8. Школа Нади

— Привет!

Нашей радости нет предела. Мы расцеловываемся, обнимаемся, затем усаживаемся за стол в пиццерии и ждём официанта. За это время обмениваемся дежурными фразами по типу «Как поживаешь?», «Морозно сегодня», «Где Новый год будешь праздновать?».

Но вот когда на столе оказываются две дымящиеся пиццы, я начинаю свой эпический рассказ, от которого у Нади на голове волосы становятся дыбом.

— Ты это в каком фильме увидела? — глаза у Нади как два блюдца.

— Если бы это был фильм!

— Да такого в жизни не бывает! Чёрт! Дай прийти в себя. — Она машет на себя ладошками. — Если бы не была за рулём, запросила бы у того красавчика стопочку водки. Это надо же такое! Нет, я слышала, что мужья арабы бьют, отбирают детей, но… такое! Он же брат!

— Деньги, власть. А ты думала, за власть борются только в мыльных операх? Я тоже была в шоке, тем более, что видела собственными глазами тот срам.

— Срам? — Надя ухмыляется. — Ты так это называешь? Да там оргия, блин!

— Оргия, групповуха, грех — да хоть как называй, всё одно. Суть не в этом. Они меня шантажируют, хотят, чтобы участвовала. А потом ещё наплодила.

— Да… попала ты, кроха. Слушай, а мужу ты не пыталась рассказать?

— Он не поверит. — Забираю последний кусочек пиццы. — Я пробовала, но он видит в моих словах клевету. Нужны доказательства, а я не знаю, как их достать.

У Нади два брака за спиной, дикая борьба за ребёнка и проигрыш. Однако она полна энергии и по сей день рассуждает здраво. Ей всегда нравились истории подобные моей, именно поэтому любит смотреть всякие скандальные толк-шоу. Я знала, на кого полагаюсь.

— Эй, а что если хитростью их взять?

— Это как?

— Ну ты прямо не журналистка! Ты же проворная, хитрая и намного умнее всех этих арабок вместе взятых.

Я краснею, чувствуя безысходность. Потому что я вовсе не такая. Не хватает мне хитрости и проворности. Начинаю ругать себя, впадать в уныние, но Надя быстренько встряхивает меня и выдаёт свои мысли как есть.

— Моя школа, — в конце говорит она. — Если всё получится, напьёмся. За мой счёт! А вот пицца сегодня с тебя.

После встречи с Надей чувствую себя успешно выступившем канатоходцем. Домой приезжаю в прекрасном настроении, всем делаю комплименты. Даже Самире. Вечером помогаю Ильнаре с ужином, мы болтаем на разные темы, смеёмся, и в нашем поведении нет и намёка на недавний разговор.

На самом деле у меня нет абсолютно никакого желания дружить с ними, но это часть моего плана (часть плана Нади). Сдружиться. Втереться в доверие. Заставить поверить, что я боюсь.

Мне стоит огромных усилий подмигнуть Дагману. Его лицо нужно было видеть в тот момент. Он ослабил узел галстука и кашлянул в сторону. Пёс смердящий! Уже готов.

Через пару дней Азиз, Адиль и Дагман собираются на какое-то мероприятие. По идее жёны тоже должны ехать с ними, но Самира дохаживает последние недельки и двигается с трудом, поэтому не может пойти. Таисия велит Нафисе остаться с ней. И это мой единственный шанс. Удача неожиданно приплыла мне в руки.

Когда Адиль с Таисией и Дагман с Ильнарой, Хабибой и Рухией выходят из дома, а я, как золушка, теряю сапог, Азиз задерживается.

— Эрика, поторопись, пожалуйста.

— Ты знаешь, милый, — с сожалением в голосе говорю я, — наверное, мне лучше остаться дома.

— Почему? — Азиз расстроен.

— Видишь ли, у Самиры могут начаться схватки, а Нафиса не сможет позвонить самостоятельно и вызвать «скорую». Безопаснее, если я буду находиться рядом.

— Но… Нафиса может позвонить нам и…

— Не спорь, любимый. И поторопись. Тебя ждут. Я всё равно не очень хочу идти.

— Уверена?

— Да, — целую его в губы и выпроваживаю.

