1. Роза без шипов

С грустью уныло смотрю в окно на зеленые кустарники, листья которые ласкает солнце. В конце сентября духота в самом разгаре, но я не сую носа на улицу. С тех пор, как мои глаза открылись, я вообще не знаю, как себя вести и что делать. Нахожусь в странном, подвешенном состоянии.

Таисия пытается разузнать, что со мной не так и почему я так притихла, но я отвечаю, что всё по-прежнему и ничего не случилось. Тем не менее, я покорно принимаю гостей, отправляюсь к родственникам с визитами, или на прогулки в магазины, в которых меня не интересует ровным счётом ничего. Я езжу с Ляйсан в Дубай работать и тихо наблюдаю за ней, задаваясь вопросом: знает ли она, что вытворяет её благоверный сыночек?

Я прихожу к Азизу, выполняю все его пожелания, делаю вид, что примирилась со своей ролью. Но в голове неугомонные мысли пытаются сложиться в единое решение. Пока что я не вижу выхода из ситуации.

Подхожу к зеркалу и беру щетку для волос. Скоро ужин, а я не готова. Сегодня на мне джинсовые шорты и обычная спортивная майка. Не хочу наряжаться. Даже если они будут есть в столовой, я останусь на безопасной территории — поем на кухне. В конце концов, я часто так делаю.

Провожу по длинным волосам щеткой и вспоминаю, как вчера меня поглаживал так Азиз.

— С тобой всё хорошо? — спросил он ласково.

Я кивнула.

— Может, немного скучаю по маме.

— Разве ты не в обиде на неё?

— Она поступила плохо, но с тех пор прошло много времени. Она — моя мама, Азиз. Роза без шипов, которая пытается уколоть, но никогда не причинит мне настоящей боли. Да, наши отношения не такие как прежде… хотя и прежде мы постоянно поучали друг друга.

Теперь я понимаю, от чего она ограждала меня.

— У тебя доброе сердце, Эрика.

Он говорил мне это и раньше, в самом начале наших отношений. Азиз твердил, что это качество как ничто другое притягивает. Я умею прощать. Но хорошо ли это?

Делаю несколько движений головой, распределяя копну. И долго смотрю в глаза своему отражению.

Я простила Анику.

Недавно говорила с ней. Она живёт у какой-то бабки. Целый день читает Коран, замаливая грех. Она не знает, что её ждёт в будущем, плачет и говорит, что хочет домой. Со мной была Хабиба, а при ней ни одна из нас не стала задавать вопросов, и теперь они тяжёлым грузом висят в воздухе. Мы не выговорились, а это плохо.

Как я и предполагала, они собрались семьей в столовой, поэтому иду на кухню и ем в гордом одиночестве.

Не проходит и пяти минут, как передо мной появляется Азиз с тарелкой еды.

— Сегодня я поужинаю с тобой. Не знаю, почему ты отказываешься есть за одним столом с семьёй.

С Дагманом.

Ах, если бы я могла это сказать!

Всеми силами пытаюсь избегать это дерьмо.

— Я просто хочу чувствовать свободу. Мне тяжело кутаться в платки и туники с длинными рукавами.

Это веское оправдание. В него Азиз верил.

— Тогда я буду приходить сюда и ужинать с тобой.

— А как же Самира?

— Она не обидится. — Мы недолго молчим, затем Азиз делает ещё одну попытку: — Ты чем-то озабочена.

— Да… мама вот уже второй день не выходит на связь. Я пыталась связаться с Андреем, но и он не в сети.

— Понимаю. — Азиз смотрит в тарелку. Мясо и плов аппетитно пахнут, но ни он, ни я к еде не притрагиваемся. — С отцом говорила?

— Да, но он с мамой не общается, ты же знаешь.

Поджимает губы. Какой он притягательный. Люблю до слёз, только была бы эта любовь свободна. К горлу подступает ком, и я решаю, что лучше будет поесть.

— А другие родственники есть?

