9. Предупреждён — значит вооружён

Иду за Азизом и не могу заставить себя захлопнуть рот. Как же тут всё изыскано! Мы поднимаемся на лифте на чёрте какой этаж, у меня голова кругом идёт и уши закладывает, но я забываю об этом, как только мы ступаем в коридор на мягкую ковровую дорожку. Мебель, ковры и шторы зелёных оттенков приковывают взгляд, а стены, выполненные в светло-коричневых и бежевых цветах, делают помещение светлым и уютным. Необычный восточный стиль бросается в глаза: званые ложные колонны, обтекаемые формы в мебели, ковры и гобелены, непривычные нашим странам. Здесь всё смотрится гармонично и не пафосно.

Хрустальные люстры с множеством подвесок, в которых переливаются и мерцают разноцветные огоньки. Арки украшены блестящими узорами. Яркость и сочность оттенков, изобилие позолоты в деталях. Я не устаю поражаться красоте! Здание холдинга, как будто сделано из алмазов!

Азиз открывает дверь, и мы оказываемся в просторном, светлом кабинете. Я едва не спотыкаюсь о подол своего платья. Азиз попросил надеть длинное платье и накинуть на голову платок. Хорошо, обошлись пока без абайи.

Его встречают братья. Все трое в деловых костюмах, при галстуках. Адиль и Дагман говорят что-то на арабском. На меня они не обращают внимания. Пользуясь этим, отхожу в сторону и начинаю разглядывать каждую мелочь. Всё равно не понимаю их речь.

На стене висят выноски из Корана, обрамлённые соответствующим образом. Не знаю, что значат эти слова, но исполнение красивое.

Нам приносят чай, однако, Азиз с Адилем срочно куда-то срываются. Из-за того, что не знаю арабский, не понимаю, куда они и надолго ли. Остаюсь в компании Дагмана и, признаться, немного теряюсь. В моих движениях появляется скованность, ведь мне никто не объяснял, как я должна вести себя в присутствии старшего брата Азиза.

Некоторое время он смотрит на меня, а я упорно пытаюсь найти что-то интересное на ковре цвета слоновой кости.

— Подай мне чай, — просит он и наблюдает за мной.

Надо же такому случиться! Азиз хоть бы немного меня подготовил. Подношу Дагману чай в стакане армуду, всеми силами пытаясь скрыть трясущиеся руки. А потом ловлю себя на мысли, что прислуживаю пока ещё чужому человеку. Что это со мной?

— Нравится в нашей стране? — Дагман пытается разговорить меня. Надо отдать ему должное.

— Ещё непривычно.

— Таисия тоже не сразу привыкла. Зато теперь любую арабку обучит всем тонкостям семейного быта, — сдавленно смеётся, затем кивает на поднос. — Почему чай не пьёшь? Пей, я за это тебя не съем.

— Спасибо, но в такую жару я не могу пить чай.

— Зря. Чай утоляет жажду лучше любого прохладительного напитка. Но если хочешь, я попрошу принести тебе что-нибудь холодное. Пила джалляб?

— Нет, — быстро отвечаю, невольно подумав, что это ещё за отрава. — Кроме воды и… как его — лабан, кажется — ничего не пила.

— Джалляб — это смесь виноградной мелассы и розовой воды. Туда можно орешки или изюм добавить. Попробуешь?

Я продолжаю стоять, как истукан, не зная, кивать или нет. Но Дагман, не дожидаясь ответа, выходит и кричит кому-то на арабском, чтобы принесли джалляб. Я предполагаю, что смысл именно такой, потому-то «джалляб» слышно очень чётко.

— В месяц Рамадан это напиток спасает нас от жары летними ночами, — вернувшись, продолжает он. В его руках снова стакан. На этот раз он сам наполняет его чаем из серебренного чайничка. — Ты привыкнешь к многим вещам, Эрика.

— Куда ушёл Азиз? — резко задаю вопрос. Смотрю на Дагмана смело и прямо. Мне с ним неуютно. Хочу, чтобы поскорее вернулся Азиз.

