15. Последствия

Сутки я не выхожу из комнаты. Еду мне приносят слуги. Родственники давно приехали, но никто не ломится ко мне в спальню. Ни Аника с расспросами, ни Самира, удивленная тем, что я сама подбила всех ехать в Дубай, ни даже Таисия, что страннее всего.

Когда в понедельник я выхожу к ужину бледная и истерзанная мыслями, на меня никто не смотрит. Ляйсан демонстративно покидает место трапезы, не сказав мне ни слова.

Они все дуются.

Во время ужина всего раз ловлю взгляд Таисии. Она разочарованно качает головой и больше не смотрит на меня. Арабский стал более понятен. Беседы за столом в основном ведутся об одежде и о каких-то полках в ванную комнату. Обо мне или о случае в Дубае ни слова.

Выдержав холодность всех женщин, возвращаюсь в спальню и пишу Наде. Выговориться я могла только ей.

«С каждым днём мне всё хуже и хуже здесь. Чувствую, что скоро сорвусь», — пишу я со слезами на глазах.

«Бросай свою восточную любовь и дуй в Москву. Не изводи себя по пустому поводу»

«Я лишь стараюсь привыкнуть, Надь. Может, дело не в них, а во мне?»

«Я не психолог, Эрика. Однако смысл в твоих словах есть. Попробуй посмотреть на ситуацию с другой стороны. Сделай вид, что счастлива и тебя ничего не смущает, а там глядишь, и на самом деле счастливее станешь».

«Как же легко ты это сказала. Было бы так легко это сделать. Мне невыносимо видеть Самиру с Азизом».

«Так. Давай разберёмся. Ты согласилась выйти замуж за человека, у которого уже есть жена. Скажи, что ты ожидала от него? Он должен любить обеих. Ну, и о последних событиях. Ты его прогнала. Можно сказать, толкнула Самиру в его объятия. Чего плачешь теперь?»

И я на самом деле плачу. Надя ничем не смогла помочь, только отчитала.

Тем не менее на следующий день до полудня иду к Таисии, чтобы поговорить, попросить совета. Она не пускает меня в свою комнату, выглядит взволнованно и прячет взгляд. А потом говорит:

— Я тут уборку комнаты затеяла. Потом мы обязательно поболтаем.

И я ухожу. Кого она обманывает? Я всё прекрасно понимаю. Уборка — лучшая отговорка! Хотя я могла бы вызваться помочь, ибо у них это обычное дело, но по лицу Таисии стало ясно, что я нежеланный гость в её комнате. На душе скверно.

Полдня сижу в комнате и обдумываю сказанные Надей слова, потом вдруг убеждаю себя, что надо быть добрее, вежливее, улыбчивее и разговорчивее. И когда выхожу в сад прогуляться, замечаю Анику в компании Нафисы, Хабибы и Рухии. Они хохочут, шутят друг над дружкой. В их жизнях нет печали, есть смех и веселье. Это я всё порчу.

Нарисовав на лице улыбку, иду к ним с намерением включиться в разговор, но, к моему большому разочарованию, едва завидев меня, они начинают расходиться, при этом делая вид, что меня нет. Боль, которую я чувствую в тот момент, ни с чем не сравнить. Слёз нет, я так огорчена и озадачена, что плакать сил не осталось.

Часа в четыре беру чашку с семечками и устраиваюсь на крыльце на заднем дворе. Ко мне присоединяются кошки Хаят и Амаль. Хоть эти пушистые зверята не против меня. Дымчатая Амаль любит спать на коленях, и я позволяю забраться на меня. Хаят пристраивается на том же соломенном кресле, но не соприкасаясь со мной.

Окно в кухне открыто. Слышится шум кастрюль. Я знаю, что там хлопочет Таисия — видела, когда мимо проходила. Зато она меня не заметила.

Я не любитель щелкать семечки, но в какой-то момент понимаю, что щелканье успокаивает нервы. День прекрасный. Солнце хорошо прогрело землю, а на крыльцо падает лёгкая тень. Не жарко, приятно. Вот и кошкам нравится, Амаль мурлычет, пока я поглаживаю её шкурку. И вдруг из открытого окна кухни доносится голос Самиры. Выпрямляюсь одновременно с Хаят, которая тоже услышала голос хозяйки.

— Ты одна? Может, помочь? — спрашивает Самира Таисию.

— Почисти овощи на салат, — велит та.

Они говорят на арабском, но мне понятно. Уроки продолжаются, и я намного лучше понимаю язык.

— Эрику видела сегодня? — интересуется Самира. Судя по четким звукам, они стоят около стола, который находится прямо перед окном.

— Нет. Сегодня я её не видела, — отвечает Тая.

— Служанка сказала, что она вышла из комнаты.

— Значит, она где-то в доме. Или гуляет в саду. Вы так и собираетесь её игнорировать?

— Ты же слышала, что сказала Ляйсан. Эрика должна получить урок. Она слишком гордая. Когда она приехала сюда, я была в полном восторге, но теперь изменила о ней мнение и, честно, жалею, что дала Азизу согласие взять вторую жену. Эрика думает, что умнее всех, хотя это далеко не так. Она повела себя некрасиво, уехав из Дубая, да ещё попросив помощи у Дагмана. Об их дружбе скоро начнут судачить. Я уже сказала Азизу, что общение Эрики и Дагмана — это не нормально.

— На твоём месте я бы этого не делала, Самира. Зачем разжигать ссоры между мужем и женой? Это тоже некрасиво.

— Он должен знать. — После недолгого молчания Самира снова задаёт вопрос. — А ты разговаривала с ней?

— Нет. Ляйсан запретила с ней общаться, угрожая тем, что вышлет. И ведь Адиль не сможет возразить. Она найдёт достоверную причину. Я уезжать никуда не хочу. Но мне всё это не нравится. Жалко девчонку.

— Ей всего-то нужно попросить прощения у Ляйсан и Тавфика. Вот и всё.

Мои пальцы снова ныряют в тарелку, но не нащупывают ни одной семечки. Разнервничавшись, я дощелкала все семечки, и даже не заметила.

Значит, они ждут, когда я попрошу прощения. Фиг они получат! А потом вдруг в голове звучат слова Нади: «Сделай вид, что счастлива, а там глядишь, и на самом деле счастливее станешь». А следом слова Самиры: «Она слишком гордая».

Прощение, значит? Так и быть. Они его получат.