Глава 47

Филипп.

Желать и не иметь – это то еще испытание. Мой личный сорт искушения. Я сам ввязался в эту игру, сам дал обещание. И сам теперь проклинаю себя за это.

Надо было просить, умолять ее о пощаде, каяться перед ней, как перед иконой. Но я же гордый, сука, придурок!

Аромат ее кожи щекочет и манит, запах волос сводит с ума. Все вибрации мира исчезли, как и все запахи и краски. И только на нее, как на последний камертон, настроено сердце. Я чувствую каждый вдох, каждый удар сердца. Так, словно, меня подключили к ней высоковольтными проводами.

И это тоже пытка. Сделка с самим собой, которую я давно проиграл.

Один шаг, один намек, и я буду валяться у ее ног. Но она ничего не требует, и это похуже пыток.

Давай же, милая. Кричи, ругай, пошли меня к черту. Только не это покорное молчание. Не бесконечное согласие в ожидании момента, когда мой прах осыпется у твоих ног.

Я хотел ее покорности, и я ее получил. Хотел, чтобы она была на привязи, и я это получил. Хотел узнать ее, понять самое важное – почему именно она? Эта инкарнация? Что в ней не так?

А оказалось, все так. И кожа, и волосы, и душа ее ранимая, но стойкая. И только я, дурак, не понимал раньше. Все эти годы рядом со мной была моя единственная. Любимая, данная судьбой. А я велел себя, как последний придурок, всякий раз вытирая о нее ноги.

То заклинание – не победа над временем. Это насмешка судьбы, что настойчиво, раз за разом, годами и веками, возвращала мне напоминание о том, где моя душа спрятана. И я, раз за разом, топтал это откровение, подальше запирая тайную догадку в дальний уголок сознания.

Бываю разные встречи. Мимолетные, но яркие. Долгосрочные, но скучные. Бывают такие, как песок, они проносятся сквозь тебя, рассыпаясь между пальцами, не оставив малейшего всплеска воспоминания.

А есть такие, что посланы высшими силами. От них не убежать, не спрятаться, - даже не пытайся. И это не насмешка, а подарок. Благословение свыше, которое нужно благодарно принять и оставить для себя, как самое ценное в жизни. Но нет, я упорно делал вид, что не понимаю всей этой, как мне казалось, чуши.

Долго не понимал, все хорохорился, пыжился и надувал щеки, гордый собственной важностью. Упускал самое важное. А оно всегда было перед носом, настойчиво возвращаясь и намекая. Теперь хоть вешайся, ничего не вернуть.

Я не умею возвращать время вспять. А, если бы умел, не стал бы этого делать. Потому, что так, как было раньше, для меня уже пытка. Это, как если глотнуть вязкой тины и сидеть с ней во рту веками.

Жаль, не понимал этого раньше. Не осознавал своего счастья.

Какой же кретин!

Руки сами к ней тянутся. Меня трясет и кидает в жар. Весь смысл бытия сошелся в этом мгновении.

«Не прогони, принимай», - умоляю ее мысленно.

Сам на краю пропасти стою. Позади сотни лет одиночества и вечной скуки. Впереди, скорее всего, пустота. И только с ней, сейчас, миг замер. Секунды перестали капать отсчет времени, все замерло и стерлось в порошок.

Мне нужно отойти и отпустить. А я не могу. Как маньяк, ее запах вдыхаю. Теплом ее тела дышу.

Шаг назад – и там пропасть. Шаг вперед – там вечный рай, куда мне ход закрыт. Остается одно – вечное сейчас.

Я многое сделал за свою долгую жизнь. В ней бывало всякое. Но только теперь осознаю, что, на самом деле, всякий раз, замыкая круг, я ждал нашей встречи. Гадал, какой она будет, как в новом перерождении выглядит душа, которая мне обещана. Встречал, игрался и терял. И не чувствовал боли и угрызений совести. Будто, кто-то вырезал во мне эту опцию. А теперь, как в наказание, все непрожитое сошлось в бесконечном сейчас. Пока оно длится, я живу.

«Оттолкнешь, и меня нет», - шепчу ей мысленно.

Это платье я выбирал сам. Не то, чтобы считал себя романтиком. Вспомнил тот день, когда оно было на ней в прошлый раз. Я сплел красивую сказку из тонны чуши, влил ей все это в мозги и тихо ухмылялся, наблюдая ее беспечность. Сейчас так гадко от себя самого. Как можно было быть таким идиотом? Но, кажется, тогда она была по-настоящему счастлива. И мне захотелось повторить момент. Пусть, неуклюже, но я иначе просто не умею. Не каждый день приходится принимать свою полную капитуляцию.

Она всегда была близко. Всегда рядом. А я так слился с гордыней, что перестал адекватно соображать. Умилялся собственной важностью, надувал щеки, пока она терпеливо тянулась ко мне. Оставляла всю себя и растворялась до следующего раза. Но и в следующий раз я больно топтал ее душу.

Я виноват так, как только можно быть виноватым. И это я принял. Но этого мало. Мне нужно прощение. Нужно видеть ее улыбку. Искреннюю, а не это блеклое покорное подобие. И как это сделать – ума не приложу.

Как быть теперь? Кому исповедоваться? Как каяться?

Боюсь, не спасет меня, даже, пение ангелов.

- Разреши любить тебя, - шепчу ей тихо, - только раз. Позволь сделать тебя счастливой.

Виктория замерла, перестав дышать. Мое сердце упало в пятки. Как перед концом света.

Один шаг до рая. Всего один, так близко. Но ключи от рая у нее в руках.