Глава 44

Москва

Дымов поднялся на нужный этаж и открыл железную дверь своим ключом. В помещении царила полнейшая тишина, и это напрягало. Медленно поставил пакет с продуктами, вытащил из кобуры пистолет и снял его с предохранителя. Осмотрев квартиру, он прошел в последнюю комнату и резко вытянул руки перед собой.

Парень, забившийся в угол, сжался в комок и зажмурился.

— Идиот, — еле слышно выругался Стас и подошел к нему ближе. — Какого хера?

— Я думал, это они меня нашли.

— Вставай.

Еще вчера Дымов поселил Рому в этой квартире. Ее владелец отбывал наказание в тюрьме и выйти на свободу должен был нескоро, поэтому Куликов мог укрыться здесь на какое-то время. Стас забрал у него смартфон и вытащил сим-карту, взамен отдал самый обычный кнопочный «Нокиа» с единственным записанным контактом.

— Здесь тебя никто не найдет. Приходить буду только я.

Парень несмело кивнул и, поднявшись на ноги, отряхнулся.

— А долго мне придется скрываться?

— Сколько нужно.

У Дымова зазвонил телефон.

— Там в коридоре пакет с продуктами, отнести на кухню и разбери, — скомандовал Стас и, дождавшись, пока Рома удалится, принял вызов:

— Да.

— Привет, не занят? — поинтересовалась Таня.

— Нет.

— Стас, мне очень нужна твоя помощь. Я не хотела нагружать тебя своими проблемами, просто…

— Что случилось? — резко перебил ее Дымов, не желая выслушивать бессмысленные оправдания.

— Мой сын пропал, — взволнованно произнесла Куликова и, казалось, задержала дыхание в ожидании ответа.

— И?

— Извини, наверно, я зря… — ей было так неловко за этот звонок. Зачем вообще она взяла в руки этот чертов телефон? Надеялась, что Стас одним махом решит все ее вопросы? Опрометчиво… У него есть и другие, более важные дела. Да и, в конце концов, никто никому ничего не должен.

— Тань, не зря, только давай конкретнее. — Дымов даже и не думал, что его ответ можно было растолковать как обыкновенное безразличие, ведь он вкладывал совершенно другой смысл.

— Несколько дней не могу до него дозвониться, сначала просто трубку не брал, теперь телефон отключен. В институте не появляется. Я уже даже не знаю, что делать. Вдруг с ним что-то случилось, — быстро протараторила Куликова, едва сдерживая себя, чтобы не расплакаться.

— Я все решу, — твердо отрезал Стас.

— Правда? — удивилась Таня.

— Правда. Не думай об этом и не переживай, к вечеру объявится.

— Спасибо тебе.

— Сочтемся.

Закончив разговор, Дымов крикнул:

— Ром, иди сюда.

— Я все разобрал, — Куликов появился на пороге спальной.

— Молодец, телефон свой дай.

Он протянул мобильный, и Стас вбил туда новый Танин номер.

— Вечером позвони матери и скажи ей, что с тобой все хорошо, пусть не волнуется. На звонки не отвечал, потому что телефон потерял. Лишнего только не болтай.

— Я понял. А вы знаете мою маму?

— Я все знаю, — усмехнулся Дымов и направился к выходу.

— Подождите, — окликнул его Рома. — А как вас зовут?

— Стас. Все, я ушел.

Москва. Главное следственное управление

Елена уверенно шла по коридору, отстукивая каблуками свой фирменный музыкальный ритм, и разговаривала по телефону:

— Леш, мне пора, обед закончился.

— Ладно, вечером наберу, — пообещал Хабаров. По интонации можно было понять, что он улыбается. Лена и сама едва сдерживала улыбку.

— Ну все, давай, целую, — попрощалась она и, сбросив вызов, подошла к своему кабинету.

— Елен Сергевна!

Этот голос Зимина могла узнать из тысячи, но предпочла бы никогда больше не слышать. Прекрасное настроение мгновенно испортилось, и, мысленно сосчитав до десяти, она обернулась.

— Здравствуйте, Глеб Аркадьевич.

— Прекрасно выглядите, — Байдин оценивающе взглянул на нее.

