Глава 44

Глазища огромные, зареванные. Как изумруды, от слез, сияют. И вся она красивая такая, будто, для меня ее кто на заказ создал.

Все в ней идеально. Даже, всхлипы эти и характер упрямый. Приручить хочется. Чтоб забыла все на свете, и не от меня бежала, а ко мне. Руки сами к ней тянутся. Аж трясет всего, такая она манкая.

Вздрагивает, когда ее талию стискиваю. Рывком к себе поворачиваю.

Хочется в стену вжать и не отпускать, пока вся дурь из башки не вылетит. А потом, вдруг, вспоминаю, что не хочет меня. Будто, стоп внутри загорается. Замираю, не успев, даже, начать задуманное.

- Ай! – вскрикивает. Как оплеуха, ее реакция.

Вот так глаза! В самую душу заглядывают, все там переворачивают, приручают. Так и утонуть недолго в ее омутах.

- Что ты делаешь? – отодвигается испуганно.

Будто, насилует ее кто-то. Неприятно, что думает обо мне так. Хотя, заслужил, признаю. Хотел же именно так. Как придурочный, хожу последнее время. Она меня видеть не хочет, а я сгораю от одной мысли. И в этом тоже что-то есть. Хищник внутри просыпается и требует взять силой. Он там, как зверь голодный, все наружу рвется.

Наклоняюсь, к изгибу шеи. Запах ее вдыхаю. Вкусно. Еще крепче талию сжимаю. Меня ведет, как пацана.

Может, ну ее капризы? Моя она. Моя!

- Не противься, - шепчу.

Как в тумане все. Вот же она, близко. Тут, и не уйдет без моего позволения. Как же вкусно, Боже!

- Будет хорошо, обещаю, - выпрашиваю у нее, как малолетка убогий.

Девушка только сильнее напрягается. Это почти физически больно. Еще больней ослабить хватку, дать ей вырваться из захвата.

Так надо. Только сегодня. Только сейчас. Пусть почувствует свободу, расслабится. Я потом свое возьму. Обязательно возьму.

Как же охренительно трудно!

Видеть ее перепуганный взгляд еще труднее.

- Ты… говорил…, - запинается. Видно, как боится меня, - говорил, что не станешь…

Я много чего наговорил, идиот. Сам от себя не ожидал. И что теперь делать? Брать свои слова назад я не привык, меня иначе воспитывали. Умолять? Это для меня, вообще, противоестественно.

- Только, если сама попросишь, Виктория, - говорю.

Как же трудно мне это далось! Еще труднее будет исполнить. Эта девушка – мой единственный источник жизни и вдохновения. Я ею дышу, ничего больше меня не волнует.

- Этого никогда не случится, - заявляет резко. Убедительно, черт возьми!

Охреневаю.

В какой момент мир настолько изменился? Может, тогда, когда померкли все краски, и только эта девушка осталась в цвете?

- Не зарекайся, малыш, - хорошая мина при плохой игре всегда срабатывает. Этому научил огромный жизненный опыт.

Вот, только, радости от этой мины у меня нет никакой. Как и уверенности в том, что Виктория однажды придет ко мне сама. А сколько у меня осталось времени – этого не написано ни в одном заклинании.

- Потом неловко станет, - говорю, - когда слова назад брать придется.

Эго требует реванша, а плоть рвется взять девчонку силой. Остатки разума еще на месте. Но и он, не ровен час, меня покинет.

- И не надейся! – восклицает, уже смелее.

Паршиво это все, блять. Мои шансы тают, как снег в мае.

- Увидим! – не хочу сдавать позиций.

И падать в ее глазах еще ниже не хочу. Хотя… куда уже ниже-то?

Самое трудное – не сдаться прямо сейчас, не сорваться. Для верности отхожу от нее, опускаюсь на диван. Стараюсь, даже, не смотреть в ее сторону. Но это трудно. Особенно, когда слышу отдаляющиеся шаги.

Едва она уходит, краски вокруг меня снова меркнут. Все становится серо-блеклым, запахи кажутся пресными. Мир, будто, умирает там, где нет девушки. И я вместе с ним. Чувствую, как превращаюсь в статую. В бесполезный кусок человеческой плоти.

Такая теперь моя жизнь. Безвкусная и бесцветная.

И только Виктория наполняет ее красками. Сама того не понимая. Я не скажу ей о том, что она – мой последний источник жизни. И о том, какая у нее власть надо мной. Мое эго не выдержит такого признания. И, и так, уже здорово потрепала ее строптивость.

Жду, сколько есть сил. Боюсь опять увидеть ее зареванный взгляд. Она должна успокоиться, иначе быть не может. Нельзя же бесконечно ненавидеть, верно?

Поднимаюсь наверх, к двери ее спальни. Я не врал о том, что теперь все время буду рядом. Даже, когда спит. Надеюсь, что и во сне.

Замираю перед дверью. Она немного приоткрыта, и мне хорошо слышно, как Виктория ходит по комнате. Она, все еще, злится. Поносит меня, почем свет стоит. Ого! Я не знал, что она знает такие выражения. Такого отборного мата я не слыхал, даже, от таксистов.

Ладно, милая. Я все понял.

Пока не вовремя. Бывает.

Возвращаюсь к лестнице и спускаюсь вниз. Иду в сад. Меня здесь ни хрена не радует. А ноги сами несут к культовому балкону. Я много раз видел, как девушка выходит на него, чтобы подышать воздухом. Но только теперь это зрелище завораживает и воскрешает во мне все живое.

Пялюсь на нее, как придурок малолетний. Хочу коснуться, и не могу. Пытка, которую я заслужил. Самая сладкая в жизни.

Я заставлю ее полюбить меня. Обязательно заставлю.

А, если нет? Что, если она никогда меня не захочет?

Нет, такого не случится. Потому, что я всегда добиваюсь своего. И в этот раз тоже так будет.