10. Да будет темнота озарена светом

Дагман сбежал.

Это выясняется в тот же вечер. Женщины, которых мы бросили с ним в торговом центре, приехали домой на такси.

— Где Дагман? — осмеливается спросить Таисия у Ильнары.

— Ушёл, — бесцветным голосом отвечает она и уходит.

— Что с Самирой?

— Ей помогли люди. Я не знаю, где она. С ней Нафиса уехала.

Таисия пытается сказать Азизу, что Самире нужна помощь, надо найти роддом, в который её увезли, ведь она иностранка. Неизвестно, что с ней будет. На что Азиз грубо отмахнулся.

— Отец её ребёнка Дагман, вот пусть и решает эти проблемы. А для меня Самира больше не существует. И вам всем, — он тычет в меня и Таю пальцем, — советую забыть о ней.

На следующий день я звоню маме, чтобы сообщить, что мы в срочном порядке вылетаем в Эмираты. На объяснения у меня нет времени, поэтому вру, что Самире пора рожать.

Самое интересное то, что ни Адиль, ни Азиз не позаботились о женщинах, которые остаются в незнакомой стране совершенно одни и без присмотра. Только я и Таисия возвращаемся домой вместе со своими мужьями. Моя победа не так сладка только потому, что я добрый человек. Мне чисто по-человечески жаль этих несчастных. Но спорить с мужем я не смею.

В бизнес-классе в ряду по два кресла. По традиции женщины сидят с женщинами, а мужчины с мужчинами. Поэтому мы с Таисией сидим впереди в комфортных креслах, обитых коричневой кожей. А Азиз с братом расположились за нами. Это даёт нам шанс вдоволь наболтаться. «Эмирейтс» стараются на славу, ибо в самолете сохраняется ощущение тепла и домашнего уюта. Наконец могу расслабиться.

— Как тебе удалось всё это провернуть? — Тая до сих пор в шоке. — Откуда ты вообще это узнала?

— А ты не догадывалась, что в доме что-то происходит?

— Нет. Для меня жизнь текла ровно, как обычно у арабов. И тут такое…

— Меня Дагман давно окучивал. Всё вылавливал где-то, устраивал разборки или выводил на странные разговоры. А выходит, это было сделано для того, чтобы сфотографировать нас, а потом заманить в ловушку. А от чего умерла мама Азиза и Адиля?

— С сердцем что-то. Нам толком ничего не объяснили. Ляйсан ведь всегда такой заботливой казалась, а тут… Аллах! Даже подумать сложно.

— И я с ней жила в Дубае, — ужасаюсь я. — Интересно, Дагман уже сообщил ей?

— Я тебе больше скажу. Уверена, он ещё вчера сел в самолёт. Не знаю, что собираются делать наши мужчины, но дело очень плохо.

Бортпроводница предлагает напитки. Мы выбираем чай, недолго молчим, прислушиваясь к гулу моторов. Я украдкой подглядываю назад. Азиз что-то бурно разъясняет Адилю, тот кивает, потирая свою маленькую бородку рукой, словно соглашаясь с братом. И я внезапно спрашиваю Таисию:

— Как думаешь, Самира родила?

— Думаю, родила. Прошли целые сутки.

— И что теперь с ней будет? С ними. Как они вернутся домой?

— Я слышала от Адиля, что их передадут родителям. Ни Самира, ни Нафиса уже не являются жёнами Эбейдов. Остались лишь нюансы, им даже махр не отдадут.

— Их будут судить?

— Не знаю, Эрика. Не думай об этом.

После мороза нас встречает тёплое лето, словно мы переместились во времени. Но погода меня волнует лишь в первые секунды, когда я замечаю контраст между московским январём и дубайским.

Нас с Таисией отвозят в отель, который находится возле главного офиса «Басхарат аль амаль». Ничего не объяснив, они уезжают. Ни я, ни Таисия не имеем понятия, что происходит и куда уехали наши мужья. Попытки дозвониться до них оказываются бесполезны. Тая дважды порывается позвонить или написать Ильнаре, чтобы узнать, как они там, но боится так же, как и я.

Ночью никто не приходит. Ужин нам принесли в номер, и, полагается, они заранее позаботились об этом.

— Что они задумали? — волнуется Тая.

— Если бы я знала…

— Это восточные мужчины. Да ещё и с деньгами. Боюсь представить, что может случиться.

— Не нагнетай. И так тошно.