— Вы что-то хотели? — проигнорировав комплимент, поинтересовалась Елена. Меньше всего ей хотелось беседовать с этим мужчиной.

— Я слышал, у вас важная операция сорвалась. Пришел выразить свое искреннее сочувствие.

— А я вижу, вы хорошо осведомлены…

— Даже лучше, чем вы думаете, — самодовольно ухмыльнувшись, проговорил Глеб Аркадьевич.

— Не стоило так себя утруждать, товарищ подполковник. Поберегите силы, — Лена ощущала, как начинает сводить зубы от злости, но внешне оставалась достаточно спокойной. Она отлично понимала, что демонстрировать свои эмоции сейчас неуместно. Это лишь сыграет против нее самой.

Повернув ключ в замке и дернув ручку, Зимина намеревалась войти в кабинет, но Байдин не позволил, с силой надавил ладонью на дверь.

— Да ну что вы, мне не сложно. Если понадобится помощь, обращайтесь, — натянуто улыбнулся он. Фраза прозвучала скорее как требование, нежели предложение.

— Обойдусь, — Лена даже не удивилась такой наглости.

— А зря. Я же говорил, со мной лучше дружить… Ваша самоуверенность не приведет ни к чему хорошему… — хищно сощурившись, произнес Глеб Аркадьевич.

— Это угроза? — Зимина повернулась к нему всем корпусом и вопросительно вскинула бровь.

— Боже упаси, просто дружеское предупреждение. Еще пара таких промахов, и дело передадут более опытному сотруднику…

— Тебе, что ль? — не сдержавшись, выпалила она и окинула мужчину презрительным взглядом.

— Заметьте, не я это сказал, — усмехнулся Байдин и, постучав пальцами по стене, двинулся дальше по коридору.

— Не дождешься, козел, — прошипела Елена ему вслед и, резко распахнув дверь кабинета, шагнула внутрь.

Московская область. БО «Васильки»

Громов вошел в свою комнату и остановился возле кровати. Настроение было хуже некуда, хотелось вздернуться от отчаяния, да хотя бы просто напиться до беспамятства, чтобы ничего больше не чувствовать и ни о чем не думать.

Весь день он старательно загружал себя всевозможными делами, практически не появлялся в коридорах главного корпуса, лишь бы не встречаться с Ириной. Не видеть безысходность в ее глазах, не слышать ее голос. Ведь пока Тим не знает о ее решении, в его душе теплится крошечная надежда, заставляющая сердце биться.

Он понимал, что вечно прятаться не получится: не она, так Бушин забьет последний гвоздь в крышку его гроба. Что будет дальше? На словах все казалось просто, а на деле Громов никак не мог принять эту ситуацию.

— Тимур, — услышал он нежный голос и повернулся на звук.

В темноте он различал только силуэт, но безошибочно угадал, кто стоит перед ним. «Сама пришла… Это жестоко!» — мысленно простонал Тим и подошел к Ирине ближе. В лунном свете ее бледная кожа казалось почти прозрачной, а глаза — темно-синими.

— Зачем ты здесь? — едва слышно спросил он, зачарованно разглядывая ее лицо. Неосознанно пытаясь запомнить каждую черточку, прощался с ней навсегда.

— Мне нужно тебе кое-что сказать, — мягко ответила Ира. Она давно дожидалась его в комнате, приготовила целую речь, но, встретив взволнованный взгляд, растерялась. Все мысли будто стерли из головы. Так много нужно было сказать, но слова упорно не складывались в предложения.

— Ну, говори, — прошептал Громов и задержал дыхание, приготовившись услышать ее вердикт. Томительное ожидание мучило сильнее всего.

— Я отказала Бушину, — голос ее дрогнул, перед глазами предстало перекошенное злобой лицо управляющего. По-видимому, Бушин совсем не ожидал от нее отказа и предпринял еще одну попытку принудить к браку, пугая разными трудностями и проблемами, но Ира осталась непреклонна, и ему пришлось уступить. — Потому что не смогу без тебя.

