Глава 15

Московская область. БО «Васильки»

Оставшись одна, Ира устало закрыла глаза, мечтая забыться. Разочарование и унижение разрывали ее душу на части. Слезы нескончаемым потоком текли по щекам, освобождая сердце от переполнявших эмоций. Сжавшись в комок, она пыталась отгородиться от всего мира и спрятаться от самой себя. Но ничего не получалось, как бы Ирина ни старалась стереть из памяти все случившееся, тело до сих пор хранило тепло его нежных рук и трепетало от воспоминаний.

Раз за разом переживая момент их близости, Романова презирала себя за слабость, за то, что поступила как потаскуха, разрешив воспользоваться собой. За то, что ей нравились его ласки, и за то ни с чем не сравнимое удовольствие, которое она получила, вопреки своим ожиданиям. «Это неправильно, так не должно быть», — мысленно сокрушалась она. Никак не могла принять тот факт, что за столько лет с мужем не испытала ни одного, как оказалось, настоящего оргазма, хотя, бесспорно, ощущения во время секса были приятные, но они не шли ни в какое сравнение с теми, что Ира испытала несколько минут назад. А осознание, что ее изнасиловал тот, кому она доверяла, вообще вгоняло в апатию. Как с этим дальше жить, она не знала. Да и жить, в общем-то, уже не хотелось, тупая боль в области солнечного сплетения мешала дышать полной грудью.

Романова еще долго лежала и смотрела в одну точку, всецело погрузившись во внутренние переживания. Когда слезы наконец высохли, она поняла, что полностью опустошена, все чувства будто высосали. Эмоциональный вакуум полностью поглотил ее, даруя долгожданное успокоение.

Очнувшись, Ирина села на кровати, пряча лицо в коленях. Она не знала, сколько времени пролежала вот так, без движения, но мышцы предательски ныли, даже те, о существовании которых она не подозревала. Собравшись с силами, Ира заставила себя встать и пойти в душ, чтобы смыть весь этот кошмар.

Она подошла к зеркалу и, посмотрев на свое лицо, ужаснулась. Впалые щеки и темные круги под глазами не добавляли ей привлекательности. Ирина давно заметила, что похудела, но не знала, что настолько. Сняв халат, она нервно сглотнула и взглянула на свое отражение. Действительно, сильно похудела, но не мудрено, ведь она почти ничего не ест. Внимательно осмотрев свое тело, не обнаружила никаких синяков. Ее удивил тот факт, что Громов был аккуратен и не причинял ей боли. Он будто старался быть нежным с ней. Ухмыльнувшись бредовости своих мыслей, Ира включила воду и шагнула в душевую кабину, отдаваясь горячим струям.

Тепло разливалось по коже, помогая снять напряжение с уставших мышц. Смывая с себя остатки мыльной пены, Романова старалась больше не думать ни о Громове, ни о случившемся.

От звука хлопнувшей двери Ирина вздрогнула. Сердце, как бешеное, забилось в груди. Подумав, что это опять Тимур, она выключила воду и судорожно принялась вытирать себя полотенцем, не желая встречаться с ним в такой обстановке.

— Судья, ты где? — голос Андрея гулко разнесся по ванной, и в соседней комнате послышались его тяжелые шаги. Очнувшись от первого шока, Ира забыла, как дышать. Холодный пот выступил на ее коже, а к горлу подступила тошнота. Трясущимися руками она лихорадочно натягивала одежду на свое еще влажное тело, пытаясь придумать хоть что-то, чтобы не встречаться с Гриневым. Романова понимала, что спрятаться ей негде и помощи ждать неоткуда.

— Я все равно тебя найду! — пообещал Андрей, подходя к ванной.

Ира в ужасе прижимала руки к груди и, как завороженная, следила за медленно опускающейся ручкой двери в надежде на то, что она не откроется. Липкий страх сковал ее тело, не давая возможности пошевелиться, а в душу прокралась безысходность, заставляя сердце болезненно сжиматься.

— Вот ты где, — удовлетворенно воскликнул Гринев, открыв дверь, и остановился на пороге, окидывая Ирину жадным пожирающим взглядом. Все его пошлые мысли были написаны на лице.

Увидев его звериный оскал, Ира нервно сглотнула, прекрасно осознавая, что он пришел не для того, чтобы вести светские беседы. Прикинув, что шансов справиться с Андреем в ванной у нее практически нет, она попыталась схитрить, проскользнув мимо него, но он разгадал ее маневр и, схватив за волосы, тут же привлек к себе.

— В этот раз не убежишь, — злорадно проговорил мужчина практически на ухо, обдавая лицо зловонным дыханием. — Долго же я ждал своей очереди, Громов остался доволен, надеюсь, и меня ты не разочаруешь.

Услышав его слова, Ирина будто оцепенела, руки безвольно повисли вдоль тела. Сил сопротивляться совершенно не осталось, да и зачем, если теперь каждый, кто захочет, может прийти и развлечься с ней. Не проще ли потерпеть?

Тимур оказался еще хуже, чем Ира себе представляла. Как же он мог так с ней поступить? Развлекся сам и передал другому, как переходящее знамя. Очередное разочарование болью отдалось в груди, и Романова глубоко вдохнула, стараясь справиться с собой, чтобы в которой раз не разреветься.

Довольный тем, что судья не вырывается, Гринев потянул ее за волосы вниз, вынуждая встать перед ним на колени. Ира, как безвольная кукла, подчинилась. Она была уверена, что Громов уничтожил ее душу, растоптал все живое ради своего минутного удовольствия. И какая теперь разница, что будет с телом, если он сам отдал ее на поругание своим друзьям?

— Обслужи-ка сначала моего дружка, а дальше посмотрим, на что еще ты сгодишься, — сказал Андрей, расстегнув ширинку, достал свой вялый член и резко притянул Иру к своему паху.

Увидев перед собой мужскую плоть, покрытую липкой слизью, Романова будто опомнилась. Едкий отвратительный запах ударил в нос, отчего она инстинктивно зажмурилась и попыталась отвернуться, но сильные руки уверенно зафиксировали ее голову. Внезапный приступ тошноты накатил мгновенно, но она сдержалась. Конечности моментально похолодели, а лицо стало ужасно бледным. Она старалась не дышать и даже представить боялась, что с ней случится, если его грязный член окажется у нее во рту. Мерзко. Противно. До жути омерзительно. Нет, ни за что на свете Ира не сделает этого. Еще секунду назад ей казалось, что терять нечего и нет смысла бороться, она была готова к тому, что ее телом снова воспользуются для утоления своих потребностей, но сейчас вдруг осознала, что не сможет переступить через себя и не позволит Гриневу осуществить задуманное.

