Глава 4.5

— Били тебя со злобой, Анника. Злобу вымещали.

— А то как же. Не каждый день полутруп обещает вернуться драугром, — ухмыльнулась я.

— Не каждый достоин такой встречи, но твои братья точно её заслужили, — заметил Волк. — А теперь помолчи и не отвлекай меня.

Я подчинилась. Который уже раз, за короткий промежуток нашего не-знакомства? Возился со мной Волк самоотверженно, и я чувствовала благодарность. Потому и слушалась.

Он брал по одной прядке волос, отделял её от тех, что слиплись в один ком из-за кровавой раны, если нужно было, и гребнем разделял, а затем перекладывал так, чтобы ему было удобно смотреть рану.

Так бережно меня даже мать не расчёсывала, хоть я и не помнила её почти. А чтобы мужчина… не мужское это дело, косы бабские расплетать. Волку всё было нипочём, он продолжал разбирать пряди, и даже начал намурлыкивать незнакомую мелодию себе под нос. Мне показалось, что это колыбельная. И что она грустна.

Словно что-то смутно знакомое, только разум никак не мог уловить нить этой мелодии. Я не задавала вопросов. После того, как Волк промыл остальные раны, боль немного отступила в сторону, и я ловила себя на мысли, что мне нравится, когда меня расчёсывают. Или нравится, когда это делает Волк.

Так близко ко мне ещё не было ни одного мужчины, хотя желали — многие. И всё же, это не имело ничего общего с мужским интересом. Казалось, Волк просто старается делать хорошо всё, за что берётся. Я и сама старалась также, поэтому терпеливо сидела, подставив голову. Сколько так прошло времени — не ведаю, но я вздрогнула, когда раны на голове коснулась всё та же влажная тряпка. Она была прохладнее, чем раньше. Хотя он наверняка тряпки менял, чтобы не занести заразу, но кто ж узнает точно…

— Тише. Будет больно, но тебе повезло. Кажется, своими ударами тебе больше кожу сняли, чем навредили всерьёз.

Я хохотнула, постаравшись не дёргаться:

— Вот молодцы, даже избить нормально не могут!

Волк только хмыкнул. Мне показалось, его это тоже слегка забавляет. Я тихо зашипела от боли, и попросила:

— Голову только не вяжи. Само заживёт.

Волк ничего не ответил. Закончил промывать, и взял меня за руку:

— Ложись и отдохни. Я закончил.

Хотелось бы возразить, да только нечем было. Я ощутила сильнейшую усталость, и пошатнулась. Стоило бы поесть, или хоть воды попросить, но сил не было ни на что. Я едва не упала, но Волк придержал меня за плечи, и помог устроиться, поправив, видимо, подушки.

— Так не заденешь рану. Спи, — сказал он, и я провалилась в сон, словно по команде.