3. Услуга за услугу

Аника резко хватает меня за руку и утаскивает в свою комнату. Закрывает плотно дверь и прислоняется к ней спиной. Она растеряна и тяжело дышит. Я смотрю на неё с немым укором, но молчу. Жду объяснений.

— Помоги мне, Эрика.

— В чём помочь? — теперь я напугана, потому что понимаю, что речь не о каком-то там пустяке.

— Я не знаю, что делать. Я сделала глупость и… в общем, мне может быть очень плохо в ближайшем будущем, — Аника всхлипывает, нос потёк, и она начинает вытирать его манжетой своей туники. — Очень плохо… такая глупость, Аллах ар-Рахим!

— Да что ты могла натворить? — нервничаю я. — Говори уже!

— Пожалуйста, только не осуждай.

— Аника, ты просишь помощи, плачешь, но никак не хочешь говорить. Я уже не знаю, что думать. Что за глупость ты натворила?

— Я… я позволила Мажиду поцеловать меня, — выпаливает она и замирает в ожидании моей реакции.

А я включаю дурочку.

— Какой ещё Мажид?

— Ну как? Мой возлюбленный! Я не должна была… я…

Далее следуют слёзы, сопли и всё в таком духе. Я в это время пытаюсь собрать в кучу мысли. Аника — воспитанная арабка, девушка, которая выросла с братьями и знает устои своей семьи, посмела не то, что тайно влюбиться и вести переписку. Эта «правильная» арабка целуется со своим вроде как возлюбленным, несмотря на запреты и даже… грех! Что-то как-то в голове не укладывается.

— Если ты уверена, что Мажид порядочный человек, то почему переживаешь? Пусть приходит и просит твоей руки.

— Ты не понимаешь…

— Конечно, не понимаю! Сначала ты говоришь, что он хочет жениться на тебе, но ты желаешь подождать, пока он встанет на ноги. Теперь ты плачешь, потому что ваши отношения зашли далековато. Не понимаю ни твоих намерений, ни его позиции, ни того, чем я могу тебе помочь.

— Говори тише, Эрика, — взмолилась девушка, — у нас и у стен есть уши.

— Тогда иди, умойся. Жду тебя в саду. Поговорим в спокойной обстановке. У тебя есть время собраться с мыслями. Раз уж хочешь моей помощи, имей в виду, что мне нужны подробности и здравый рассудок.

Я выхожу из её комнаты, а через минуту слышу женский шёпот где-то рядом. Резко захожу в комнату, и все, кто там есть, разом затихают.

— Хочется сплетни поискать? — громко и властно спрашиваю у Хабибы, Ильнары и Самиры. — Оставьте эту затею. Аника просто переживает из-за предстоящего экзамена. Вы не учились в университете, а я училась и могу её понять.

Ильнара плотно сжимает губы. Я прямо вижу, как закипает её кровь от злости. Чтобы какая-то русская жена брата мужа строила её? Вряд ли Ильнара с этим смирится. Хабиба оправдывается, мол, они не думали подслушивать, но я не принимаю её слова во внимание. Бросаю взгляд на Самиру, бледную как полотно, но та не смотрит в мою сторону. Тем лучше.

Спустя пятнадцать минут Аника присоединяется ко мне в саду. Вокруг деревья, птицы поют. На столе фрукты и графин с прохладительным напитком. Я позаботилась о том, чтобы ей было максимально удобно.

Аника выглядит лучше, на щечках выступил румянец. Однако она всё ещё переживает, и на уме явно есть что-то такое, что нарушит всякие рамки приличия.

Откидываюсь на спинку стула, повязанный на шее платок душит. Не люблю выходить в сад из-за того, что приходится укутывать голову, чтобы скрыть волосы. Просовываю пальцы под ткань и слегка оттягиваю.

— Мы просто разговаривали как обычно, — начинает Аника. — Дошло до того, что он признался мне в любви, рассказывал, как мечтает жениться на мне. Я растрогалась, тоже призналась, что люблю его. Мы просто обнялись, — она всхлипнула. — Эти объятия нам были необходимы как воздух. А потом…

Она на секунду прерывается, но я ничего не говорю. Жду, когда она вновь подаст голос.

— А потом, — повторяет Аника. — Это так быстро случилось. В одно мгновение! Его губы, — шепчет она, — коснулись моих. Одна секунда! Но это ведь считается, да?