— Ну же, давай, шлюха, Громову отсосала и мне отсосешь, — самодовольно произнес Андрей и уже намеревался зажать ей нос, чтобы проникнуть в ее рот силой. Но Ира, находясь буквально в паре сантиметров от его плоти, резко уперлась ладонями в бедра и, приложив все свои усилия, предприняла еще одну попытку отстраниться, завертев головой в разные стороны и морщась от неприятного запаха. Ощутив, как головка члена коснулась ее подбородка, она уже не могла себя сдерживать. Гадкое острое чувство пронзило Ирину насквозь, и она нервно передернула плечами.

Желудок нещадно сводило, и горькая противная жидкость быстро поднималась по пищеводу. Романова была не в силах остановить естественную реакцию организма — и рвотная масса вмиг выплеснулась наружу, окатив джинсы Гринева. Он тут же выпустил ее волосы и резко отпрянул, окинув презрительным взглядом Ирину.

— Ты че, сука, брезгуешь? — зло спросил он и, залепив ей звонкую пощечину, застегнул ширинку. Ирина упала на руки и почувствовала, как горячая кровь тонкой струйкой льется из ее носа. Кожа на щеке горела огнем, приложив пальцы к лицу, она пыталась хоть как-то остановить кровотечение. Решив, что лучше сдохнуть, чем подчиниться этому ублюдку, Романова собрала последние силы и, гордо вскинув голову, посмотрела на Андрея.

— Господи, какое же ты ничтожество, — тихо сказала она и заметила, как гневно сверкнули его глаза. — Урод, самоутверждающийся за счет более слабых. Как такого выродка земля только носит…

— Заткнись, — предупредил Гринев.

— А то что? — усмехнулась Ира, намеренно провоцируя его. Ей казалось, что теперь терять точно нечего.

— Пиздец тебе, сука, — пообещал Андрей и, вытащив ремень из джинсов, намотал его на свою руку.

Ира внутренне сжалась, знакомое чувство страха опутало, как паутина. Тяжело дыша, она наблюдала за действиями Гринева, замерев в тревожном ожидании. Замахнувшись, он ударил ее ремнем, бляшка больно впечаталась в руку Ирины, которой она едва успела прикрыть лицо. Ира не сдержалась и закричала от боли, почувствовав новый удар на своем плече. Нежная кожа, не привыкшая к такому обращению, моментально краснела. Прижав голову к коленям и накрыв ее руками, она инстинктивно пыталась защититься. Как могла, уворачивалась от его ремня, но тщетно, Андрей, обезумев, лупил ее сильнее и сильнее, оставляя бляшкой все новые отметины на теле. Ира визжала и звала на помощь, хоть и понимала, что это бесполезно. Она уже практически не чувствовала своего тела, все оно превратилось в один сгусток боли.

Москва. Управление уголовного розыска

После ухода Тани Дымов с головой окунулся в работу: заполнял текущую документацию, просматривал отчеты сотрудников, стараясь не вспоминать о той жаркой сцене, что происходила в его кабинете сегодня днем, словно ее вовсе и не было. Стас не придавал особого значения сексуальным связям с женщинами, и, если бы не вошедший не вовремя сотрудник, он просто напросто удовлетворил бы своих физиологические потребности — не более.

Куликова возбуждала в нем мужские инстинкты, как, наверно, и любая другая симпатичная представительница женского пола. Но было в ней что-то особенное, а что именно, Дымов понять не мог, да и не пытался даже — он не заморачивался по пустякам. Тем не менее, факт оставался фактом — Стас никогда и никому не позволял так с собой разговаривать, но на эмоциональные выпады Татьяны почему-то закрывал глаза.

Он привык к тому, что подчиненные его боятся и уважают, ни один из них не смел ему возражать, а если и пытался, то непременно об этом жалел. Приказы Дымова всегда исполнялись беспрекословно, повторять не приходилось. И даже разговор с начальством он строил так, что выглядел доминирующим.

Но поведение Тани выбивалось из шаблонов. Бойкая, смелая, она перла, как танк, будто не замечая никаких преград на своем пути. Казалось, она не боится вообще ничего — ни пронзительные взгляды, ни колкие фразы Стаса не могли пошатнуть ее уверенность в себе. Куликова, не смущаясь, находила, что ответить, и даже смела в чем-то упрекать Дымова. Упрекать. Дымова!

Именно своим характером, этой непохожестью на остальных Таня его и зацепила. Но Стас, будучи человеком скупым на эмоции, старался не замечать в себе внезапных изменений. Обычная баба, со своими проблемами и тараканами в голове, ничего особенного. Ничего. И уж тем более, она не заслуживает того, чтобы Дымов о ней вспоминал. Но, блядь, вспоминал же. Какого-то хера она появлялась в его фантазиях. Все черты ее лица, фигура, а теперь еще тактильные ощущения и запах впитались в его сознание, вынуждая услужливое воображение рисовать соблазнительные картинки. Хотя бы с одной женщиной так было? Конечно нет. Стас даже имени любовницы не мог назвать наутро, что уж говорить о двух неделях.

Но как только он выбросил всю эту чушь из головы и занялся своими прямыми обязанностями, почувствовал ноющую боль в паху, напоминавшую о неутоленном желании. Стас недовольно поморщился. Он уже давно забыл эти неприятные ощущение. В последний раз Дымов сталкивался с подобным, наверно, только в школе, когда девочка из параллельного класса вдруг резко изменила свое решение в самый неподходящий момент.

Первая мысль, посетившая его, — поехать в бордель, чтобы наконец выплеснуть накопившееся напряжение, и Стас уже было собрался воплотить этот план в жизнь, как в дверь робко постучали.

— Можно, товарищ подполковник? — на пороге стоял все тот же оперативник, что заходил сегодня днем.

— Чего еще? — бросив на него неодобрительный взгляд, раздраженно спросил Дымов, снимая китель со спинки кресла.

— Так совещание же?

— Черт, — не сдержавшись, негромко выругался он, хотя на языке вертелись выражения и похлеще. Еще вчера Стас просил оповестить всех своих подчиненных о том, что в три часа в его кабинете состоится планерка.

— Станислав Михайлович?

— Заходите, — скомандовал он и вернул китель обратно на спинку.

Кабинет быстро заполнился сотрудниками вверенного ему отдела, состоящего из восьми человек. Когда все заняли места за столом, Дымов сел в свое кресло и хмуро оглядел собравшихся.

За ту неделю, что он проработал в УУРе, Стас успел изучить личное дело каждого из них. Он знал в лицо всех оперативников своего отдела и уже имел примерное представление о том, кто на что способен.

— Васин, — обратился он к старшему лейтенанту, увлеченно листающему папку. — Что у тебя по казино?

— Было установлено видеонаблюдение, но пока не за что зацепиться…

— У тебя два дня, — сухо ответил Дымов и обратился к следующему. — Барилов, разобрался с новым делом?

