Глава 18

Джаред

Я с нетерпением ждал возвращения Джины. Мне нужно было с ней поговорить. Когда зашел в знахарский домик вслед за волчатами, увидел на столе собранную котомку. Она ее небрежно скинула на пол вместе с остальным, когда Рассела положили на стол, и оттуда выкатилась пара яблок, выпали хлеб и вяленое мясо. Я понял, что Джина собралась куда-то, но мне об этом ничего известно не было. Значит, решила уйти тайком. И мне это не понравилось. Тогда не было возможности спросить об этом — все мысли были заняты заболевшими волчатами, — но сегодня я твердо вознамерился довести дело до конца, а потому ждал Джину у нее дома. Разглядывал пучки трав, развешанных в углу над слабо чадившей жаровней, от них плыл приятный аромат, и голову заполонили воспоминания о Лейле. Вот она сидит с неизменной трубкой в руках и курит, закрыв глаза. Но при этом знает все, что происходит вокруг, словно видит сквозь веки. А вот она печет вкуснейшие пирожки с ягодами и травами, от которых в селении у всех текут слюнки. А вот что-то толчет, смешивает, отмеривает щепотку того, щепотку этого, приговаривает, словно читает заклинания…

Воспоминания были столь яркими и живыми, что я полностью погрузился в них и даже не заметил, как вошла Джина. А когда увидел ее, залюбовался. В подаренной мной теплой шубе из лунного меха, с огненными волосами и румянцем на щеках она выглядела так, что волк внутри тут же зарычал, призывая к действиям. Я уже давно понял, что зверь ее считает своей собственностью, но пока не знал почему. В этом мне еще предстояло разобраться. Но сейчас были дела поважнее инстинктов волка.

Я встал так резко, что чуть не опрокинул стул, но вовремя удержал его. Постарался придать лицу суровое выражение и пошел навстречу Джине. Она вжала голову в плечи, насупилась, но взгляд не отводила.

— Куда-то собралась? — спросил я, стараясь найти ответ в зеленых озерах.

— С чего ты взял? — с вызовом ответила Джина и змеей проскользнула мимо, сбрасывая шубу на лавку и протягивая руки к полыхавшему в очаге огню.

— А вот с чего!

Я бросил найденную за время ее отсутствия котомку с запасами на стол и уставился на девушку.

— Вот, значит, как! — усмехнулась она. — Роешься в моих вещах, пока меня нет? Да кто тебе дал право…

— Я Альфа этой стаи, — рыкнул я, — не забывай. У меня есть право беспрепятственного доступа в любой дом в этом селении. Я могу взять любую вещь, и мне никто и слова не скажет. Таков закон стаи!

— Но я не член твоей стаи! — выкрикнула Джина. — И не обязана подчиняться этим дурацким законам. Мои вещи только мои, и ты не имеешь права их тро…

Я не дал ей договорить, схватил и крепко прижал к себе, зажимая рот. Она попробовала вырваться, потом укусить, но все тщетно. Я лишь усмехался в ответ на ее попытки.

— Запомни, девочка, — прошипел я, — пока ты живешь в моей стае, ты будешь подчиняться ее законам, хочешь того или не хочешь. Я Альфа, мое слово закон. Заруби это на своем хорошеньком носике. И еще запомни вот что: если ты решишь сбежать, я тебя из-под земли достану. — Волк в ответ на эти слова утробно зарычал, явно одобряя мое поведение: он не желал ухода Джины, правда, по совершенно иным причинам, нежели мои. — Так что даже не думай об этом, ясно? Теперь ты, как и завещала Лейла, знахарка в этой стае. И просто так тебе не уйти.

— Так значит, я тут пленница?

Джина смотрела на меня распахнутыми глазами, а вокруг вился вихрь из синего и красного. Я боролся с искушением поцеловать мягкие губы, которые ощущал ладонью. Дыхание Джины обжигало ее, и я еле удерживался от соблазна. Предпочел не отвечать на вопрос, просто тряхнул ее легонько и спросил сам:

— Ты все поняла?

Она кивнула, и я убрал руку, но не отпустил, все так же крепко прижимая к себе. Синий стал уходить, растворяться в красных сполохах. Джина часто дышала, смотрела на меня сурово, но в глубине ее глаз я видел — это напускное. Только наклонился, чтобы вновь почувствовать вкус нежных губ, как в дверь постучали. Я моментально выпустил ее, а Джина отпрянула так резко, что я чуть не упал.

