6. Столкновение

Он пьян. Еле стоит на ногах. Русая чёлка взъерошена и оттопыривается вверх. Куртка нараспашку, первые пуговицы на рубашке расстегнуты, выставляя напоказ чёрные завитки волос на груди. Но главное — это запах. Мне захотелось закрыть нос рукой, потому что спирт проникал через ноздри в горло, и щиплет глаза.

— Что тебе здесь нужно, Данил?

Вместо ответа он падает на колени, обнимает мои ноги и, всхлипывая, начинает бормотать бессвязные слова. Я не пытаюсь вникнуть в его пьяную речь. Одно то, что он держит мои ноги, вызывает панику. Из горла вырывается неконтролируемый, сдавленный крик.

— Ты что делаешь? Отпусти меня! Уходи, слышишь!

И лучше бы он ушёл, но нет же! Он крепче вцепился в мои ноги и бормочет слова любви. Где же он был два года назад?!

— Я хочу тебя, Эрика. Вернись ко мне.

— А я не хочу. Уходи сейчас же!

Мама появляется в прихожей, а за её спиной стоит Азиз. Мама удивлена. А в глазах Азиза я вижу все отрицательные эмоции, какие только существуют. Пытаюсь оттолкнуть от себя Данила, но он не поддаётся.

— О! Арабский принц тоже… ик… здесь, — с вымученной улыбкой говорит Данил.

Азиз делает вежливый жест маме — аккуратно берет ее за плечи и отводит в сторону, извиняясь. Затем подходит к Данилу и протягивает… руку! Он очень сдержано, почти вежливо, предлагает Данилу выйти и поговорить на улице. Моё сердце бьется об грудь, словно хочет пробить дыру. Восточный мужчина и пьяный парень. Что можно ждать от этого разговора? Хочу выйти вслед за ними, но Азиз закрывает перед мои носом дверь.

Бегу на кухню и всматриваюсь в темень за окном.

— Выключите свет! — слышу собственный вопль.

Мне что-то говорят, а я слушать не хочу. Лина сама выключает свет — спасибо ей — и я вижу какое-то движение. Мелькает красивый пиджак Азиза. Данила не видно. Предполагаю, что они дерутся. Нет, Азиз бьет Данила.

— Чёрт, он же его убьёт! Пап, они дерутся!

Хватаю отца, не шибко испытывающего желание разнимать сильных мужчин, и веду на улицу. Когда мы выходим, то видим не самую приятную картину. Во дворе за ограждением в палисаднике стоит корыто. Старушка с первого этажа собирает дождевую воду. Не знаю, для чего ей нужна дождевая вода, это и не важно. Важно то, что Азиз, держа Данила за шею, окунал его голову в эту самую застоявшуюся воду. При этом одежда Азиза не заляпана грязью, чистый и красивый. Как у него это получается?

Папа рядом со мной гоготнул.

— Быстрее протрезвеет.

— Папа! — возмущённо взвизгиваю, и этот писк привлекает внимание Азиза.

Он вытаскивает голову Данила, тот кашляет и выплевывает грязную воду.

— Чтобы я тебя возле дома моей будущей жены больше не видел, — бросает он и толкает Данила прочь.

Тот же сдаваться не собирается. Шатаясь из стороны в сторону и ругаясь матом, он идёт на Азиза. Толкает. Азиз делает шаг назад, а потом вперёд. И толкает в ответ, не прилагая никаких усилий. Данил валится прямо в лужу, и новый поток бранных слов вываливается из его грязного рта. На это смотрю я и мой отец. Позор? Позор!

После этого мы садимся ужинать. Разговор ведём сдержанный. Случившееся подпортило всем настроение. Я часто поглядываю на маму, думая и гадая, не она ли позвала сюда Данила. Таких совпадений просто не могло быть. Данил ни трезвый, ни пьяный в мой дом не заявлялся. А тут… именно сегодня, когда Азиз в гостях. И что она хотела? Вызвать ревность у моего жениха? Что ж, цель достигнута, только мама сделала хуже. И разговор с Азизом перед уходом это подтверждает.

Папа с Линой и Иваном уходят первые. Азиз пожимает руку отцу, слегка кланяется Лине в знак почтительности. Он всё ещё вежлив и учтив. Я слушаю, как он договаривается с папой о дне, когда состоится брачная церемония. Даты он не называет, но я вижу, как в этот момент бледнеет мама.

Позже она оставляет нас. Андрей тоже идёт спать. Несколько минут мы с Азизом обсуждаем моих родителей, сидя на кухне, он расспрашивает про развод мамы и папы и про то, как я отношусь к Лине. Честно признаюсь, что до сегодняшнего дня не общалась с ними. Так… изредка встречались. Затем иду его провожать в прихожую, и там Азиз заводит беседу, которой я боялась весь оставшийся вечер.

— И часто он приходит? — Его жесткий взгляд заставляет меня отступить на шаг. Вслушиваюсь в тишину дома. Часы на кухне тикают так громко, словно мне приставили их к уху. — Ты говорила, что между вами всё кончено. Но, похоже, он так не считает.

— Он никогда сюда не приходил, Азиз. Я не знаю, зачем он притащился сюда именно сегодня, когда…

— А ты хотела бы, чтобы он притащился сюда, когда меня нет?

— Ты в своём уме? Я не ждала его и не надо ревновать, Азиз.

Наш шёпот растёт с каждой новой фразой, и вот-вот мы перейдём на голос. Я оборачиваюсь и всматриваюсь в темноту коридора. Мама не выходит.

— Я не могу думать за всех людей на свете, ясно? Откуда мне было знать, какие у Данила намерения? Я сама была в шоке!

— Будет лучше, если до свадьбы ты поживешь в доме моих родителей.

На секунду у меня пропадает дар речи. У нас с Азизом явно разные планы на наше общее будущее. Чтобы не создавать шума, выталкиваю Азиза за дверь и уже в подъезде возмущённо взвизгиваю:

— Что?! Но… я думала… я… рассчитывала на то, что мы годик подождём. Подготовка и всё такое. Я не смогу жить у твоих родителей целый год, не имея шанса к тебе прикоснуться или увидеть.

— Эрика, ты сказала мне «да», так? С того момента я не могу дождаться, когда ты станешь моей женой.

— Знаю, но…

— Утром я разговаривал с отцом. Они начинают приготовления к свадьбе. Возможно, через месяц мы станем мужем и женой. И тебе не придётся долго ждать. Заодно наши женщины тебя всему обучат. Послушай меня, хабиби, — он нежно берет меня за плечи, — ты ни о чем не пожалеешь.

— Я ведь должна что-то решить с работой, — делаю последнюю попытку.

— Я забронирую билеты на следующую неделю. За это время успеешь поговорить с начальством и решить, как поступишь. Не обязательно увольняться. Я не против, если ты захочешь писать для газеты статьи удаленно. После свадьбы я могу взять тебя в свою фирму, займёшься рекламой.

— В хиджабе?

— Так надо. Но разве это проблема, когда мы будем рядом, будем любить друг друга и…

— Ясно, — обрываю его, в голосе лёгкое раздражение. — Значит, у меня ты спрашивать не будешь.

Азиз делает шаг ближе.

— А разве ты откажешь? — с улыбкой говорит он, наклоняется и целует. Затем принимает серьёзный вид и угрожает: — Увижу твоего бывшего возле этого дома или рядом с тобой, убью. И это не шутка. Достал.

Азиз снова запечатывает мне рот поцелуем, после чего уходит, оставив меня в полном оцепенении.