— Там не все так просто. На дороге орудует банда, предположительно из пяти человек, подкладывают шипы, а когда водитель останавливается и выходит из автомобиля, на него нападают, грабят и убивают. Есть запись с видеорегистратора, но качество плохое, поэтому она сейчас у экспертов.

— Хорошо, доложишь, как что-нибудь прояснится.

Остальные отчеты Стас слушал вполуха. Сильная боль внизу живот мешала сосредоточиться, и ему стоило немалых усилий сохранять каменное выражение лица. Хотелось поскорее закончить это совещание, снять какую-нибудь проститутку и…

— Товарищ подполковник, у меня все, — лаконично отрапортовал один из оперативников, чем вывел Дымова из размышлений. Стас понятия не имел, о чем шел доклад. Наверно, впервые за долгое время он был полностью сконцентрирован на своих ощущениях, а не на рабочих вопросах.

— Свободны, — отрывисто рявкнул мужчина и смерил присутствующих холодным испытующим взглядом.

— Но…

— Я что-то неясно сказал? Все отчеты должны быть у меня на столе в письменном виде, — повысив голос, распорядился он.

Недоуменно посмотрев на своего начальника, подчиненные один за другим начали покидать кабинет. Они еще не успели привыкнуть к Дымову и изучить его характер, но уже немного побаивались его. Разные люди в свое время занимали эту должность, но таких, как подполковник Дымов, в управлении не было точно. Стас всегда пользовался уважением у коллег, и пускай методы его работы нравились не всем, зато дисциплина была образцовой. Неважно, будь то районный отдел полиции или управление.

Когда боль в паху немного стихла, неприятные ноющие ощущения все же остались. Но Дымов к этому уже привык и не обращал на них никакого внимания. Продолжив изучение материалов по новому делу, он выбросил ненужные мысли из головы и полностью погрузился в работу. Перелистнув очередную страницу, боковым зрением Стас заметил на полу какую-то бумажку. Закрыл папку и, встав с кресла, поднял листок. Быстро пробежался глазами по тексту: «Куликова Т. И. 13.05. 2 вагон 8 место».

В памяти мгновенно вспыхнул ее образ. Страстная, дерзкая… Она вновь и вновь пробуждала в нем невероятные эмоции, подавить которые было уже нереально. Жгучий поцелуй, горячий, просто обжигающий язык, нежная кожа бедер, влажное лоно, жаждущее принять в себя его плоть…

— Блядь, — выругался Дымов и резко тряхнул головой. Поддавшись внезапно накатившему порыву, он бросился к ноутбуку и, сильно надавливая на клавиши, принялся вводить поисковой запрос. Затем откинулся на спинку кресла и, положив руки на затылок, прикрыл глаза в ожидании.

Спустя некоторое время ответ все же пришел — гостиница «Южная», 24 номер. Мельком взглянув на часы, Стас понял, что рабочий день давно уже подошел к концу. Быстро собрался и, покинув кабинет, спустился к машине. Он ехал с твердым намерением закончить начатое, просто хотел ЕЕ, а билет был всего лишь поводом.

Москва. Торгово-развлекательный комплекс «Европейский»

Въехав на парковку крупного торгового центра, черный автомобиль остановился в нескольких метрах от входа. Стрельцов вышел из машины и помог выйти своей девушке. Крепко сжав ее ладонь в своей руке, он повел Веру внутрь здания. Поднявшись на эскалаторе на второй этаж, Смирнова потянула его в первый попавшийся бутик, но, не найдя ничего для себя интересного, перешла в следующий. И так до по кругу, Вера ходила, выбирала, что-то мерила и покупала. Олег послушно следовал за ней и даже пытался участвовать в выборе одежды, но вскоре сдался. Пообещав вернуться через несколько минут, он оставил Веру в одном из магазинов, а сам поспешил скрыться в неизвестном направлении.

Девушка очень удивилась, но спорить не стала. Спустя полчаса, примерив еще несколько нарядов, она поняла, что без Стрельцова этот процесс больше не доставляет ей удовольствия. Нахмурившись, Смирнова достала из сумочки телефон и набрала номер Олега. Длинные гудки сменились короткими и частыми, ответа так и не последовало. Вера, расстроившись еще больше, вышла из бутика и направилась в ближайшее кафе, чтобы выпить кофе и хоть как-то скрасить ожидание.

Разместившись за столиком, она сделала заказ и вновь позвонила Стрельцову, результат тот же — на звонок он не ответил. Вера начала переживать. Нервно постукивая пальцами по столу и оглядываясь по сторонам, она пыталась высмотреть в толпе гуляющих по торговому центру знакомый силуэт и чуть не подпрыгнула, когда почувствовала мужские руки на своих плечах.

— Куда ты сбежала? — в самое ухо проговорил Олег, борясь с желанием прикусить мочку. — Я тебя еле нашел.

— Вообще-то это ты сбежал, — обиженно ответила Смирнова, подавив вздох облегчения. — Я уже решила, что ты меня тут бросил, — добавила она и уже хотела повернуться, чтобы взглянуть на него, но мужчина не позволил.

— Как ты могла так плохо про меня подумать? — в притворном ужасе воскликнул Стрельцов и нежно провел пальцами по ее шее, отчего мурашки мгновенно разбежались по коже. — Я же сказал, скоро вернусь.

От такой невинной ласки у Веры перехватило дыхание, она замерла, боясь пошевелиться и спугнуть то невероятно приятное чувство, что просыпалось в ее душе, когда он находился рядом. Полностью отдавшись во власть его чутких пальцев, она не сразу заметила холодную металл на своей коже.

— Это тебе, — прошептал Олег и, поцеловав девушку куда-то за ухо, опустился на стул напротив, удовлетворенно разглядывая свой подарок.

Смирнова приложила ладонь к своей шее и ощутила мелкие камушки на ожерелье. Достав из сумочки зеркало, Вера с нескрываемым восторгом рассмотрела украшение, дотрагиваясь до него пальцами и медленно поворачивая голову в разные стороны. Насладившись своим отражением, она изумленно взглянула на Стрельцова и не знала, как выразить словами те яркие эмоции, что бушевали внутри.

— Это потрясающе красивое ожерелье, но я не могу его принять, — с сожалением произнесла девушка.

— Тебе не понравилось? — огорчился Олег.

— Нет, что ты, дело в другом… — смутилась Вера, пытаясь продумать ответ, чтобы ненароком не обидеть своего мужчину.

— В чем?

— Оно очень дорогое, я не могу принять такой подарок.

— Глупости, — протянул Стрельцов и, притянув ее руку к своему лицу, поцеловал каждый пальчик. — Ты достойна самого лучшего.

— Но мне нечего дать взамен.

— Ты моя девушка, и я всего лишь хотел сделать тебе приятное. Мне достаточно того, чтобы ты просто была рядом со мной.