Киваю, и она закрывает лицо ладошками от стыда.

— Какая я глупая!

— Мне тебя сложно понять. Конечно, ты религиозная, поэтому тебе сложнее. Я поцеловалась с мальчиком в первый раз в школе, но свет на этом не сошёлся. Мажид ведь хочет жениться. Успокаивай себя этой мыслью. И всё.

— Всё так сложно. Я уже говорила, что он беден и вряд ли сможет выкупить меня.

— Тогда не позволяй себе подобное вновь! — Беру стаканы и наливаю щербет. — Вот. Выпей сладенького.

— Не хочу, Эрика. Мне так плохо.

— Не нужно переживать, — старательно успокаиваю её, ведь этого она и хотела — найти во мне поддержку. Или нет? — Ты всегда можешь прийти ко мне и поделиться своими переживаниями. Конечно, я советую тебе быть осторожной.

— Мы учимся в одном университете. Трудно избегать с ним встреч. Особенно, когда он сам их ищет.

— Не забывай о братьях. Дагман, думаю, будет в гневе. Ты должна следить за тем, что происходит в твоей жизни, если не хочешь в будущем больших проблем.

— Именно поэтому мне нужна твоя помощь.

— Моя… — запинаюсь, сердце совершает прыжок. Я думала, что моей моральной поддержки достаточно. Чего ещё она хочет?

— Эрика, я хочу, чтобы ты с ним поговорила.

— Что?! Нет! Нет, нет и нет. Как ты это себе представляешь? Я же не могу так просто взять и встретиться с посторонним мужчиной.

— Я всё продумала! На днях я возьму тебя с собой в университет, якобы поддержать на мероприятии, где я буду зачитывать речь. Или просто показать своё учебное заведение, чтобы ты могла написать статью о нашем образовании.

А она умна. Кстати, хорошая идея! Надо будет Наде бросить мыслишку.

Но несмотря на отличное предложение, меня смущает один вопрос:

— Ты хочешь, чтобы я там с ним встретилась и поговорила? Но о чём?

— Чтобы на время оставил меня в покое и… подумал, как выкупить меня. Он должен поговорить с родителями, а они должны прийти к моему папе попросить меня. Понимаешь? Заодно спросишь, говорил он с ними или нет.

— А сама ты спросить не можешь?

— Я… — Аника смущённо опускает глазки и снова шмыгает носом.

Я задумываюсь. Нет, съездить в её университет, чтобы потом написать статью — это мне нравится. А разговаривать с незнакомым мне Мажидом… рискованно.

— Вряд ли я смогу, Аника. Я и арабский плохо ещё знаю.

— Ты очень хорошо говоришь по-арабски! Смотри, я же сейчас тебя понимаю.

Мотаю головой — нет.

— Ну, пожалуйста, Эрика, — молит она. — Ради Аллаха!

Отказываюсь.

Аника делает вид, что не обижена, но я знаю, что это не так. Сестра Азиза — единственная, кому я могу полностью и безоговорочно доверять. Не думаю, что она желает мне зла. К вечеру я совсем скверно себя чувствую из-за всей этой ситуации, особенно, когда увидела Анику за ужином, поникшую и расстроенную. Ляйсан она сказала, что у неё болит голова. Все поверили. Но я-то знала, в чем там на самом деле дело.

Перед сном выхожу из душа, переодеваюсь, чтобы отправиться к мужу, но Азиз пишет сообщение, что к ним пришли родственники (только мужчины, к моему великому счастью), он будет с ними сидеть допоздна, поэтому наша встреча отменяется. Расстроенная я ворочаюсь в постели до половины двенадцатого. А потом я вижу просвет в паутине своих переживаний…

Крадусь на цыпочках в одной пижаме к комнате Аники. Стараюсь быть максимально тихой. Вместо стука пишу ей сообщение: «Впусти меня к себе. Я у двери».

Аника реагирует моментально, и через минуту я уже сижу у неё на кровати. Мы разговариваем шёпотом.

— Я всё хорошо обдумала. Хочу на самом деле написать статью. Ты подала мне отличную идею. Завтра поговорю об этом с редактором своим и с Азизом. Насчёт Мажида твоего… Я могу с ним поговорить, но в ответ на одну услугу.

— Всё, что угодно, Эрика! — радуется Аника. — Что за услуга?

— Слушай.