Минут пять стою у окна в одном сапоге и жду, пока обе машины уедут. Ворота закрываются. Всё! Пора действовать. Сейчас или никогда. Другого момента может не выпасть.

Снимаю единственный сапог, затем бегу в спальню и извлекаю хорошо спрятанную коробочку. Действую очень быстро. Нервничая, никак не могу распутать проводки и настроить аппарат. Но потом беру себя в руки. «Ты — журналистка, — слышу голос Нади, — и должна уметь пользоваться шпионскими штучками. Утром загляни в редакцию. Я кое-что тебе дам». И я зашла вчера утром к Наде. Она вручила мне шпионский агрегат.

Подключаю его к телефону (программу я скачала заранее), микрофон цепляю к бюстгальтеру, а сам агрегат вместе с мобильником задвигаю под кровать.

Напустив на себя обыденность, иду в комнату к Самире. Нафиса тоже там, сидит на ковре в турецкой позе в своих шароварах и свитере. Самира развалилась на подушках поверх покрывала. Я захожу и закрываю дверь. Девушки удивлены, ведь я должна была уехать.

— Хочу поболтать с вами, пока никого нет. Поэтому не поехала, — быстро объясняю я, хватая стул. Сажусь так, чтобы обе девушки находились в достаточной близости.

— О чём хочешь поговорить? — настораживается Самира.

— Я знаю, чем вы занимаетесь. А ещё знаю, что ребёнок твой, Самира, не от Азиза.

Обе зыркают на меня в испуге. Я улыбаюсь.

— Да не волнуйтесь вы так! Я на вашей стороне. Ильнара приходила ко мне недавно, предлагает присоединиться. Хм… Прекрасное предложение! Кто откажется от богатства. Правда, Нафиса? Дагман вам ведь тоже пообещал беззаботную жизнь, когда встанет во главе компании?

Они молчат, и я начинаю переживать, что не вытяну из них ни слова.

— Ну же! Расскажите мне.

Первая начинает Нафиса. Она всегда была наивнее всех остальных.

— Меня Хабиба уговорила. Вернее, заставила.

— Почему заставила?

— Сказала, что если я не соглашусь, она подстроит так, что Адиль меня бросит.

— А разве он не бросит, если узнает о том, что ты спишь с его братом?

Тут Самира горько расплакалась.

— Эрика, только прошу, не говори Азизу. Это ужасно. Я даже не думала, что так быстро забеременею от Дагмана. Мне очень страшно, и я жалею о том, что сделала. Не соглашайся на это, Эрика!

Её завывания настолько трогательные и честные, что мне на миг становится её жаль. Но, к сожалению, у меня нет другого выбора. Только так я смогу освободиться от натиска Дагмана и получить своё счастье.

— Самира права. Не соглашайся, Эрика. Потом пожалеешь, а пути назад не будет. У них достаточно доказательств нашей измены… у Ляйсан.

— А Ляйсан тут причём?

— Она хочет, чтобы её сын полностью завладел состоянием. Каждый день она поит своего мужа отварами, которые вызывают тахикардию. Однажды он получит смертельную дозу и…

— Ляйсан хочет убить Тавфика?

— Да. Как убила мать наших мужей, — с грустью говорит Нафиса.

— Откуда вы это знаете?

— Они ведь уверены, что мы заодно, вот и рассказывают.

— А Таисия?

— Она ни о чём не догадывается. Как и Аника, — говорит Нафиса, затем подходит к Самире, которая держится за пузо и плачет. — Уходи, Эрика. Ей нужно поспать.

— Я не хочу этого ребёнка, — воет Самира.

Пячусь к двери, затем быстро выхожу. Внутри бушует буря. Мне горько и страшно.

У себя в комнате достаю мобильник, вставляю наушники и прослушиваю запись. Потрясающий звук. Без шипения и помех. Все улики налицо. Осталось решить, как преподать это всё Азизу. Если жалость превысит желание восстановить справедливость, то Дагман продолжит спать с жёнами братьев, а Ляйсан убьёт отца Азиза. И я буду в этом виновата.

Что будет с Нафисой и Самирой? А ничего с ними не будет. Позор и изгнание — лучше смерти живого человека.

Аллах сказал: «Любое бедствие постигает вас лишь за то, что приобрели ваши руки». И Он прощает нам многое.