— Спасибо тебе, — искренне поблагодарила Вера и потянулась к Олегу, чтобы нежно коснуться его губ, но он ловко скользнул языком в ее рот, вовлекая в более страстный поцелуй.

Не вовремя подошедший официант нарушил очарование момента, громко кашлянув. Резко отпрянув от Стрельцова, девушка смущенно отвела глаза, а Олег выразительно посмотрел на официанта. Виновато кивнув, молодой человек забрал меню, и развернувшись, подошел к другому столику.

— Может, поедем домой? — спросил мужчина с мольбой в глазах.

Вера расхохоталась, невольно сравнивая его с котом из мультика про Шрека.

— Стрельцов! — воскликнула она, несильно ударив его в плечо. — Ты все это специально придумал, да?

— Что конкретно? — уточнил он, хитро прищурившись.

— Ну вот подарок, поцелуй, все, чтобы поскорее оказаться в постели?

— Ну как сказать… — многозначительно протянул Олег. — И да, и нет, мне просто ужасно надоело тут бродить, — честно признался он. — Но мы можем где-нибудь погулять, если ты хочешь.

— Поехали уже, — согласилась Вера.

Стрельцов достал из заднего кармана джинсов тысячную купюру и, положив ее на стол, помог Вере подняться. Забрав у нее все пакеты, он взял ее за руку, и они вместе пошли на выход.

Московская область. БО «Васильки»

Темнота настойчиво затягивала ее в свою пучину, но, распознав сквозь шум в ушах непонятный грохот, Ирина постаралась остаться в сознании и увидела, как кто-то резко ворвался в комнату и, перехватив руку Андрея, отшвырнул его в сторону, а затем склонился над ней. Кое-как сфокусировав взгляд на лице своего спасителя, Романова удивилась, это был Громов.

— Ир, ты как, а? — обеспокоенно спросил он и нежно провел рукой по волосам, но она никак не отреагировала.

Неприятных запах рвоты стоял в комнате, и Тим, оглядываясь по сторонам, пытался понять, что произошло.

— Ира, ответь хоть что-нибудь, — просил ее Громов, но Романова лишь смотрела на него безразличным взглядом.

Тимур услышал шаги за спиной и, обернувшись в то же мгновение, увидел Андрея, пытавшегося напасть сзади. Почувствовав, как гнев вскипает внутри, Громов вскочил и, вложив в кулак всю свою ярость, ударил Гринева по лицу. Кровь тут же брызнула из носа, а сам Андрей упал на пол, выставляя вперед руки, тем самым пытаясь остановить Тимура. Но бесполезно, Громов был настолько зол, что у него сводило скулы.

Подлетев к этому уроду, Тим взял его за грудки и поставил на ноги, а затем снова одним ударом отправил в нокаут. Гринев молил о пощаде, но Тимур, невзирая ни на что, продолжал, раз за разом он наносил сокрушающие удары по телу противника, превращая его лицо в кровавое месиво. Он не осознавал, что делает, просто вымещал всю накопившуюся злость на нем, как на боксерской груше, — избивал жестоко и безжалостно. Сквозь пелену в глазах мужчина видел, что творил, но остановиться не было сил. Слишком он ненавидел Андрея, слишком долго держал все в себе.

— Громов! Ты что творишь? — раздался голос Бушина, возвращая Тимура в реальность. — Прекрати немедленно!

Тим замер на секунду, и этого оказалось вполне достаточно, чтобы осмыслить происходящее. Он посмотрел на свои руки и тело находящегося без сознания Гринева и понял, что до этого момента пребывал в каком-то состоянии аффекта.

— Слезь с него, — приказал Гитлер, и Тимур, подчинившись, поднялся на ноги и встряхнул разбитые кулаки. — За что ты его так?

— Товарный вид испортил, кому теперь ее продашь, — поспешно ответил Громов и кивнул в сторону Иры.

Адольф Михайлович молча подошел к сидящей в углу женщине и, грубо взяв ее за подбородок, повернул лицом к себе и, поморщившись от неприятного запаха, внимательно осмотрел кровоподтеки.

— В медпункт обоих, — коротко распорядился Бушин и, отпустив Романову, покинул комнату.

— Встать сможешь? — спросил Тим, беспокойно оглядывая дрожащее тело Ирины, прикидывая, насколько она пострадала.

Ира неуверенно кивнула и, проигнорировав протянутую руку, попыталась встать. Превозмогая боль во всем теле, она поднялась на ноги и сразу же почувствовала, как все плывет перед глазами. Ирина покачнулась и, потеряв равновесие, непременно упала бы, если бы сильные мужские руки вовремя не подхватили ее.

Ощутив знакомое тепло Его тела, она старалась бороться с собой, но сил не было совершенно. Ира не выдержала и, уткнувшись в его грудь, провалилась в темноту.

Крепко прижимая ее к себе, Громов практически не чувствовал тяжести ее тела. Он очень боялся не успеть, быстрыми шагами направлялся к медицинскому центру.

— Держись, Ириш, слышишь? Только держись. Все будет хорошо, — шептал он, как мантру, в надежде на то, что Романова его слышит.

***

Войдя в здание, Тимур попросил охранника позвать врача, а сам, распахнув ногой дверь в смотровую, прошел внутрь. Огляделся и, аккуратно переложив Ирину на кушетку, остался стоять рядом. Через несколько минут пришел врач-травматолог, Кораблев Иван Васильевич, мужчина лет пятидесяти, плотного телосложения.

— Дядь Вань, помогите ей, — отчаянно попросил Громов, взволнованно глядя на вошедшего доктора.

— Что случилось? — без лишних предисловий осведомился Кораблев, помыл руки и подошел к Тимуру.

— Гринев постарался, — зло отозвался Тим, невольно сжав кулаки.

— Чем это он ее? — поинтересовался Иван Васильевич, тщательно осматривая кровоподтеки на открытых участках тела женщины.

— Не знаю, ремнем вроде.

— Давно она без сознания? — уточнил травматолог, проверяя реакцию зрачков.

— Не больше десяти минут.

— Помоги раздеть.

Набрав в шприц прозрачный раствор, он сделал Ире внутривенный укол и подал Громову ножницы. Вдвоем они аккуратно разрезали и сняли с Ирины одежду. Под ней синяки выглядели не так уж и плохо, видимо, ткань смягчила удары.

— Андрею тоже досталось, скоро приведут, — предупредил врача Тимур.

— Не все так страшно, как выглядит, ран хоть и много, но они не глубокие, почти все заживут так, что и следов не останется. Но рентген и УЗИ мы все-таки сделаем, после того как осмотрю Гринева, а пока пусть полежит под капельницей, набирается сил.

— Она останется у вас?