— Рабочие моменты. Сейчас вернётся. Уже скучаешь?

— У вас принято такими вещами интересоваться?

Дагман негромко посмеялся, затем подошёл к окну. В костюме он выглядит солидно и властно.

— А почему тебя смущает такой вопрос? Ты ведь не арабка, которая глаза боится поднять в присутствии мужчины. У вас всё намного…

— Проще.

— Да.

Приносят джалляб. Дагман принимает у человека напиток, затем передаёт мне. На вкус это сироп со сладким приторным вкусом. Радует, что в напиток положили орешки и лёд.

— Ну и на что ты намекаешь? — продолжаю начатый разговор. — Хочешь сказать, что если я не арабка, то имею право обсуждать со старшим братом будущего мужа свои отношения?

— Мы живём, прежде всего, в современном мире. Не вижу ничего зазорного в том, что люди скучают друг без друга. Расслабься, Эрика. Ты взвинчена.

— Да, потому что мне предстоит трудный путь. А пока я чувствую себя несмышлёным ребёнком.

— Пока ещё ничего сверхъестественного не произошло. Я всего лишь брат Азиза, и со мной ты можешь быть откровенна всегда. Кстати, если понадобится совет или если вдруг захочешь узнать об Азизе что-то новое, я к твоим услугам. — Снова широкая улыбка до ушей. Белые зубы просто ослепляют своей чистотой. — Готовься к тому, что до вашей свадьбы в нашем доме появится очень много родственников. Сейчас, к примеру, у нас гостит двоюродная сестра отца со своим сыном и его женой. Они специально приехали, чтобы посмотреть на тебя.

Я им что, выставочный экспонат?

Вслух я более сдержанно произношу:

— У вас много родственников?

— Нравится джалляб?

— Э… — смотрю на полный стакан. — Да, сладкий только. Как насчет ответа на мой вопрос?

— А Азиз не рассказывал?

— Азиз не слишком разговорчив.

— Понимаю, — Дагман отводит взгляд в сторону, затем берет чайник. — Азиз всегда был тихоней. Впрочем, Адиль от него не сильно отличается. Эти двое с детства жили в своих мирах. А что до родственников, то их очень много, не сосчитать. На вашу свадьбу планируется пригласить около двух тысяч гостей. Из них полторы тысячи — только родственники.

Мне с трудом удаётся скрыть эмоции. Если бы могла, то заорала бы: «Да не может быть! Брехня! Нет в мире людей с таким количеством родственников!» Всё это осталось при мне, хотя я долго не могу отойти от мысли, что буду жить среди толпы незнакомых людей.

Вечером, когда мы с Азизом остаёмся в моём номере, я завожу тему о родственниках. Азиз отвечает сдержанно, но чаще увиливает от ответа.

— Дагман намного откровеннее тебя! — злюсь я. — Хочешь знать почему?

— Догадываюсь. Только я бы не стал сильно доверять моему уважаемому брату.

— Он может обмануть?

— Преувеличить.

— Да? Значит, сейчас в вашем доме не гостит двоюродная сестра вашего отца со своей семьёй? Значит, на нашу свадьбу не приглашено две тысячи человек, полторы тысячи из которых родственники? Дагман, твой уважаемый брат, преувеличил?

Азиз хлопает своими прекрасными длинными и чёрными ресницами. Только восточный мужчина может похвастаться такой природной красотой. Я снова загляделась на него!

— Что? Дагман сказал неправду?

— Почему? Он сказал всё верно.

— И почему это я не имею права заранее узнать такие вещи? Чего ты боишься, Азиз? Что я тут же сбегу? — смотрю ему прямо в глаза. — Вместо этого лучше бы подготовил меня, избавил бы от комплексов и страха. Научи меня вести себя правильно в их присутствии, потому что я не ясновидящая и не знаю, что делать в той или иной ситуации. Будь добр, Азиз, не бросай меня на произвол судьбы.

С минуту Азиз молча чистит мандаринку, затем делит на дольки, одну кладёт мне в рот и говорит:

— Шаг за шагом, Эрика, шаг за шагом.