7. Взрыв мозга перед отъездом

У нас с мамой всегда были сложные отношения. В подростковом возрасте я доставила ей много беспокойства. Я шла к своим целям, переступая через её желания и возможности. В некотором смысле я горжусь тем, что добиваюсь в жизни своего любыми путями, но мне в тот же момент грустно, ибо мама всегда боролась со мной во имя любви.

И вот снова я добилась своей цели. А она потерпела поражение в борьбе с моими амбициями. Трудно объяснить, насколько сильно я люблю Азиза, что решилась на ответственный шаг, встав на опасный путь. Я осознаю, как безрассудно поступаю и что рискую собственным будущим. Культуру Азиза, традиции его семьи, другие правила, другую одежду, законы и наличие уже одной жены у него — всё это мне придётся принять, переступив через свою гордость.

Смогу ли?

Я хочу верить, что любовь победит всё. Это не значит, что не будет сложных времён, или проблем, с которыми нужно будет разбираться. Они будут. Я готова. Моё состояние сейчас похоже на то, что мы испытываем перед важным экзаменом. Боюсь, но иду, потому что надо.

Мама на кухне. Слышу, как она режет лук, и наверное плачет. Хорошо, что можно прикрываться луком. Я никогда не узнаю настоящую причину её слёз.

Андрей ещё в школе, но я попрощалась с ним утром, когда он уходил.

Вытащив чемодан в прихожую, отправляюсь к маме. У меня есть время, и я намерена расстаться с ней на позитивной ноте.

— Каждый день буду на связи. — В ответ получаю кивок, а потом шипит масло на сковороде. Мама готовит Андрейке обед. В тот момент, когда мой братишка сядет за стол, я уже буду в воздухе. — Я сообщу дату свадьбы и…

— Не старайся, — обрывает мама, продолжая мешать лук на сковороде. — Я не приеду на свадьбу. У меня нет желания родниться с этими людьми.

На секунду теряю дар речи.

— Но…

— Ноги моей не будет в стране Азиза.

— Мы не сможем провести бракосочетание в России. Мам, как же я без тебя? Что я скажу?

Она отмахивается от этих вопросов, как от мухи.

— Соври что-нибудь. Скажи, что врачи запрещают летать.

— Значит, вот как? — на глаза наворачиваются слезы. — Это протест? Ты, наверное, не видишь, как мы любим друг друга, как…

— Эта любовь продлится ещё пару месяцев после свадьбы. Потом ты будешь лить крокодильи слёзы, чтобы вернуться домой. Потому что настоящие проблемы начнутся потом. Твоя любовь никому не будет нужна, помяни моё слово.

— Нельзя во всем видеть только плохое! — не сдержавшись, кричу. Меня трясёт. Как убедить маму, что её поддержка поможет справиться со всеми трудностями. Я и сама понимаю, что кладу голову в пасть льва, но не могу, не могу по-другому. Как ей это объяснить? — Я видела его семью, видела счастливых жён. Они прекрасно живут. Веселые, жизнерадостные. Аника, сестра Азиза, учится в университете. А мачеха Азиза работает на семейном предприятии по добыче и переработке алмазов.

— Если тебе такая жизнь принесёт счастье, я только порадуюсь за тебя. Но моё материнское сердце не хочет тебя отпускать. Есть предчувствие нехорошее, что ничего из вашего брака путного не выйдет. Разные культуры, менталитет, разные понятия, разные законы. Ты имеешь право любить, Эрика, но не забывай включать здравый смысл. Много девушек так взлетели, а потом жестко упали. Я не желаю тебе подобной участи.

В маминых словах есть смысл. Они меня дико пугают, ведь я и сама еду в Эмираты с плохим предчувствием, но без Азиза я всё равно не смогу. И если не сейчас, то рано или поздно всё равно сорвусь.

В аэропорту я молчу. Азиз понимает, что мой разговор с мамой был тяжёлым. Не каждая дочь легко расстанется с мамой на долгие месяцы. Он пытается приободрить, говоря, что на свадьбе увидимся. А я не могу признаться, что мама не приедет на свадьбу, отчего вдруг начинаю плакать.

Азиз берёт меня за руку и тянет к себе. Роняю голову ему на грудь и не сдерживаю рыданий. Чувствую, как он гладит меня по спине, при этом ничего не говорит, даёт выплакаться.

В самолете, когда пройдена большая часть пути, Азиз снова заводит больную тему. Мы летим в бизнес-классе. Я расслабленно сижу в просторном кресле, накрывшись пледом — пыталась уснуть, но глаза так и не закрылись. Вообще не люблю днём спать, но на душе после маминых слов так стремно, что хочется забыться.

— Всё будет хорошо, Эрика. Я могу понять чувства твоей мамы, но ведь вы сможете навещать друг друга.

— После свадьбы ты не станешь этому препятствовать?

— А почему я должен препятствовать?

— Не знаю. Все вы до свадьбы хорошие, а потом…

Он поворачивается ко мне всем станом, пристально смотрит и держит мою холодную ладонь в своей.

— Мне кажется, или ты начинаешь сомневаться?

— Сомнения бессмысленны, мы уже в воздухе. А страхи… они будут преследовать меня, и это нормально.

Азиз подаётся вперёд и нежно берёт меня за подбородок.

— Отбрось все страхи. Ты будешь счастлива со мной, клянусь Аллахом.

— Азиз, почему нельзя нам с Самирой жить в разных домах? Купи мне квартиру в Дубае.

— Если я привезу тебя в Дубай, то и Самиру придётся привезти, понимаешь? Но родители меня не поймут. Мы будем ездить в Дубай, этого не избежать, но жить мы будем в Эль-Айн.

— Ты — там, я — здесь. А в спальню к тебе приходить по приглашению, как в «гареме»? — в моём голосе звучит дерзкая ирония. Азиз выпускает мою ладонь и выпрямляется. Я зацепила его нервные струнки, но остановиться не могу. — Я буду чувствовать себя в твоём доме, как в тюрьме. То нельзя, это нельзя. А в своей квартире я хотя бы буду вольна делать то, что пожелаю.

Вижу, с какой старательностью Азиз пытается справиться с негативными эмоциями. Женщина открыла рот. Женщина ему перечит. Женщина качает свои права. Вот-вот он мне скажет: «Молчи, женщина!»

Однако Азиз не проявляет агрессии, напротив, его голос мягкий и нежный.

— Давай ты до свадьбы попробуешь привыкнуть.

— До свадьбы… — задумчиво повторяю. — Я не увижу тебя до свадьбы, так?

— Увидишь.

— За общим столом раз в неделю?

— Эрика, прошу!

Поняв, что перегибаю палку, сбавляю обороты. Отворачиваюсь к иллюминатору, за которым лишь непроглядное белое дно.

— В день свадьбы я буду совсем одна, — тихо, с грустью говорю я. — Не знаю, справлюсь ли… Я очень боюсь.

Азиз поворачивает голову и вопросительно смотрит на меня, лоб прочерчивает линия озабоченности.

— С тобой рядом будет мама, разве нет? С мамой тебе будет проще.

— Мама не приедет, — быстро говорю и только потом до меня доходит, что проговорилась.

— Не приедет? Мама не приедет на свадьбу своей дочери?

— Э… — растерянно улыбаюсь. — Нет. Доктора маме не разрешат перелёт, — вру я. — Приедет папа с женой, но это всё равно не то.

Глубоко вздохнув, как мне показалось, раздраженно и устало, Азиз откидывается на спинку, закрывает глаза и больше мы ни о чем не разговариваем. Вскоре мне удаётся задремать.