— Конечно, на пару недель точно. Да не переживай, подлечим, и будет лучше прежнего, — добродушно засмеялся Кораблев.

— Спасибо, — поблагодарил Громов и пожал протянутую руку.

— Да тебе самому помощь нужна, — сказал Иван Васильевич и перевернул его руку ладонью вниз, заметив разбитые в кровь костяшки пальцев. — Скажу Юле, пусть обработает.

— Не нужно, обойдусь.

— Иван Васильевич, я вам тут нужна? — спросила Михайлова, заглядывая в смотровую. — Там Гринева принесли, весь в крови.

Кораблев вопросительно посмотрел на Тимура, но тот только неопределенно пожал плечами.

— Юленька, займись женщиной, установи катетер в вену и капельницу с физраствором, а я пойду второго осмотрю. Громов, со мной — скомандовал он, и мужчины вдвоем вышли из кабинета.

***

Бушин пребывал в бешенстве от того, что Гринев приносил больше проблем, нежели пользы. Вот уже которая женщина по его вине временно теряет трудоспособность, а это влечет за собой убытки. Просмотрев записи с камеры видеонаблюдения, установленной в комнате судьи, Адольф так и не смог понять, зачем Андрей избил ее, можно было добиться желаемого и другим путем. Прав был Громов, Гринев совершенно неуправляемый, к тому же еще и очень глупый. Решив в срочном порядке побеседовать с провинившимся охранником, Гитлер отправился в медицинский центр.

Оказавшись в здании с красным крестом, Бушин прошел в кабинет врача, чтобы узнать, как обстоят дела с Романовой и Андреем. Выяснив все интересующие его подробности, управляющий направился в палату Гринева.

Адольф Михайлович с нескрываемым удовлетворением разглядывал избитого, сожалея лишь о том, что это не он его так отделал.

Увидев вошедшего, Андрей попытался привстать, но чудовищная боль в голове заставила его опуститься обратно на подушку.

— Да лежи уже, убогий, — саркастично произнес Гитлер и прошел в палату.

Гринев прекрасно понимал, что за сегодняшний инцидент по головке его не погладят, но все же надеялся на снисхождение.

— Скажи мне, какого хера ты полез к судье, а? — строго спросил Бушин, он был так зол, что эти желваки ходили на его скулах.

— Трахнуть хотел, — честно ответил Андрей и зажмурился, каждое слово доставляло ему нестерпимую боль.

— Тебе что, своих баб мало?

— Я эту хотел.

— Детский сад. Ты вообще понимаешь, че ты творишь? Зачем по лицу-то бил? — сдерживаясь из последних сил, спросил Адольф Михайлович.

— За то, что эта сука меня облевала, — попытался оправдаться Гринев.

— Идиот! — закричал Бушин. — Если останутся шрамы, ее придется списать за ненадобностью, а ты заплатишь мне за это собственной шкурой. За каждый потраченный на нее рубль! Понял?

— А я-то че? Это Громов не смог научить ее послушанию.

— Я спрашиваю, понял? — проигнорировав предыдущую реплику, сердито переспросил управляющий.

— Понял, — обреченно вздохнул Андрей.

Удовлетворенно кивнув, Гитлер направился к двери, но, вспомнив, о чем хотел сказать, остановился и обернулся.

— Чтоб я тебя ближе, чем на десять метров, рядом с судьей не видел! Да и вообще, прежде чем на кого-то залезть, спроси!

— То есть вокруг куча блядей, а трахать нельзя, что ли? — Гринев удивился абсурдности слов управляющего.

— Эти бляди стоят денег и приносят реальную прибыль, а от тебя пока одни только убытки. Усек разницу? — раздраженно крикнул Бушин.

— Но Адольф Михайлович… — попытался возразить Андрей.

— Я все сказал! — перебил его Гитлер. — Еще раз тронешь кого-то без моего ведома, я за себя не отвечаю, — пригрозил он и, покинув палату, направился дальше по коридору.

— Добрый вечер, Адольф Михайлович, — поздоровалась Инга, как только управляющий вошел.

— Привет, как твоя соседка? — поинтересовался он, указывая на Романову, лежащую на соседней кровати.

— Не знаю, — пожала плечами девушка. — Она со мной не разговаривала.

Бушин подошел к спящей женщине и внимательно посмотрел на ее лицо, несколько кровоподтеков и синяков красовались на ее нежной коже. Вспомнив слова Кораблева о том, что следов не останется и через две недели Ира сможет начать работать, Гитлер остался доволен и, выйдя в коридор, отправился в свой кабинет.

Москва. Гостиница «Южная»

Наконец добравшись до нужного здания, полный решимости, Дымов вошел внутрь и, преодолев два этажа по лестнице, остановился возле двадцать четвертого номера. Уверенно постучал в дверь, и буквально через несколько секунд она открылась. Сердце тут же ушло в пятки, как только он увидел на пороге Куликову. Еще днем она вихрем ворвалась в его кабинет, а сейчас… Стояла перед ним такая теплая и домашняя, в уютном белом халате и тапочках, тушь слегка размазалась, а на щеках уже успели высохнуть дорожки от слез.

Стас не ожидал увидеть ее такой. Замерев на мгновение, он не знал, что сказать, и даже боялся пошевелиться. Дымов чего-то боялся… Смешно, но правда. Он вглядывался в ее лицо и молчал. Желание овладеть этой женщиной вмиг улетучилось, и все его планы потерпели полный крах.

— Что вам нужно? — спокойно спросила Таня, казалось, нисколько не удивленная приходом Дымова.

Ее взгляд был какой-то пустой и отстраненный, он не выражал абсолютно никаких эмоций. Еще несколько часов назад она испытывала чувство стыда перед собой, перед Стасом, не знала, как будет смотреть ему в глаза, да и вообще, была уверена, что не будет, а теперь ей будто стало все равно.

Услышав наконец ее голос, Дымов тут же пришел в себя. Привычная кривая ухмылка исказила губы, и он нагло, не дожидаясь приглашения, вошел в номер.

— Решил заделаться курьером, билет тебе привез, — достал цветную бумажку из кармана кителя и демонстративно поднял ее над головой.

Куликова все так же стояла в дверях, держась одной рукой за ручку, и пыталась понять, что происходит. Билет? Видимо, она обронила его в кабинете.

Стас осмотрелся: вполне обычная комната — шкаф, телевизор, диван, журнальный столик, на котором стояла открытая бутылка вина и один бокал.

— Бухаешь? — усмехнувшись, спросил он и, небрежно бросив билет на стол, опустился на диван.

