16. Перешагнуть через гордость

Какое же это унижение!

Просить прощение у родителей Азиза. Да за что?

Мне понадобилось три дня, чтобы на это решиться. Невыносимо было находиться среди людей и чувствовать себя изгоем. Даже Азиз не приходил, не писал и не звонил. Да и моя гордость не позволяла сделать это первой.

Наконец я решилась.

Как раз сегодня ужин проходит в общей столовой. Вся семья в сборе. Специально опаздываю, но никто не делает мне замечание. На мне свободная туника и брюки. Платок плотно покрывает голову. Пытаюсь угодить старшим. Как назло за столом ведётся бурная беседа. Кто-то из дальних родственников украл девушку, и теперь это повод поговорить. Они все такие умные, твердят, что это неправильно, и тот парень плохой… ай-яй-яй! Я бы вставила своё слово, да оно никому не нужно.

Я долго собираюсь с мыслями, и когда нахожу подходящий момент, обращаюсь к Тавфику и Ляйсан. Внезапно все затихают, некоторые даже жевать перестают.

— Простите меня за ту выходку в Дубае. Не знаю, что на меня нашло, — говорю я на своём ломаном арабском, а ведь могла бы на английском сказать, но решила выпендриться, задобрить родителей. И фразы эти я выучила заранее, спросив учителя. — Я искренне раскаиваюсь в этом.

Никто из них не отвечает. Тавфик кивает головой. Затем кивает Ляйсан. На миг ловлю взгляд Азиза. Он с благодарностью смотрит на меня, и я понимаю, что поступила правильно.

А вечером мне приходит сообщение от Азиза. Я вижу, что он написал, но не спешу читать. Сердце колотится в бешеном ритме, ведь я до безумия по нему соскучилась. Но внутри сидит обида, и я не могу обесценить её значимость. Одно дело, что Азиз имеет право целовать Самиру, когда пожелает, а моё поведение — это ребяческая ревность. Другое — он не дал мне возможности оправиться, не защитил перед родителями, не пришёл и не пожалел… и только теперь, после того, как я опустилась ниже плинтуса, попросив прощение у его отца с мачехой за неуважение, он пишет мне сообщение.

Беру в руки телефон спустя десять минут. И что же он мне написал? «Спасибо»? Или может: «Ты повела себя хорошо. Умница!»

Пока разблокировала экран, надумала миллион вариантов. Во мне закипает ярость. Что на деле?

«Любовь моя, жду тебя в десять часов у себя».

Так просто?

Гордость не позволила бы мне пойти к нему, но я пытаюсь её заглушить. Поэтому ровно в десять я у Азиза в спальне в красивом нежно-голубом платье с начёсанными волосами и лёгким макияжем.

Мы долго молчим, глядя друг на друга. Затем Азиз делает шаг ко мне и крепко обнимает. Вся моя твёрдость растворяется в воздухе, слова, которые собиралась высказать, теряют смысл. Утыкаюсь носом в его грудь, внимаю аромат его рубашки. Как же я соскучилась! И слёзы наворачиваются на глаза, постепенно превращаясь в плач.

— Никогда в жизни я не чувствовала себя такой униженной и раздавленной, — давясь слезами, говорю я. — Они все отвернулись от меня. Делали вид, что я не существую. Разве так можно? Я же живой человек!

Чувствую, как руки Азиза сжимают меня крепче. Его губы касаются моей макушки.

— Почему я должна просить прощение, ведь это меня обидели? Почему, Азиз? Это так… ужасно, — теперь я рыдаю громче. — И ты утверждаешь, что здесь я буду счастлива? Посмотри на моё счастье!

Толкаю его, чтобы показать своё несчастное лицо, мокрое от слёз.

— Они ненавидят меня!

— Никто тебя не ненавидит, — наконец говорит Азиз. — Не придумывай.

— Нет! Они все меня ненавидят! Я всё знаю! Я слышала разговор сегодня. Самира сказала, что я слишком гордая и возомнила себя умнее всех. А я всего лишь пытаюсь привыкнуть, понять вашу культуру. Никто, в том числе и ты, не потрудился подсказать, как делать можно, а как нельзя. Я живу по своим привычкам, привитым мне с детства. Мне неизвестно, как живёте вы! Может потому, что новое для меня непонятно, я принимаю всё в штыки. — Коленки подкосились, я оседаю на пол, Азиз успевает ухватить меня за плечи, чтобы я не поранилась при падении. Продолжаю рыдать навзрыд, затем прижимаюсь к нему всем телом, скручиваюсь в калачик и со стоном произношу: — Я так устала! Я хочу домой, к маме…

Вот, тот момент, когда взрослая девушка может превратиться в маленькую девочку, для которой хорошо только под маминой защитой. И как бы она ни бранила, как бы с ней ни ругались, мама — самый близкий душе человек.

— Умоляю, Азиз, сделай что-нибудь. Пожалуйста… я так больше не могу. Мне нужна пауза.

— Ладно, — вздыхает он, не переставая поглаживать меня по спине, по волосам и иногда по лицу. — В апреле я еду в командировку в Россию. Ты поедешь со мной, повидаешься с мамой. Только ты и я. И больше никто с нами не поедет. Снимем большую квартиру, будем гулять, развлекаться, а заодно всё хорошо обсудим. Начнём с чистого листа. У меня не плохая семья, сама в этом убедишься.

Я притихла. Голос Азиза мягок и спокоен.

— Я всё тебе расскажу, — добавляет он.

А я всё ещё не верю.

— Ты обещаешь?

— Обещаю.