11. Заложницы

Часы показывают 02.15.

Я, съёжившись, прижалась к холодной спинке стула. Связанные и стёртые верёвкой запястья саднит. Ногами тоже нет шанса пошевелить.

— Ну, выполнит Тавфик все условия, подпишет документы и отдаст компанию, что будет потом? Ты думал об этом? — пытаюсь заговорить Дагмана. В отличие от Таисии, мой рот свободен, и я не знаю, надолго ли. Тая вопила слишком громко, поэтому он ей заткнул кляпом рот. Я вела себя тихо. Время от времени, однако, задаю ему вопросы. — Полиция…

— С теми деньгами, что у меня будут, можно купить всю полицию Эмиратов.

— И ты легко меня отпустишь?

Он пристально смотрит на меня, жадно поедает меня беззащитную глазами. А потом подходит ближе, наклоняется. Зря спросила.

— Я питаю к тебе слабость. Может, станешь моей рабыней?

Ублюдок.

— Меня от тебя тошнит, — не сдерживаюсь и получаю оплеуху. Вскрикиваю, но никто не слышит, а Таисия также беспомощна.

— Я научу тебя покорности. Порядком надоела твоя строптивость.

Разговаривать совсем расхотелось, мы молча уставились друг на друга. А потом зазвонил телефон Дагмана.

— Да, мама. Они у меня. Отец в пути… Успеешь?

Я смотрю на Таю, пытаюсь подать знак мимикой, но она крутит головой и не понимает, что я от неё хочу. Прямо за её стулом, на журнальном столике, лежит брошенная мной пилочка для ногтей. Если постараться, верёвку можно перерезать. Однако до Таисии так и не доходит, на что я намекаю. Отчаянно вздохнув, снова облокачиваюсь на спинку стула.

Проходит целая вечность, когда в номере появляется Ляйсан. Она не закрыта платками. Обычная женщина в деловом костюме с идеально закрученной галькой на затылке. Это вызывает у меня недоумение: разве под абайей не легче скрываться?

— Здесь все документы. Копии. Оригиналы у нашего адвоката, — говорит она сыну, даже не взглянув на нас. — Всё. Мне лучше не мелькать здесь. Ты знаешь, где меня потом найти.

Ляйсан собирается уйти, но я не могу отпустить её, не высказав своего слова.

— Аллах всемогущ! — кричу, зная, какое впечатление производит подобного рода угроза. — Не в этой жизни, так в другой.

Она разворачивается и долго смотрит на меня. Молодая не по годам, стильная и статная женщина, которая считает себя всесильной. Чувствую к ней внезапное отвращение и отвожу взгляд на Таю.

— Зря, Эрика. С нами тебя бы ждало хорошее будущее. То, что ты умна, я не сомневалась, но чтобы была смелой… я удивлена.

— Я верна своему мужу. Никогда его не предам, тем более, ради убийц.

— Поосторожнее со словами, Эрика.

— А это не мои слова. Это откровения ваших драгоценных пленниц.

— Мне пора, — обращается она к сыну, игнорируя мои слова, затем идёт к двери. И не доходит.

Тавфик переступает порог гостиничного номера, заставив Ляйсан пятиться.

— Вот мы и встретились, — говорит он. В голосе металл. — Сбежать решила? Чего тебе не хватало? Жила в раю, я ни в чём тебе не отказывал, всегда прислушивался к твоему мнению.

— Ты отдавал свою любовь не мне. Ты всегда любил только её.

— Каждую из вас я любил по-своему, но главное — уважал. И это не давало тебе права убивать Шейху.

— У тебя нет доказательств. Слова женщин, которые меня ненавидят, ничего не значат.

Пока они припираются друг с другом, Дагман времени не теряет. Я сама не слежу за ним, увлекаюсь беседой Ляйсан и Тавфика. И вдруг чувствую, как что-то холодное касается моей шеи.

— Хватит разговоров! — кричит он, хватая меня за волосы и оттягивая голову назад. — Ставь свои закорючки, папа, и мы уйдём с миром. Выбора у тебя ведь нет.

Тавфик замирает, глядя на меня. Ляйсан протягивает копии бумаг.

Мысленно умоляю не подписывать ничего. Дагман слишком слаб, чтобы открыто убить меня.

Но Тавфик ставит свою подпись, где необходимо. После чего Ляйсан и Дагман с победными лицами покидают номер.

Тавфик подзывает каких-то парнишек, чтобы те развязали нас с Таисией. Во мне бьются злость и паника.

— Неужели вы дадите им уйти? На этом ведь ничего не кончится. Дагман вернётся.

— Не волнуйся, Эрика…

Не слушаю больше ни слова. Как только мои руки и ноги становятся свободными, выбегаю из номера, несусь по лестнице вниз. Я мало соображаю в данную минуту. Отдалённо проносится упрёк: будто ты сможешь их остановить.

Первое, что я вижу в холле — это скопление народа. Затем в глаза бросается мигающий свет с улицы. Выбегаю из отеля и не верю своим глазам. На руки Дагмана и Ляйсан надевают наручники и сажают в патрульную машину. Азиз и Адиль здесь же, следят за тем, как проходит арест.

— Азиз!

Он улыбается мне, а я плачу. Плачу от облегчения и радости.

Справедливость восторжествовала, а всё пережитое превращается в туман, который вот-вот рассеется.