Поняв, что уходить гость не собирается, Татьяна закрыла дверь и села рядом. Она действительно хотела решить все свои проблемы с помощью алкоголя. Выпив половину бутылки, ощутила приятное головокружение и расслабленность, но гнетущие мысли так и не покинули ее. Слишком много трудностей свалилось на ее хрупкие плечи, а все попытки их решения оборачивались новыми проблемами. Жизнь буквально рушилась на глазах, и Таня не знала, что со всем этим делать. Ей не с кем было поговорить, некому доверить свои страхи и переживания. Ведь муж, которого она считала надежной опорой, оказался предателем, подлым и жалким, а единственная подруга сама нуждалась в помощи… Какой-то замкнутый круг. А теперь еще и этот поцелуй, не вовремя вспыхнувшие чувства сыграли с ней злую шутку. Хотя от нее практически ничего не зависело — в противостоянии с Дымовым у нее не было абсолютно никаких шансов.

— А что мне еще остается? — нотки отчаяния прозвучали в голосе. Таня вдруг решила, что может открыться этому человеку, ощутила это на каком-то интуитивном уровне. — Я просто больше не знаю, что делать…

Стас боялся посмотреть ей в глаза, он не хотел видеть ее слезы, хотя и так понимал, что уже никуда отсюда не уйдет. Просто не сможет оставить ее одну в таком подавленном состоянии.

Взял в руку бокал и, поднеся к лицу, подозрительно понюхал его содержимое, а затем все же сделал глоток.

— Че за бормотуха? — мужчина недовольно поморщился и поставил фужер обратно на стол. — Как ты это пьешь вообще?

— Ну я-то взяток не беру, — саркастично заметила Татьяна. Ее возмущало, что поведение Дымова вне зависимости от ситуации противоречило общепринятым нормам.

Он развернулся к ней лицом и лишь ухмыльнулся в ответ.

— А кто тебе мешает их брать? — спросил Стас и все-таки осмелился встретиться с Таней взглядом. Озорной огонек блеснул в ее серых глазах, эта тема ее явно задевала, а значит, Дымов сделал все правильно — ему удалось вывести ее на эмоции.

— Совесть. У меня она есть, в отличие от вас, — парировала Куликова.

— Да ты прям святая… Слушай, ты задолбала уже выкать.

— Хорошо. Скажи мне, Стас, а ты всегда такая сволочь?

Скорее всего, на трезвую голову Таня ни за что бы не осмелилась задать этот вопрос напрямую, но выпитый алкоголь придавал ей уверенности. От той неловкости, что она испытывала сегодня днем, не осталось и следа. Отбросив стеснение, Куликова вела себя достаточно раскованно и называла вещи своими именами. Но это был вовсе не главный вопрос, ответ на который она хотела узнать, но сформулировать его не могла даже в своих мыслях. «Зачем ты приехал?» Нет. «Что произошло в кабинете несколько часов назад?» Тоже нет. «Это как-то связано с тем поцелуем?» Черт. Неужели она произвела впечатление легкодоступной женщины? Неужели он приехал сюда только за этим? Ну конечно, еще и выпившая… Но сердцем Таня чувствовала, что настоящий Дымов другой, а его поведение — это всего лишь маска. Он не посмеет воспользоваться ее положением.

Несколько секунд Стас внимательно всматривался в ее лицо и не спешил с ответом. И надо признать, ему нравилась эта игра. Два опасных хищника, два пылких темперамента разжигали огненную борьбу. Борьбу взглядов.

— Нет, всегда я еще хуже, но для жен делаю исключение.

Куликова грустно улыбнулась. Она проиграла эту схватку.

— А у тебя их много?

— Ты первая, — честно признался Дымов.

— Значит, не поможешь, — тихо протянула Таня и отвернулась.

— Да найду я твою подругу, найду, только не ной, — сдался Стас и осторожно дотронулся до ее плеча, отчего она едва заметно вздрогнула.

— Правда? — повернула голову и с надеждой посмотрела на него, сдерживая подступившие слезы. В следующее мгновение она прильнула к широкой мужской груди и, еле слышно прошептав «спасибо», дала волю нахлынувшим эмоциям.

Дымов опешил. Он не был готов к такому повороту событий и понятия не имел, что нужно делать в таких ситуациях. Стас не терпел женских слез и всегда старался избегать истерик, он не умел успокаивать, да и вообще все эти сопли-слюни его раздражали, но сейчас… Неожиданная нежность, совершенно не присущая ему, захлестнула с невероятной силой, и Дымову ничего больше не оставалось, как обнять Таню, тесно прижав к себе. Такая трогательная и беззащитная в его крепких руках. Не удержался и, скользнув ладонью по ее волосам, бережно погладил по голове. Поражаясь своим действиям, Стас никак не мог понять, откуда в нем, диком опасном волке, такие странные щемящие чувства, не знакомые ровно до этого момента.

Куликова полностью погрузилась в свои ощущения. Так приятно и спокойно было в его теплых объятиях. Она сразу определила, что это именно ее мужчина, сильный, надежный, потому что именно ей удалось пробить его каменную стену и подобраться к обнаженной душе практически вплотную. Таня блаженно прикрыла глаза и, потеревшись щекой о грубую ткань формы, смело запустила руку под китель.

— Мы с Ирой все детство вместе провели, — начала она свой рассказ. — Помню, я как-то увидела объявление, женщина отдавала котенка. Ну я уговорила Ирку поехать со мной на электричке из Тулы в Москву, а было нам тогда лет по пятнадцать. Добрались кое-как к вечеру, идти пришлось через лес, ну и наткнулись на какую-то подозрительную компанию. Бежали, как только могли, под ноги, естественно, не смотрели, поэтому я споткнулась и подвернула лодыжку, идти не могла, даже наступать больно было. Но Ира меня не бросила, тащила на себе практически всю дорогу. Каким-то чудом все обошлось… А вообще, у нас ни один день не обходился без приключений.

Дымов практически не вслушивался в ее слова, слишком яркими были его ощущения. Они затмевали абсолютно все. Невероятная женщина, просто удивительная. Она пробуждала столько разных, смешанных эмоций. То дерзкая и бесстрашная, то хрупкая и мягкая, как маленькая девочка, которую хотелось защищать. Сжимал ее в объятиях и, позволив себе маленькую слабость, наслаждался этим приятным моментом, продолжая зарываться пальцами в ее шелковистых волосах.

Постепенно голос Тани становился тише, а речь медленнее. Стас чувствовал, как тяжелеет ее тело и выравнивается дыхание. Заснула. Аккуратно приподнял ее за плечи, стараясь не разбудить, встал с дивана и, дотянувшись до подушки, подложил ее Тане под голову. Дымов открыл дверцы шкафа, найдя на полке плед, укрыл им спящую женщину и, присев на корточки, еще раз посмотрел на ее лицо. С трудом поборов желание прикоснуться поцелуем к мягким губам, он провел указательным пальцем по ее щеке и сразу же поднялся на ноги. «Как баба», — упрекнул себя в излишней сентиментальности и, выключив свет, покинул номер, параллельно набирая номер Стрельцова, чтобы договориться о встрече.

