, скажи он, что втайне насмехался над моей наивностью и жертвенностью. Потому, что для него моя любовь не имела значения. Ни разу. За все эти годы.

- Я тебя ненавижу, - цежу сквозь зубы.

- Знаю, - подтвердил Варшавский у меня за спиной.

- Откуда тебе знать?

- Вижу это в твоих глазах.

Мои глаза наполнились слезами. Не хочу, чтобы он видел мою слабость, поэтому продолжаю делать вид, что рассматриваю двор за окном.

- Я хочу это изменить, - сказал мужчина тихо.

У меня вырвался всхлип. Очередная игра? Новый тур издевательств? Да сколько уже можно-то?!

- С чего вдруг? – спросила тихим шепотом.

- Потому, что в этот раз умираю я. И никак нельзя это изменить.

Сердце пропустило удар. Медленно я повернулась и заглянула ему в глаза.

Новый фокус? Трюк, чтобы добиться своего? По лицу мужчины, как всегда, ничего нельзя прочесть.

- Ч-что?!

- Я умираю, Виктория. И хочу, чтобы ты скрасила мои последние дни.

Обычно я быстро соображаю. Но в этот раз, будто, заклинило. Сказанное никак не хочет уложиться в мой мозг. Оно просто не влезает из-за того, что я успела перегрузить себя постоянными копаниями в ситуации и в поведении мужчины. И теперь, кажется, моим умственным способностям пришел трындец.

- Но… ты…, - мямлю. Слова мне тоже даются с трудом. – Ты же не можешь умереть!

Варшавский, даже, бровью не повел. Разве, так сообщают о грядущей собственной смерти? Должен же он выдать хоть какую-то эмоцию!

А, может, все это розыгрыш? Дурацкий извращенный развод?

- Как выяснилось, могу, - говорит мужчина. – И, вероятно, долго не протяну. Но перед смертью я хочу узнать тебя, Виктория.

Бред… чертов гребаный фарс!

- Но… зачем?!