Глава 10

Джаред

Я был заперт в сознании волка и никак не мог обрести контроль над зверем, который был сильно ранен в схватке с разбойниками. Видимо, у кого-то из них оружие было серебряным, а такие раны опасны для оборотня. Я все это понимал, но никак не мог достучаться до своего волка, который был без сознания. И это не давало мне возможности перекинуться в человека. Хотя, может, это и к лучшему. Все таки на волке раны заживали куда быстрее, чем на человеке. Сквозь закрытые волчьи веки я видел все приглушенно, словно в дымке. Вот Лейла что-то приговаривает над котелком, шепчет какие-то заговоры. Вот Джина в маленькой плошке что-то растирает и пытается смазать раны. Я скулю от боли, но очнуться не могу. Конечно, скулит волк, и это он без сознания, но в определенные моменты я и он — одно целое. Вот как сейчас.

Джина втирала мазь, а я бесновался от боли внутри волчьего тела. И если бы он (я?) был в сознании, мог бы и кинуться на девушку. Так что в моем положении были и плюсы. Закончив, она погладила меня между ушей, провела по морде, коснулась носа и на секунду прижала ладонь к шее, где под ее пальцами билась жилка.

Вскоре боль немного утихла, и волк смог очнуться. И я вместе с ним. Хотел было сразу обратиться, но Лейла, видимо, поняв мое намерение, прижала руку к моему боку.

— Лежи. Тебе сейчас нельзя перекидываться, ты слишком слаб. В облике волка у тебя есть шанс, а в человеческом… — Она покачала головой. — Да, знатно тебя потрепали эти гады. Но им пришлось хуже. Ни один не ушел от возмездия.

Я напряг память. Сидел у костра, потому что не мог заснуть. Почувствовал чье-то присутствие волчьей сутью даже раньше, чем забеспокоились лошади. Напрягся, прислушался. Стоило понять, о чем они говорят, тут же перекинулся в зверя и затаился. Бандиты явно не ожидали подвоха. Одного я загрыз прямо у палатки, остальных увел дальше в лес, чтобы они не обнаружили женщин. А дальше… все как в тумане. Красная пелена перед глазами пришедшего в ярость волка, крики и стоны нападавших и кровь, много крови. Чьей? Их или моей? Не знаю. Последнее, что помню — обжигающая боль в правом боку и сугроб, в который упал волк. Что было дальше, понятия не имею. Видимо, Лейла с Джиной каким-то образом доволокли меня до костра и принялись лечить. Сколько мы уже тут? Не знаю. Я потерял счет времени. И Лейла не оборотень, мысленно к ней обратиться я не могу. Придется ждать, когда смогу стать человеком и спросить.

Боль отступала, а вместо нее приходил долгожданный сон. Не забытье, а именно сон, который нес успокоение и облегчение. Проснулся я дико голодным и умирал от жажды. Не успел открыть глаза, как перед мордой оказалась плошка с водой. Джина приподняла мою голову и дала напиться. Никогда вода не была настолько вкусной, как в этот момент. Я взглянул на девушку с благодарностью. Хотя сомневался, что она сможет это прочесть в глазах зверя. Спустя несколько минут я почувствовал запах жареного мяса, и у меня в прямом смысле слова потекли слюни. Джина, заметив это, усмехнулась и протянула ногу зайца. Я проглотил ее, почти не жуя, вместе с костями. Облизнулся — мне эта ножка на один укус. Джина снова усмехнулась, на этот раз понимающе. Встала и принесла что-то, завернутое в какую-то тряпку. Изнутри тянуло кровью, но не человеческой, звериной. Она положила это перед моей мордой, раскрыла, и я накинулся на сырую требуху. Наевшись, довольно вздохнул и вновь прикрыл глаза. Рана в боку давала о себе знать резкими вспышками боли, но, насколько я мог судить, дела обстояли куда лучше, чем накануне. Остальных ран я не ощущал — видимо, они уже зажили.

Я надеялся, что недолго проваляюсь беспомощным. Много лет прошло с тех пор, как я был в таком состоянии. И мне оно не нравилось. Я Альфа, я должен быть самым сильным в стае. А сейчас слабее котенка. Мысль об этом ударила, словно кнутом. Я вскинул голову и попытался подняться на дрожавшие ноги, но повалился обратно без сил. Джина тут же подбежала и начала выговаривать. Но я ее уже не слушал, проваливаясь в сон.

Проснулся я глубокой ночью от того, что по телу гулял прохладный ветерок, приятно остужая его. Неверяще распахнул глаза и попытался в неверном свете костра снаружи палатки разглядеть хоть что-то. Поднял руку — перед лицом была именно рука, а не лапа. Ощупал лицо — никакой волчьей морды, обычное человеческое лицо. Мое, родное. Слабая улыбка тронула губы. Значит, волк передал мне бразды правления, и я обернулся во сне.

Я потянулся, разминая затекшие мышцы и тут же невольно застонал от сильной боли. Кто-то в темноте зашевелился и подошел ко мне. Я ощутил легкое прикосновение, и тут же руку отдернули с тихим вскриком. Джина, догадался я, не ожидала, что вместо волка человека обнаружит. Послышался шорох, полог открыли, а через несколько секунд вновь вошла девушка с горящей веточкой в руках. Приблизилась ко мне.

— Ты… как ты…

— Вот так. — Голос был хриплым, каким-то чужим. Я прокашлялся. — Где Лейла?