— Джина! — В комнату вбежал Чарли. — Расселу совсем плохо!

Она еле слышно выругалась, схватила свою лекарскую корзинку и рванула к выходу. Я кинулся за ней, прихватив шубу и на ходу набрасывая ей на плечи. Конечно, селение было небольшим, но дом Рассела находился на другом конце, а Джина не оборотень.

Она, казалось, даже не обратила внимания на меня, лишь стянула завязки у горла, накинула капюшон и поспешила за Чарли.

Несколько часов мы метались от одного волчонка к другому. Их матери смотрели на меня умоляюще, а я лишь разводил руками — в лекарских делах я был бессилен. Мог лишь помочь, и только. Я наблюдал, как Джина ласково обходится со всеми подростками, поддерживает их, говорит с ними, и как они тянутся к ней, стремясь найти в ее объятиях утешение и покой, и думал, что и сам не отказался бы на пару часов забыться в кольце ее рук. Чтобы просто ни о чем не думать, не принимать решения, не заботиться о благополучии всех и каждого, а просто отдохнуть. Но я Альфа, такова моя судьба.

Отцы волчат смотрели больше на Джину, нежели на меня. Некоторые подозрительно, некоторые — заинтересовано. Особенно парочка, потерявшая волчиц и в одиночку воспитывавшая детей. Они кидали на новую знахарку взгляды, которые моему волку очень не нравились. Да и мне тоже. Только свары за женщину мне не хватало! В ответ на эту мысль зверь клацнул зубами: «Моя!», но я отмахнулся от него. Мне лично пара не нужна, и без того проблем хватало. А вот с остальными надо поговорить.

Вышел на улицу и кинул ментальный призыв стае: «Мужчинам собраться за домом Альфы» — а сам, прищурившись, рассматривал суетившихся женщин. Кто-то смеялся, кто-то угрюмо смотрел вдаль, некоторые тихо переговаривались, бросая на меня косые взгляды. Проходившая мимо Ланара посмотрела призывно, но я лишь поморщился и отвернулся. Решил поговорить с Акурой и направился к ее домику, где она жила с матерью. Отца у Акуры не было. Вернее, он когда-то был, но много лет назад его на охоте подмял медведь, да так, что Йохан захлебнулся кровью. Его внутренности были настолько раздавлены, а кости раздроблены, что даже звериная суть не смогла залечить эти раны. Да, такое иногда случается. Акуре тогда было около двух лет. Ее мать, молодая еще волчица, наотрез отказалась выходить замуж снова и воспитывала дочь одна. Конечно, все ей помогали, и я в том числе. Это моя обязанность как Альфы. У нас никто никого насильно замуж не отдает и не женит, природа сама знает, кого выбрать.

Акура готовила похлебку, пока ее мать стирала во дворе. По кухне разносился приятный аромат мяса, трав и свежеиспеченного хлеба. У меня в животе заурчало, и Акура, хмыкнув, налила полную тарелку и придвинула исходивший паром ломоть.

— Какими судьбами, Альфа? — спросила она, глядя, как я жадно поглощаю еду. Готовить я умел, разумеется, да и Наина иногда помогала, но все-таки приготовленная заботливой женской рукой еда, в которую вложена любовь, имела иной и вкус, и аромат.

— Хотел кое о чем поговорить, — ответил, отодвинув пустую тарелку.

— Спрашивай.

Совсем молодая, но уже округлившаяся, избавившаяся от подростковой угловатости и неуклюжести волчица плавно передвигалась по кухне, а я наблюдал за ней. Знал о взглядах, которые она на меня бросает, знал, что считает себя влюбленной в меня. Но она совсем еще ребенок, я помню ее совсем малышкой, которую держал на руках. Учитывая, что я не искал себе пару, хотя мог бы найти без труда — многие волчицы выказывали знаки внимания и в нашем селении, и в других, — от ее взглядов было не столько неуютно, сколько смешно. Волк тоже не особо стремился кого-то пометить. И хотя я не отказывал себе в плотских удовольствиях как в человеческом облике, так и в зверином, обзавестись постоянной парой ни я, ни волк не собирались. До последнего времени. Однако сейчас есть дела поважнее.

— Когда ты сопровождала Джину, не замечала… чего-то необычного?

— Например? — Акура вопросительно посмотрела на меня, и я замялся.

— Не знаю. Просто что-то, что могло показаться тебе странным или опасным.