Москва. Главное следственное управление

Как всегда задержавшись на работе, Зимина закрыла кабинет на ключ и пошла по едва освещенному коридору, громко цокая каблуками. Усталость накатила как-то резко, забирая последние силы. Хотелось поскорее добраться до дома и, приняв душ, лечь спать.

Выйдя на улицу, Лена постояла пару минут на крыльце, вдыхая полной грудью свежий воздух и направилась к своей машине. Выехала с территории ГСУ на оживленный проспект и, уверенно влившись в автомобильный поток, включила любимую радиостанцию. Подпевая популярной композиции, она услышала помехи на радиоволне, извещающие о входящем вызове и внимательно посмотрела на свой смартфон. В следующую секунду раздался звонок, на дисплее высветилось «Дымов», усмехнувшись своим мыслям, Зимина приняла вызов.

— Соскучился? — вместо приветствия спросила она.

— Безумно, — в тон ей ответил Стас.

— Есть чем порадовать? — осведомилась Елена, вспоминая свою просьбу. Она знала, что Дымов не подведет, он всегда выполнял ее поручения в рекордно короткие сроки, и сейчас она была уверена, что у него есть нужная информация.

— Обижаешь, поэтому и звоню.

— Внимательно, — вымученно выдохнула женщина, приготовившись слушать.

— Чет ты не особо рада, — подозрительно сказал Стас. — Случилось чего?

— Все как всегда, вымоталась просто. Рассказывай давай.

— Узнал я про эту Леру, она в «Рыбке», все с ней нормально, работает. Подробности будут после выходных, — устало отчитался Дымов, сегодняшний день и его вымотал его как никогда.

— Это хорошо, — задумчиво произнесла Лена, прикидывая положительные стороны этой информации.

— Ну да, предел мечтаний для молодой девушки, — поддев бывшую начальницу, засмеялся Стас.

— Дымов! Я не о том, хорошо, что она там, а не где-нибудь в коллекторе, — пояснила Зимина, невольно улыбаясь вместе с ним.

— Это да, а дальше-то что? — резонно спросил Стас, он не понимал, чем еще им может помочь, эта бесполезная информация.

— Мы можем ее как-то вытащить оттуда? — поинтересовалась Елена скорее для галочки, так как понимала, что соваться сейчас в «Васильки» не имеет никакого смысла, это может свести на нет всю многомесячную операцию и подставить находящегося там Громова.

— Лен, ты с ума сошла? Вообще без вариантов, — отрезал Дымов, уверенный в том, что пояснять не придется.

— Я так и поняла, тогда пока не знаю. Будем думать. Времени, правда, в обрез, сверху требуют результат.

— Сочувствую. Зиминух, это еще не все…

— Страшно представить, что там у тебя еще.

— Слава Богу, не у меня! В «Рыбку» не так давно привезли федеральную судью.

— Этого нам еще не хватало, — шумно выдохнула Лена и закатила глаза. — СК подключится и начнет копать. Думаешь, реально им выйти на рыбку?

— Уверен, что нереально, лично проверил, — заверил ее Стас. — Но все равно надо что-то предпринять, мы так близко подобрались к цели, что осечки нам сейчас ни к чему, — предупредил он.

— Я поняла тебя. Подумаю над этим, — пообещала Зимина, мысленно посылая проклятья на головы следователей СК.

— Все, Зям, не скучай, — попрощался Дымов.

— И тебе того же, — ответила Елена и нажала на «отбой».

Нервно постукивая пальцами по рулю, она обдумывала все возможные варианты решения проблемы, но в голову ничего не приходило. Решив оставить это дело на свежую голову, женщина не спеша доехала до своего дома и, припарковав машину на единственном свободном месте, вошла в подъезд.

Поднялась на нужный этаж, вышла из лифта и, оглядевшись по сторонам, уже было направилась в свою квартиру, но ее внимание привлекла огромная корзина с цветами, стоящая на подоконнике. Лена ни секунды не сомневалась в том, что это для нее. Подойдя ближе, она почувствовала приятный аромат, исходящий от букета, и, вдохнув его, улыбнулась. Заглянув внутрь, Елена нашла карточку с надписью «Мне так нравится твоя улыбка…».

Продолжая улыбаться, Зимина взяла цветы и прошла к своей квартире. Открыла дверь и вошла внутрь. Звук работающего телевизора известил ее о том, что сын дома. Оставив корзину в коридоре, она разулась и прошла в его комнату. Саша крепко спал под монотонную болтовню ведущего телешоу.

Лена устало опустилась на край кровати и нежно провела рукой по его волосам, думая о том, как ужасно скучает по нему. Сашка так быстро вырос, а она и не заметила. Он недовольно сморщился во сне и отвернулся к стене. Грустно улыбнувшись, Елена встала и, выключив телевизор, вышла в коридор.

Забрав цветы и поставив их на журнальный столик в своей комнате, Зимина достала телефон и, набрав номер Алексея, легла на свою кровать.

— Привет, — раздался хрипловатый голос Хабарова, и Лена почувствовала, как тепло, зародившееся в сердце, распространяется по телу, согревая каждую его частичку. Прикрыв глаза, она представила себе его лицо, улыбку и задорный огонек в глазах, от которого мурашки пробегают по коже.

— Привет, — мягко ответила она. — И спасибо за цветы, они очень красивые.

— Я думал, ты опять решила не звонить, и уже почти собрался на штурм твоей квартиры, — шутливо пригрозил Леша.

Подойдя к окну, он отворил створку и, впустив в комнату свежий воздух, вдохнул полной грудью. Он и правда весь день был как на иголках, переживал из-за ее молчания, а сам позвонить так и не решился.

— Нет, — засмеялась Зимина. — Я только что пришла с работы, а тут такой приятный сюрприз.

— Рад, что смог тебя порадовать, — довольно произнес Алексей. — Но ты слишком много работаешь!

— Это упрек? — поинтересовалась Елена, подумав, что он не первый, кто ей об этом говорит.

— Забота, — вкрадчиво пояснил Хабаров.

Поняв, что он говорит правду, Лена смутилась, так приятно было ощущать, что ему не все равно, что он переживает.

— Ты сам-то давно дома? — спросила Зимина, стараясь отогнать непрошеные мысли о другом мужчине, от которого остались только лишь боль и разочарование.

— Э-э-э, — замялся Алексей. — Вообще-то я еще в офисе, — честно признался он и улыбнулся.

— Трудоголик, что ты там делаешь?

— Заканчиваю презентацию нового проекта, но вот прямо сейчас стою у окна и, глядя на ночную Москву, представляю, как где-то там в одном из домов ты лежишь на кровати и думаешь обо мне, — поделился он своими мыслями.