— Снаружи. Курит. — В голосе было сомнение. — Ну мне кажется, что курит. На самом деле, у меня ощущение, что ее тут нет, — понизила Джина голос до шепота. — и мне страшно.

— Не бойся, — усмехнулся я. — Она часто так делает, привыкнешь. Долго я тут провалялся? — зада я наконец давно интересовавший меня вопрос.

— Не очень, чуть больше суток. Рана оказалась не такой опасной, как показалось сначала. Просто…

— Я уже понял — нож был серебряный. Пить хочется. Есть вода?

— Да-да, сейчас.

Она засуетилась, повернулась ко мне спиной, подняв импровизированный факел над головой. Ее рыжие волосы словно обливали спину огнем, лаская ее локонами, как языками пламени. На мгновение захотелось дотронуться, провести пальцами, ощутить шелк жидкого огня. Уже протянул руку, но в этот момент Джина повернулась, и я сделал вид, что тянусь за водой. Приподнялся, жадно опустошил кружку, пролив немного, и ощутил, как капли потекли по подбородку и шее на грудь. Убрав руку от лица, перехватил взгляд Джины, которая не отрываясь следила за этими капельками, как завороженная. Она опустила взгляд еще ниже, и тут щеки ее вспыхнули. Я обернулся неожиданно, а волку не требовались ни одеяло, ни простыня. Так что я был полностью обнажен, что меня вовсе не смущало. В отличие от Джины, которая закусила губу и отвела взгляд, а потом отошла в угол, вернувшись с какой-то ветошью.

— Держите, — протянула ее мне.

— Мне не холодно, — усмехнулся в ответ на ее предложение.

— Ваша рана… — Видно было, что она мучительно подыскивает причину, чтобы заставить меня прикрыться. Помогать ей я и не думал. — Ее нужно держать в тепле.

Пожалев девушку, взял то, что она принесла, и накинул на бедра. Она издала легкий вздох облегчения. Если бы не чуткий звериный слух, я бы его не услышал.

— Надо поскорее выбираться отсюда, стая не может долго без Альфы, — пробормотал я, вновь попробовав встать.

— Что вы делаете? — тут же возмутилась Джина. — Вам нельзя вставать, рана откроется.

Она метнулась ко мне и попыталась уложить обратно, но, разумеется, у нее ничего не вышло. Я аккуратно отстранил ее и сделал еще попытку, на что Джина возмущенно фыркнула. Получилось только сесть, и я прислонился к стволу, который выполнял роль стен. Уже лучше, чем ничего. Боль еще ощущалась, но уже была не столь режущей и острой. Уж не знаю, то ли волчья кровь сделала свое дело, то ли травы и мази, но факт оставался фактом. Однако я все еще не представлял, как смогу ехать верхом. Чертовы разбойники. Кстати, о них.

— А что с напавшими?

Джина пожала плечами.

— Все мертвы. Мы засыпали снегом тела и кровь на поляне, чтобы к нам сюда не сбежались все хищники округи. Похоронить их мы не смогли.

— Они и не заслужили, — процедил я сквозь зубы.

Посидев еще немного, снова лег, почувствовав слабость и ненавидя себя за это, хотя и понимал, что не виноват. Джина еще немного повозилась, сунула веточку в кружку, где та продолжала гореть, поставила ее рядом с моей импровизированной постелью и села рядом.

— Тебе что-нибудь нужно?

— Да, вернуться к стае как можно скорее.

— А из того, в чем я могу помочь?

Я лишь покачал головой.

— Мне надо осмотреть рану. Позволишь?

Я молча повернулся к ней раненым боком. Повязка, рассчитанная на тело волка, покрытого густой шерстью, сползла, обнажив рваные края раны, которая, впрочем, уже начала затягиваться. Джина аккуратно сняла повязку, взяла плошку с водой и чистую тряпицу и принялась промывать, а после накладывать новый слой мази. Ее прикосновения одновременно и причиняли боль, и приносили облегчение. А еще рождали какой-то отклик в душе, который я не мог объяснить. Что-то странное, дикое, первобытное поднималось из глубин, заставляло волка рычать и бесноваться внутри. Но снаружи я был абсолютно спокоен. Во всяком случае, мне так казалось, до тех пор, пока девушка не наклонилась слишком низко и ее локон не мазнул по моему бедру. Рука, словно не подчиняясь моей воле, поднялась и коснулась расплавленного шелка, заправила локон за ухо, прошлась по нежной коже шеи и остановилась у ключицы. В неверном свете слабого огонька локон казался сполохом пламени, обнявшем шею.

Джина рвано выдохнула и подняла на меня взгляд, испуганный и непонимающий. Глаза были широко распахнуты, и я утонул в блестящих зеленых озерах. Настала ее очередь прикасаться к моему лицу, и я не возражал. Ее рука была теплой и мягкой, пальцы легко обвели брови, скулы, коснулись губ. Я почувствовал, что ладонь слегка дрожит, и хотел перехватить ее, успокоить девушку, сказать, что ей ничего не грозит рядом со мной, и потянулся, чтобы прошептать это и обнять. Я уже наклонился к ней, не в силах преодолеть желание коснуться губами ее нежной кожи…

— Ну что, скучали? — раздался веселый голос Криса.

Полог откинулся, обдав нас вихрем снежной пыли, и Джина отпрянула, словно очнувшись. Да и я почувствовал себя точно так же. Будто бродил в тумане и вдруг вышел на залитую солнцем полянку. Что это было, черт возьми?