С этими словами ухожу в душ. Когда возвращаюсь, Таисия уже спит. Её лицо даже во сне излучает тревогу. Тогда мне в голову и приходит мысль написать Наде.

В подробностях расписав всё случившееся, я наконец дохожу до сути:

«Я не зверь, и хочу знать, что случилось с Самирой. Пожалуйста, тебе нужно выяснить, в каком роддоме она и всё ли в порядке».

Утром читаю ответ: «Сделаю, что смогу. А ты молодчина! Моя школа!»

Завтрак нам не лезет, поэтому мы с Таисией ограничиваемся чаем. Она пытается звонить Адилю, но он недоступен.

— Позвони Азизу, — просит она.

— Он не ответит.

— А вдруг…

И я звоню ради её спокойствия. К моему удивлению, Азиз отвечает.

— Наконец-то! Мы тут с ума сходим. Где вы? Что происходит?

Голос Азиза холоден, но мягок.

— Мы в Эль-Айн, с отцом. Ляйсан исчезла. Видимо, Дагман ее успел предупредить. Надо было не откладывать, а звонить отцу немедленно.

— Что собираетесь делать?

— Сейчас подъедут братья отца. Будем решать. Я пока не знаю. Вам лучше побыть в Дубае, любимая. Не хочу, чтобы вы пострадали.

— Думаешь, Дагман опасен? Он же струсил.

Недолгое молчание.

— Опасен, Эрика. Ляйсан увезла важные документы фирмы, и чтобы добиться подписи отца, они могут пойти на что угодно.

Таисия видит, как я бледнею на глазах и срывается с места, напуганная неизвестностью.

— Разве полиция не сможет найти их?

— Полиции уже всё известно. Просто потерпите. Я люблю тебя. Спасибо, Эрика. За всё.

Слёзы вырываются из глаз. Азиз больше не обвиняет меня. Он благодарит, а это лучшая награда.

До самого вечера мы безвылазно сидим в отеле, говоря только об одном. У нас нет других тем для разговора. Слишком наболело. Таисия вспоминает, сколько странностей она пропускала мимо.

— Они постоянно шушукались. Бегали в подвал. А эти чаи, якобы для иммунитета и повышения эффективности э… ну, ты поняла. Откуда мне было знать, что они подмешивают отраву? А Самира? Тогда я заподозрила ложь. Ты и Азиз находились в отъезде, а она всё тошноту имитировала. И как же наиграна была её рвота. Я подумала, что она специально солгала, что беременна — тебе назло. А потом живот стал расти. Ну, думаю, не враньё, значит.

— Однако по идее должна была родить в октябре или начале ноября. А родила сейчас. Это слонихой нужно быть, чтобы до двадцати двух месяцев беременность длилась.

От разговора нас отвлекло уведомление на моём телефоне. Сообщение пришло от Нади. Это аудио послание, но я не ухожу и позволяю Таисии тоже послушать:

— Слышь, я съездила к тому коттеджу. Он пустой. Сторож сказал, что барышни в хиджабах уехали. А по поводу Самиры твоей… С огромным трудом и через связи выяснила, что родила она мертвого пацана. Ее вроде кто-то из родственников забрал. Надеюсь, ты там в порядке. Переживаю. Пиши иногда.

Мы с Таисией уставились друга на друга с пониманием чего-то страшного. Самира потеряла ребёнка. Женщины исчезли. Куда? Азиз о них ничего не сказал по телефону.

— Да пусть катятся к чёрту! — внезапно выдаёт Тая. — Эти твари грешны. Почему мы их должны жалеть?

— Наверное, да, — пожимаю плечами.

День проходит, наступает вечер. Еда холодная на подносах. Нервное напряжение и стресс не позволяют аппетиту разгуляться. Я включаю вечерние новости, чтобы хоть как-то отвлечься.

Когда в дверь номера стучат, мы Таисией одновременно подрываемся с мест.

— Я открою. Официант за подносами скорее всего пришёл.

Тая кивает, и я иду открывать.

Отель — это то место, где мы должны оставаться в безопасности. Как же Азиз ошибался. На пороге стоит Дагман в элегантном костюме и ехидно ухмыляется. Попытка закрыть дверь оборачивается неудачей. Дагман оказывается быстрее, чем я.

Он хищно смотрит на меня и говорит:

— Хорошо быть одним из Эбейдов, не так ли, Эрика?