Глава 28.1

Анника

Я уцепилась за магию Ильмера, когда он проник в моё сознание. Это было похоже на попытку удержаться за скользкий, покрытый слизью канат, колющий руки короткими разрядами. Заставила его помогать мне, и питать меня — теперь я колдовала, обращаясь к его силам, а не к собственным. Его магия имела привкус застоявшейся болотной воды и старой меди. Силы смерти вокруг было так много, что Ильмер мог бы поднять хоть падшего бога, если бы был в состоянии удержать в себе такую мощь.

К счастью, он не был настолько могущественным, и потому я меняла вектор его же магии. Я переплетала его холодные нити со своими, горячими и дикими. То, что раньше дарило смерть — теперь звало жизнь, и эта жизнь нападала на него же самого, отвлекая от боя с Иваром.

Я видела любимого глазами некроманта, уверенного, что он ударил по мне и обезвредил, и не понимавшего, что именно путает его разум, и расплетает ткань мыслей. Ивар казался мне размытым пятном боли и ярости, его сердцебиение гулом отдавалось в моих висках. Я чувствовала даже отголоски ильмеровых решений:

— Проклятая Ведьма послала Зов, и теперь даже с её смертью зверьё и трава не оставят меня в покое, — думал он.

О том, что я жива и воспользовалась его ударом, он пока не догадывался. Его слишком занимал Ивар. Мой бедный Волк, уставший, окровавленный, испытывающий постоянную боль. Я чувствовала, как дрожат его перетруженные жилы, как каждый выдох обжигает горло. Жаль, я не целитель, как матушка Тилла, и не могу лечить других чистой силой. Зато я могла бить по Ильмеру его же руками, и делала это.

Корни пробились под снегом, взламывая лёд с громким треском и оплетая ноги заклинателя мертвецов. Я чувствовала, как пальцы-корни сжимают его лодыжки, пытаясь утащить в сырую землю. Ильмер замешкался, дав Ивару возможность себя ударить… только меч Ивара наткнулся на тяжёлые чёрные доспехи, а мои помощники рассыпались в прах от столкновения с чистой некротической силой, которую я не успела изменить. В моем сознании это отозвалось сухим хрустом сломанных веток.

— Ты ничего не сможешь мне сделать, щенок, — бросил Ильмер, и я увидела, как он снимает этот доспех прямо с тела падшего героя, а его разъярённый дух ничего не может с этим сделать. Перед глазами вспыхнула картина: ледяной склеп, лязг металла о кость и бессильный призрачный вой. Некромант гордился тем, что сотворил.

Я воспользовалась этим, и позвала спутников Фельхарда — чёрных воронов. Своенравные птицы никогда не откликнулись бы на Зов просто так, но они были мстительны, а Ильмер вызывал их гнев. Воздух взорвался хлопаньем сотен крыльев, от которого заложило уши. Они камнепадом валились на него и целили когтями в глаза, стремясь выцарапать их святотатцу. Я почти ощущала вкус его страха.

Ильмер завалился на бок, точно сам был потерявшей подкову лошадью, и дал Ивару ещё одну возможность ударить. Тот попал всего лишь по щеке, но я увидела то, чего боялась всё это время. Ильмер Алый — больше не человек. Он начал ритуал обращения в жреца мёртвых, почти бессмертную и очень опасную тварь. Чёрная кровь, вытекающая из его раны, не текла — она медленно ползла по коже, как живая смола, и от неё исходил невыносимый тленный смрад.