Проснувшись рано утром, Романова осознала, что все эти муки выбора — полная чушь. Она любит Тимура и не посмеет еще раз предать свои чувства. Принять решение оказалось гораздо проще, чем представлялось до этого. Ирина была убеждена, что поступает правильно, и теперь уже ничто не могло сломить ее уверенность.

— Ты с ума сошла? — удивился Тим. — Это же был твой шанс…

Он не верил своим ушам, ведь уже и не надеялся на такой исход событий… Его буквально распирало от нахлынувших эмоций. Неужели Ира и правда выбрала его?

— Да какой шанс? — воскликнула она. — Я хочу быть только с тобой, если… — слова давались нелегко, но Романова была настроена высказать все, что хотела, больше ничего не утаивая и не скрывая.

— Если?

Громов напрягся, предполагая, что сейчас последует какой-нибудь ультиматум. Заведомо знал, что не согласится на него, потому что это путь в никуда…

— Если все еще нужна тебе… — договорила Ирина и замерла в ожидании его ответа. Она раскрылась перед ним, полностью оголила душу, приняла его таким, какой он есть. Но готов ли он сделать то же самое?

— Дурочка, — облегченно выдохнул Тим и, обхватив ладонями ее лицо, принялся покрывать частыми поцелуями. — Кроме тебя, мне никто не нужен.

— Тимур, я такая глупая, прости меня… Я должна была тебе верить и не слушать больше никого.

— Это все в прошлом. Главное, мы оба сделали выводы и в будущем этих ошибок не повторим.

Романова уверенно кивнула:

— Я люблю тебя.

Громов заглянул в ее светившиеся счастьем глаза и, не справившись с внезапным порывом, едва слышно произнес:

— И я тебя люблю, — притянул ее к себе, вдыхая до боли знакомый аромат шелковистых волос.

Ира лучезарно улыбнулась и, уткнувшись в его шею, крепче прижалась к груди. Они так долго к этому шли, столько испытаний вынесли на пути к долгожданному счастью. Одному на двоих. Наконец смогли решиться обнажить свои чувства, не боясь и не стыдясь. Весь мир пошатнулся и, затихнув, отошел на второй план, оставляя два любящих сердца в их маленькой вселенной.

Москва

Крепко держась за руль, Золотов уверенно маневрировал в автомобильном потоке. Он намеренно не снижал запредельно высокую скорость — старался отвлечься от навязчивых воспоминаний, мучивших его все чаще. Остановился на светофоре и сам не заметил, как мысленно перенесся на несколько дней назад.

…Проснувшись рано утром, Золотов ощутил безумную боль в висках. Настолько сильную, что не мог оторвать голову от подушки. Кое-как приподнявшись на локтях, осмотрелся в поисках девушки, которая должна была лежать в его постели. Вчера он так желал ее, так волновался перед встречей, что не рассчитал и выпил лишнего, о чем сейчас очень сожалел, потому что не помнил ровным счетом ничего.

Собрав последние силы, Максим сел на кровати и только в этот момент заметил следы запекшейся крови на своем члене и простыни. Внезапная догадка пронзила сознание, но он отмахнулся от нее, как от назойливой мухи. Не могла Мира быть девственницей, ведь ее подруга сказала…

События вчерашнего вечера в хаотичном порядке возникали перед глазами яркими вспышками. Мучительно застонав, Золотов сжал голову руками, чтобы остановить эти мелькающие кадры.

— Идиот! — процедил сквозь зубы и встал с постели.

Принимая душ, он пытался придумать, как поступить дальше, что делать со всей сложившейся ситуацией, но, так и не найдя выход, покинул «Золотую рыбку» с намерением вернуться в следующую пятницу…

Услышав недовольные сигналы машин, Макс очнулся и, выжав педаль газа в пол, с ревом тронулся с места. После той злополучной ночи он окончательно потерял покой и сон. Вернувшись из клуба, Максим первым делом отыскал подругу Мирославы и готов был задушить эту дуру собственными руками, узнав всю правду. Выяснилось, что она из зависти оговорила девушку.

Он день и ночь думал о Мире. Вдруг проснувшаяся совесть грызла его постоянно. Золотов чувствовал за собой вину и очень хотел хотя бы попытаться ее искупить, но сначала ему предстояло вытащить Мирославу из борделя. Он невесело усмехнулся: определить ее туда было намного проще, чем забрать обратно.

