14. Любовь — не мученичество

Грохот выводит меня из сна. В запертую дверь моей спальни кто-то долбит кулаком.

— Эрика, открывай или я взломаю эту чёртову дверь! — на чистом русском кричит Азиз.

Смотрю на часы: без пятнадцати девять. Примчался.

— Убирайся, Азиз. Не хочу тебя видеть. Никого не хочу видеть.

Тишина. Кажется, я лишила его дара речи. А кто сказал, что со мной будет легко?

— Ты можешь хотя бы объяснить, почему сорвалась обратно домой? Ты ведь сама уговаривала меня поехать в Дубай. Да что с тобой?!

— Я не желала ехать со всем семейством. Я хотела провести время с тобой!

— Чем тебе моя семья не угодила? Они все относятся к тебе хорошо, любят… Открой дверь! Сейчас же! — он теряет терпение.

Подумав, решаю, что без двери будет очень плохо. Выбираюсь из постели, накидываю одеяло на плечи и открываю дверь. Азиз пышет злостью, руки упираются в косяк. Он дышит через нос, губы сжаты в одну полоску, смотрит на меня исподлобья. Отворачиваюсь, не в силах выдержать его полного гнева взгляда.

— Ты в курсе, что без моего ведома не имеешь права уезжать?

Он заходит в комнату и запирает дверь на ключ. Пячусь к дальней стене.

— Ты хорошо проводил время с Самирой. Думаю, я всё равно была лишней.

— Ах, вот оно в чём дело. Так давай напомню, что она моя жена…

— Нет, это я кое-что напомню. Ты твердил до свадьбы, что Самира — бизнес. Тебя заставили жениться на ней и всё, что между вами происходит — это обычный супружеский долг. Несколько дней назад ты сказал, что не любишь её. Вчера я увидела совершенно противоположное всем этим словам. Тебе хорошо в её компании. И ты сам её поцеловал. Вы ведь даже не прятались, и ты знал, что я на кухне. На этой чертовой кухне! — завожусь и перехожу на истерический крик. — Я ехала в Дубай не жрать готовить твоим гостям, ясно?

Глаза Азиза наливаются кровью.

— Замолчи.

— А то что?!

Он сжимает кулаки.

— Я могу выйти из себя.

— Да? Давай! Ударь меня! Ну же! И увидишь, что будет дальше!

Эти слова действуют на Азиза, он расслабляется.

— Не понимаю, Эрика. Всё ведь было замечательно. Зачем нужно показывать упрямство, выставлять меня идиотом перед родными? Твой поступок нельзя оправдать. И то, что ты попросила моего брата вызвать такси, не…

— Он просто был первым, кого я встретила на пути. Умоляю, Азиз, не делай из мухи слона. Я изъявила желание вернуться и побыть в одиночестве, поэтому уходи. Оставь меня одну.

— У меня создаётся впечатление, что ты ненавидишь мою семью, Эрика.

— Я ненавижу ваши дебильные законы и то, что мне приходится делить тебя с другой женщиной. Это унизительно, и как бы я ни старалась, не могу свыкнуться с ролью второй жены.

— И что ты предлагаешь?

Мы уставились друг на друга и, кажется, перестали дышать. Его вопрос прозвучал слишком резко и тон его требовал честного ответа. О чём он думает в этот момент? Каковы его мысли и предположения? «Она хочет развода», — думает он. Или же он мыслит более верно: «Мне необходимо измениться, чтобы сохранить брак, чтобы не потерять её».

— Уйди, — в конце концов говорю я и поворачиваюсь к нему спиной.

— Вот и вся любовь? — в голосе Азиза звучат нотки разочарования.

Я стойко выдерживаю жалобную интонацию и, не оборачиваясь, холодно произношу:

— Любовь тоже причиняет боль. Потому что когда мы любим, должны делать это честно.

— Любовь — это не мученичество, — возвращает фразу Азиз.

Ещё мгновение, и дверь за моей спиной сначала открывается, затем закрывается.