Глава 18.1

Анника Хальстейндоттир

Пока мне приходилось сдерживать гневные слова, что рвались изо рта, перед глазами одна за другой мелькали страшные картины. Жестокость древнепоклонников не была звериной лишь потому, что ни один зверь не способен сотворить подобного.

Звери просты. Они убивают для пропитания, играют с добычей, чтоб научиться лучше её ловить или выучить молодняк, и не мыслят о том, чтобы подольше продлить агонию. То ли дело люди… тем более, эти люди.

Я чувствовала жажду крови в каждом слове. На нас не бросились лишь потому, что мы не нарушили их заветов напрямую. Я не хотела так и говорить Ивару, но всё же с губ сорвалось:

— Мы едва избежали беды. Ответь ты им хоть раз, или заговори я — и то, что творит твой дядюшка благом бы показалось, блаженством верных валькирий Холле.

Ивар поморщился.

— Никогда раньше они мне не угрожали. Напротив, помогли серьёзно.

Я зло рассмеялась, и, не тая своего гнева, ответила:

— Потому что на твоём лице каждый день нарастает щетина, а между ног болтается кое-что, для них важное. Ты не видел, что они со своими женщинами творят! Ты хотя бы девочек видал? А девушек, что только вступили в пору, когда меняются их тела?

— Они скрывают своих женщин. Я никогда не настаивал на том, чтобы мне их показали. Я ведь не один из них.

Я мрачно крикнула:

— Ну да, не один. Тебе так кажется. Потому что ты сам этой дряни не творил, просто глаза на неё закрыл!

Ивар бросил на меня злой взгляд, но не стал огрызаться в ответ. Глубоко вдохнул, выдохнул, и почти спокойным тоном спросил:

— Ты можешь мне объяснить, что именно тебя так напугало и разозлило? Я действительно ничего такого не видел и не слышал. Ты видела? Так расскажи! Я выслушаю.

— И что, неужели поверишь мне на слово? — криво усмехнулась я, но злость всё равно немного отступила, освобождая дыхание.

— После всего, что мы успели за этот недолгий срок пережить, у меня нет никаких поводов тебе не верить, — пожал плечами Ивар. — Да и как мой враг ты никогда не была замешана во лжи.

Хотелось ответить: «Не то, что любимый дядюшка Ильмер, правда?», но я проглотила злые слова, рвущиеся с языка. Не заслужил Ивар таких речей. Он спас меня и выходил. Просто… люди любят не замечать то, что им неудобно заметить. Он тоже был человеком, как и все мы.

— Женщина по поверьям древнепоклонников должна быть чем-то вроде ещё одной пары рук для мужчины. Вещью, которая слушается также хорошо, как собственные члены тела, — начала я, заставив себя говорить спокойно. — Без дозволения старосты или иного правителя девушке, у которой уже были лунные крови, нельзя даже говорить. В остальном за неё решает старший мужчина рода. Муж, брат, дядя. Кто угодно — лишь бы был с ней как-то связан, и был мужчиной. Об этом ты в той или иной степени знаешь, но явно не можешь понять, что за этим скрывается на самом деле.

— И что же? — спросил Ивар.