— В Москве — нет.

Внезапно он подрывается со своего места и садится передо мной на корточки, развернув мои колени к себе.

— Эрика, пожалуйста, не грусти. Я сделаю всё, что ты захочешь, исполню любое твоё желание… только не печалься, родная моя.

Если бы это было так просто! Предательская слеза катится по щеке, и я не успеваю смахнуть её. Горячие губы Азиза касаются мокрой дорожки. От него приятно пахнет, и я отдаюсь чувствам. Обвиваю руками шею и позволяю поцеловать себя.

— Хочу, чтобы наша любовь была свободна, — шепчу я ему в губы. Азиз не понимает, что это и есть моё желание. Желание, которое он мог бы исполнить, если бы захотел сам.

После ужина, пока не стемнело, мне захотелось выйти в сад. Так выходит, что мне навстречу идут Дагман и Ляйсан. Сначала притормаживаю растерянная и даже испуганная, но быстро нахожусь и поднимаю выше голову.

— Эрика! — радостно приветствует меня Дагман. — Почему не появилась на ужине?

Ничего не отвечая, прохожу мимо, несмотря на присутствие Ляйсан. Пусть наконец задумается о том, кого вырастила в их… кхм… мусульманских традициях. Которыми даже не пахнет.

— Что с ней? — слышу голос Дагмана и всё равно не оборачиваюсь. Он ко мне не приблизится.

В беседке, отмахиваясь от комаров, снова пытаюсь связаться с мамой. Возникает мысль написать Данилу, ведь он в последнее время стал ей почти сыном. Морщусь от этой мысли. Не приведи господь такого брата!

И вдруг сообщение. Дагман пишет.

«Слишком заметно избегаешь меня. Чем же я тебя обидел?»

Удаляю сообщение и возвращаюсь к соцсетям. В последний раз мама публиковала в «Инсте» картинку с религиозной цитатой «Всё придёт тогда, когда должно прийти. Не надо торопить события». Это было два дня назад. Я задумалась над смыслом сказанного. Хм. Возможно, моё желание исполнится, нужно всего-навсего набраться терпения?

Пиликает уведомление. Опять?!

«Я наблюдаю за тобой. Почему не отвечаешь?»

Поднимаю голову, озираюсь по сторонам. На улице становится темнее, пора заходить домой. Здесь не безопасно. Быстро запахиваю накидку и двигаюсь в сторону крыльца. Он появляется ниоткуда, отталкивает в заросли деревьев и припечатывает к стволу. Моё сердце едва не получило разрыв от страха. Лицо Дагмана очень близко к моему.

— Что за игры, Эрика?

— Отпусти, не то закричу.

— Ты сейчас не в выгодном положении для замужней женщины, поэтому давай, кричи.

— Козёл!

— Это милое животное. Думаешь, оскорбила?

— Прелюбодей.

— А это уже интереснее. Что ты знаешь?

— Всё. И если ты думаешь, что это сойдёт тебе с рук, то ты ошибаешься. Рано или поздно я найду на тебя управу.

— Рано или поздно ты окажешься там же, где и все остальные.

Эти слова лишают меня дара речи. Что значит «и все остальные»?

— Не играй со мной, Эрика. Ты слаба для этого.

— Ты мне противен.

— А ты мне приятна, даже очень.

Он проводит большим пальцем по моим губам, отчего я начинаю брыкаться.

— Пусти меня, ублюдок! — открываю рот, чтобы закричать, но Дагман отступает. На крыльце кто-то появился.

— Мы ещё поговорим, — обещает он и исчезает.

Когда я выхожу к крыльцу, то вижу поджидающую меня Нафису с белоснежной Хаят на руках. Забираю кошку и вхожу дом, не удосужившись посмотреть на девчонку. Она, как и Дагман, мне противна.

— Эрика, к тебе гости, — говорит растерявшаяся Нафиса.

Но я уже в зале и сама вижу своих гостей. Мама с Андрюшкой приехали.