— Нет, ничего такого. Она, конечно, та еще заноза в за… — Акура глянула виновато. — Прости. Я все еще не могу принять, что Лейла умерла, и скорее всего из-за этой… — Она поморщилась.

— С чего ты это взяла? — Мне стало интересно, откуда такой вывод.

— Ну сам посуди. Стоило ей появиться, как начались проблемы. Я не верю в такие совпадения.

— Я тоже, но… Это всего лишь подозрения. Ты сама говоришь, что ничего подозрительного не заметила.

— Не заметила. И что? — Акура пожала плечами. — Хорошие лгуны умеют скрывать правду.

— Ладно, если что заметишь, сообщи.

Я встал и уже направился к выходу, как кое-что привлекло мое внимание. Волк тоже встрепенулся. Я принюхался. Откуда-то очень слабо веяло магией. Подошел к окну, возле которого стояла длинная скамья. Кинул быстрый взгляд на Акуру — она не обращала на меня никакого внимания, занимаясь своими делами — и наклонился, увидев на полу мешочек. Поднял его, и на меня дохнуло черным. Ни слова не говоря, я вышел за дверь и лишь на улице раскрыл находку. Внутри белела пара костей, были какие-то тавы, веревочки, пепел. От всего этого явно несло черной магией, и в душе шевельнулось нехорошее подозрение. Может я ошибаюсь насчет Джины? Может, это не она виновата, а… Молодые волки восприимчивы к воздействию магии. Недавние события это наглядно продемонстрировали. Кроме того, Акура единственная, кто почему-то остался самой собой, остальных вон никак не вылечат. Что же это получается, виновата Акура? Надо бы и за ней понаблюдать.

Однако додумать эту мысль уже не успел, услышал зов собравшихся волков и поспешил на собрание. Кратко обрисовал ситуацию с волчатами, приказал всем быть настороже и в самом конце сделал внушение, чтобы не засматривались на новую знахарку. Ее статус в стае еще слишком шаткий, подозрения с нее не сняты, так что… Волки поворчали, но приняли к сведению, хотя я и слышал возмущенные шепотки. Пусть, потом мне спасибо скажут.

Попросил Чарли остаться и приказал следить за Акурой. Видел, что ему не по душе подобное, с Акурой они дружат с детства и подозрения на ее счет неприятно полоснули по его нутру, но приказ есть приказ. Поэтому он лишь вздохнул и, нахмурившись, кивнул.

— Как скажешь, Альфа.

Чарли поторопился меня оставить. Я понимал его, но лучше он, чем кто-то другой. Как я видел взгляды Акуры в мою сторону, так видел и взгляды Чарли в ее. Да и ей будет комфортнее, если за ней будет ходить не взрослый волк, а ровесник.

Спал я плохо, мне не давал покоя найденный мешочек с явным заговором. Не вытерпев, рано утром пришел к Акуре и прямо при матери спросил, бросив находку на стол:

— Твое?

— Что это? — нахмурилась Акура, не решаясь открыть и посмотреть, что внутри. Видимо, мой тон намекнул ей, что ничего хорошего там нет. — Я первый раз это вижу.

— Неужели? — съязвил я. — Нашел это спрятанным за лавкой. От него так фонит черной магией, что у меня аж уши заложило.

Кайла, мать Акуры, с тревогой смотрела на дочь.

— Детка, откуда это у тебя? — Видимо, она тоже почувствовала.

— Это не мое, — взвизгнула девушка и вскочила. Глаза горели гневом. — Я понятия не имею, что тут происходит. Вчера ты спрашивал о Джине, а сегодня подозреваешь меня?

— Я. Нашел. Это. Тут, — отчеканил я и вперился взглядом в Акуру. Она стушевалась и опустила глаза. — Говори правду, где ты это взяла, кто тебе дал эту дрянь?

— Я ничего не знаю. Я не лгу. Разве ты не видишь?

— Кто-то мне вчера сказал, что хорошие лгуны умеют скрывать правду.

Я встал, забрал мешочек, пошел к выходу и, не оборачиваясь, бросил/:

— Без моего разрешения никуда не ходить. Джине я назначу другого сопровождающего. А ты будешь под надзором Чарли.

— Но Джаред…

Она не успела договорить — Каира ее прервала словами: «Не смей возражать Альфе, его слово закон». Судя по молчанию, Акура вняла словам матери. Я удовлетворенно кивнул и вышел.