Въехав во двор своего дома, Макс остановился на парковке и, достав свой смартфон, набрал номер отца. Он не любил обращаться к нему за помощью, но сейчас понимал, что не сможет ничего решить без посторонней помощи. А у начальника московской полиции шансов спасти девушку было в разы больше. Пусть Золотову и придется выслушать очередную лекцию о том, какое он ничтожество и снова опозорил своего отца, главное — Мира окажется на свободе.

Ответа так и не последовало. Отложив мобильный в сторону, Максим нервно постучал пальцами по рулю, думая, что предпринять, затем заглушил мотор и, забрав свои вещи, вышел из машины. Поставил авто на сигнализацию и, набрав еще раз номер отца, направился к своему подъезду. Дождавшись, пока включится голосовая почта, он только и успел произнести: «Перезвони мне срочно…», после чего почувствовал резкую боль в затылке и погрузился в темноту…

Московская область. БО «Васильки»

— Ты уверена? — Громов смотрел Ирине в глаза и видел свое отражение.

— Сколько можно бегать, мы же взрослые люди, — улыбнувшись, передразнила она его.

— Как же я по тебе соскучился, — прошептал Тимур и едва ощутимо прикоснулся к ее губам.

Прикрыв глаза, целовал нежно-нежно, выражая все свои искренние чувства. Постепенно углублялся, волнуясь, как в первый раз. Ира была не одной из многих, для него она была особенной, единственной в мире. Только к ней тянуло с невероятной силой, вопреки всем законам и правилам, только ради нее он менялся — превращался из одинокого волка в преданного пса. И лишь сейчас Тим осознал, насколько глубоки его чувства. Сжимая в руках любимую женщину, он боялся даже представить, что было бы если…

Поймав его настроение, Ирина обвила шею руками и крепче прижалась к мускулистой груди. Язык, пылко ласкающий глубины ее рта, сводил с ума. Она трепетала от нетерпения и, как могла, отвечала на поцелуй. Напряженная, словно пружина, готовая сорваться в любую секунду, старалась контролировать каждое свое движение. Ира сама загоняла себя в рамки, строила незримые границы, привыкла просчитывать все действия, как на работе, так и в жизни, поэтому ей было сложно отключить голову и просто наслаждаться близостью даже любимого мужчины.

Громов видел, что Ирина зажата, и намеревался это исправить, раскрепостить ее. Он не торопился, осознавая всю важность момента, хотел, чтобы хорошо было им обоим, но, в первую очередь, думал о ней.

Наконец оторвавшись от припухших губ, принялся осыпать влажными поцелуями гладкую кожу шеи, скользнул выше и провел языком по ушной раковине, опаляя горячим дыханием. Нежно поглаживал спину ладонями, незаметно растирая затекшие мышцы, и слегка массировал уставшие плечи. С каждой секундой, с каждым новым движением Ира становилась более податливой и пластичной, а это означало, что Тимур делает все правильно.

Романова проиграла этот сложный бой самой себе. От искусных прикосновений завораживало дух, тело расслаблялось помимо ее воли и плавилось в сильных мужских руках, будто воск от свечи. Пламя желания разгоралось внутри с невероятной скоростью, и маска снежной королевы разбилась на миллионы осколков, открывая ее настоящее лицо, пробуждая истинную женщину, сексуальную и соблазнительную.

Перехватив инициативу, Ира проникла ладонями под футболку Тимура, дотронулась до обнаженного тела и, услышав его шумный вздох, довольно улыбнулась. Осознание того, что он испытывает то же самое, придавало ей уверенности. Природная власть женщины над мужчиной пьянила рассудок, и Ирина больше не сдерживала себя, с упоением гладила накаченный торс, чувствуя, как бешено бьется сердце.

Громов глухо зарычал и, отстранившись, стянул с себя футболку, а затем вновь приблизился к Ире. Он принял правила ее игры, позволяя беспрепятственно изучать каждый мускул на груди, но взамен жадно впился в ее губы, заставляя признать его единоличную власть.

