Глава 48

Виктория.

Сердце пропустило удар. Кажется, оно ждало именно этого – первого шага. Не того, что он делал раньше. А настоящего, решительного. Того самого, который в пропасть без оглядки. Я так долго этого ждала, что теперь не верится. Много жизней, раз за разом, пока он разбивал меня вдребезги.

Медленно развернулась к нему лицом. Я боялась заглянуть в глаза и увидеть в них серую отчужденность, которую видела всегда раньше. Тогда, когда любила и все прощала, даже щемящую пустоту, с которой он смотрел.

Но в этот все иначе. В его глазах тысячи звезд, и все они обращены на меня. Удивительное завораживающее зрелище, от которого защемило в груди и защипало в глазах.

Тысячи воспоминаний из прошлых жизней, в которых все должно было быть так, как теперь, но ни разу так и не случилось, разом ворвались в голову, разрывая мозг на части. Они напоминают о том, как моя доверчивость и вера в любовь всякий раз заканчивалась ложью и пыткой. Отчаянная попытка разбудить любовь, надежда и снова боль отчаяния. А после этой боли ничего нет. Пустота. Все прекращается, чтобы начаться заново. И так раз за разом, снова и снова. По кругу. Без шанса все как-то исправить.

Но в этот раз все иначе. Я знаю это, вижу в его глазах. Там нет прежнего отстраненного величия. Зато есть что-то новое. И от того, непривычное.

Что это тогда? Любовь? Разве, такое с его стороны еще возможно? И можно ли ему верить после всего?

- Ты же говорил, что я уже твоя, - напоминаю мужчине.

По лицу Варшавского прошлась судорога. Так, словно, ему в сердце кинули камень. И это тоже странно, ведь, он мастерски всегда скрывал свои чувства. Под влиянием влюбленности мне казалось, что он просто закрытый человек. Но потом пришло осознание, что дело не в закрытости, а в том, что мужчина никогда ко мне ничего не испытывал.

- Я так думал раньше, - говорит он. Видно, что каждое слово дается мужчине с трудом. – Привык так думать. Потому, что ты каждый раз возвращалась, чтобы не натворил. Как бы не ломал тебя, ты, как феникс, приходила, чтобы я снова тебя растоптал. И казалось, что так будет всегда.

Ого! Сколько слов! Это точно Варшавский?!

- А теперь не кажется? – спрашиваю. – Грехи перед смертью замаливаешь?

Его глаз нервно дернулся. Но, надо отдать мужчине должное, прятать свои эмоции он, все же, не до конца разучился.

- У меня грехов столько, что во век не отмолить уже, - говорит Варшавский. – И, уж точно, не тебе их замаливать.

Ему видней, конечно. Да я и не собиралась. С того дня, как мне удалось выжить и я стала вспоминать, в голове что-то щелкнуло, и я перестала его оправдывать. Правда, страсть к мужчине не утихла. Но я смогла успешно отодвигать ее на дальний план. И она стала вплывать в сердце совсем другим чувством.

- Тогда зачем врешь? – спрашиваю.

- Я никогда не врал тебе, Виктория.

- Прям уж, никогда?

- Да.

Неужели, правда? Он не врал? Или это новая манипуляция? Интрига, чтобы получить свой выигрыш и одержать реванш?

- Но ты…

- Не договаривал, да, - говорит Варшавский. – Но никогда не врал.

Мамочки! Какой же у него взгляд! Медленно вязну в черных светящихся омутах. И, кажется, что седина снова окрас приобретает, и морщины становятся мельче и разглаживаться начинают.

Может, снова мою энергию качает? Но нет же, я совсем этого не чувствую. Да и постаревшее лицо на месте, если взгляд разорвать только.

- А как же обещание убить меня? – говорю. – Тоже не врал?

- Нет. Думал, что так и будет, когда найду способ вернуть себе силу.

И тут я впервые вспомнила о том, что за последнюю неделю ни разу не вспоминала про его силу и бессмертие. Мне хотелось, чтобы он сделал что-то, проявил любовь. И я напряженно ждала чего-то, сама не знаю, чего именно. Но мне так этого хотелось, что я совсем забыла на время о том, что свело нас вместе. И о том, что я пленница в этом доме тоже. Эта мысль, как вспышка, на миг вырвала меня из текущего момента, заставила вспомнить прошлое. И тут огорошило новое открытие – я на него больше не злюсь!

- А теперь не думаешь, потому что нет этого способа?

Варшавский замер, словно, перестал дышать.

- Нет, теперь не хочу. Потому, что люблю тебя.