— Как ты узнал? — воскликнула Зимина в притворном ужасе. — Признавайся, следишь за мной?

— Конечно, слежу, на ментальном уровне, — засмеявшись, сказал Леша.

— Это как?

— Лен, ну интуиция же, — терпеливо пояснил он.

— Точно, совсем забыла, что ясновидение — твое второе имя.

— А хочешь, я все брошу и приеду к тебе, буду кормить тебя ужином? — вдруг предложил Хабаров. Ему нестерпимо захотелось увидеть ее смеющиеся глаза.

— Очень хочу, но не сегодня, я ужасно устала.

Елена действительно чувствовала себя выжатой, как лимон. Начальница, будто специально, нагружала ее работой по полной, вынуждая в который раз доказывать высшую степень своей квалификации.

— Жаль, я так соскучился… — расстроился Алексей, он уже представил отличное завершение этого дня.

— Я тоже соскучилась, но сейчас я совершенно без сил, а завтра опять тяжелый день. — чуть слышно пожаловалась Зимина.

— Отдыхай, я еще поработаю.

— Угу, — единственное, что смогла вымолвить Лена перед тем, как уснуть.

— Спокойной ночи, — пожелал ей Хабаров.

Ответа не последовало.

— Лен? — позвал он, но, поняв, что женщина его уже не слышит, завершил соединение и улыбнулся, мысленно поцеловав ее спящую. Леша так был увлечен разговором, что совершенно не обратил внимания на стоящую около его стола Свету, с изумлением глядящую на него.

Встретившись с ней глазами, Алексей догадался, что она давно тут стоит и многое могла услышать. Хорошего настроения как не бывало. Неприятного разговора не избежать, и Хабаров, осознав это, нахмурился.

— У тебя что, появилась женщина? — в шутку спросила Голковская, но, заметив, как мужчина напрягся, поняла, что совершенно случайно попала в точку. Волна негодования охватила Светлану, она изумленно смотрела на своего босса, всем своим видом показывая, что ждет объяснений.

— Тебе не кажется, что это не твое дело? — резко ответил Алексей и, сев в свое кресло, серьезно посмотрел на секретаршу.

Стальные нотки в его голосе заставили кожу Светы покрыться мурашками.

— Всегда было мое, а сейчас стало не мое? — удивленно вскинула бровь Голковская, она едва сдерживала злость, рвущуюся наружу, но внешне оставалась спокойной. — Ты же всегда рассказывал мне о своих победах и завоеваниях, что изменилось, Леш?

— Свет, я давно хотел поговорить с тобой, — осторожно начал Хабаров, и Светлана, почувствовав, как холод забирается в душу, задержала дыхание. — Ты замечательная, нам было хорошо вместе, но я не дам тебе того, что ты хочешь, никогда не позову замуж, не создам семью. Мне все это не нужно, и дело вовсе не в тебе. Ты молодая и тратишь на меня лучшие годы своей жизни. Это неправильно, — мягко сказал Алексей и посмотрел на нее в надежде на понимание.

Заметив слезы, застывшие в глазах девушки, Леша непроизвольно сжал кулаки. Больше всего на свете он не любил женские слезы, его ужасно раздражала эта дебильная привычка драматизировать. Столько девушек пыталось вызвать жалость и добиться от него желаемого, но ни одной это не удавалось, после такой сцены он просто прекращал всякое общение и еще ни разу не пожалел об этом. Со Светой дело обстояло немного иначе, Хабаров не знал, как поступить, чтобы не потерять хорошего сотрудника, особенно перед заключением выгодного контракта.

— Леш, а я когда-то просила большего? Разве я говорила, что хочу семью или детей? — сыпала вопросами Голковская, пытаясь держать лицо, но слезы предательски текли по щекам, обжигая нежную кожу. — Я просто люблю тебя и прощаю все твои увлечения, а ты совершенно не ценишь мои чувства. Это все из-за нее, да? Из-за этой твоей очередной? Что в ней есть такого, чего нет во мне? Может, грудь больше, так я могу увеличить, Леш, ты только скажи, что, — Света перешла на крик, и Алексей, поняв, что у нее начинается настоящая истерика, встал и сильно встряхнул ее за плечи.

— Хватит! — громко пресек он ее попытки продолжить поток бессвязных упреков и, чуть приобняв, пытаясь успокоить, уже мягче добавил: — Свет, ну перестань, дело не в женщине, правда. Просто так всем будет лучше

— Почему ты решаешь за меня, что для меня лучше?

— Я решаю за себя, а тебе придется принять это.

— Хорошо, — вдруг сказала Голковская и, вытерев слезы тыльной стороной ладони, отстранилась. — Пожалуй, ты прав. Я надеюсь, на работе это не отразится? Или мне нужно искать новое место?

Светлана быстро сообразила, что таким образом ничего не от Хабарова не добьется, и если она хочет вернуть себе своего мужчину, то нужно действовать по-другому — хитрее.

— Конечно нет! — воскликнул Алексей, пораженный такой сменой ее настроения. — Ты очень хороший специалист, и я не хотел бы, чтобы ты увольнялась.

— Да? — лукаво улыбнулась Света. — Вот если бы моя зарплата увеличилась процентов на десять, тогда бы я точно осталась.

Леша засмеялся, но, заметив, что ее лицо осталось серьезным, осекся.

Голковская всегда была достаточно меркантильной особой, но чтобы до такой степени… Неужели она на полном серьезе предлагает себя купить?

— Хорошо — согласился он, поднимая руки вверх. — Твоя взяла. Десять процентов и ни рублем больше.

— Ну если мы на сегодня закончили, я, пожалуй, поеду домой, — спокойно произнесла совсем повеселевшая девушка и направилась к выходу.

— Подожди. Давай я отвезу, — предложил Хабаров.

— Нет, спасибо, я на машине, — отказалась Светлана и, послав ему воздушный поцелуй, вышла из кабинета.

Алексей озадаченно смотрел на захлопнувшуюся дверь и никак не мог уложить случившееся в своем сознании. Все получилось как нельзя лучше, но что-то в этой ситуации его настораживало, как-то все было неправильно, и неприятный осадок от разговора присутствовал.

Обуреваемая противоречивыми чувствами, Голковская покинула здание и направилась к своему автомобилю. Щелкнув брелоком, она села в машину и, громко хлопнув дверью, опустила голову на руль. Несколько минут девушка не шевелилась, размышляя как ей сейчас поступить. На ходу придумать гениальный план по возвращению бывшего любовника не получилось, но Света не собиралась сдаваться. «Ты все равно будешь моим!» — прошипела она сквозь зубы и завела двигатель. Первой мыслью, посетившей ее, было отправиться в ночной клуб и, напившись, забыться в хмельном угаре, но здравый смысл все же победил, и, выжав педаль газа в пол, Светлана поехала к себе домой.