Несмелые касания сменились уверенными ласками. Тимур терпел, что было сил, и боролся с желанием подчинить эту женщину себе. Но все же не выдержал, застонал и, откинув голову назад, зарылся в густых волосах. Крепко сжимая Ирину в объятиях, старался впитать в себя ее всю, без остатка.

Получив полную свободу действий, она скользила губами по его шее, плечам, груди, с восхищением отмечая, как тысячи мурашек рассыпаются по коже. Неповторимый солоноватый вкус сносил крышу, она просто сходила с ума от неожиданно обрушившихся эмоций. Дрожа от возбуждения, больше ни о чем не думала, полностью растворялась в собственных ощущениях и хотела лишь одного — вдыхать его аромат и чувствовать жар тела.

Громов уверено снял с Ирины сорочку, сорвав хриплый стон, когда ее обнаженная грудь коснулась его груди. Шумно выдохнул и судорожно вздохнул, голова кружилась, легкие сковывали приятные спазмы. Ему с трудом удавалось усыплять свои животные инстинкты. Ведь это был не просто секс, их близость стала для него особенной. Хотелось, чтобы Ира надолго запомнила эту жаркую ночь. Не размыкая объятий, подвел ее к кровати и, бережно уложив на постель, стянул трусики.

Романова забралась чуть выше и, приподнявшись на локтях, наблюдала за тем, как Тим раздевается. Его подтянутое тело в лунном сиянии казалось совсем идеальным. Воздух наэлектризовался до предела. Дикое, неуправляемое желание пробралось в каждую клеточку организма.

Ира окончательно потеряла способность мыслить здраво, в голове крутилось лишь одно-единственное имя, и она мысленно повторяла его, как мантру, до конца не веря, что все это происходит с ней. От предвкушения продолжения перехватило дыхание, Ирина до безумия хотела почувствовать Тимура в себе, но у него были совершенно другие планы…

Громов приблизился, как в замедленной съемке, и опустился на кровать рядом с ней, обдавая жаром кожи. Нависнув над Ирой, вновь приник к приоткрытым манящим губам, растягивая поцелуй, словно сладкую жвачку. Слишком долго он ждал, чтобы все закончилось быстро.

Руки неторопливо исследовали тело любимой женщины, не пропуская ни единого миллиметра. Тим касался ее везде, блуждая по бархатистой коже и мягко массажируя ее подушечками пальцев. Ирина чутко отзывалась на каждое движение, тем самым приводя его в неописуемый восторг.

Расслабившись, она напрочь забыла о неопытности и, отбросив стеснение, вверяла себя своему мужчине. Больше не боялась и не бежала от своих желаний, покорно следовала за ним в неизведанный мир наслаждений.

Тимур безошибочно находил самые чувствительные участки, о существовании которых Ира и сама не подозревала. Зарываясь в его коротких волосах, часто перебирала пальчиками и гладила все, до чего только могла дотянуться. Его дыхание обжигало шелковистую кожу, страстно впивающиеся губы оставляли на ней влажные отметины, добавляя новые оттенки в палитру тех восхитительных ощущений, что дарили его ловкие руки.

Плавно скользя языком от шеи к ключице и ниже, Громов наконец добрался до заветной цели. Осторожно обхватив ладонями два упругих полушария, он услышал томный призывный стон и страстно прильнул губами к возбужденно торчащим соскам, поочередно засасывая то один, то другой.

Ира громко вскрикнула, не ожидая, что наслаждение окажется настолько острым и ярким. Задрожала и инстинктивно выгнулась навстречу. Мощные импульсы пронзали нервные окончания. Кровь мгновенно устремилась к низу живота и, нагревшись за доли секунды, ритмично запульсировала.

Не отрываясь от аппетитной груди, Тимур спустился рукой по животу вниз, желая дотронуться до самого потаенной части податливого женского тела, но Ира не позволила, рефлекторно сомкнув бедра.

Громов заметил, как она напряглась, и не стал заставлять, лишь наклонился к самому уху и прошептал:

— Ты моя… Вся… — ладони по-прежнему хозяйничали на завоеванной территории, снимая оставшиеся запреты, открывая спрятанные замки. Тихий вкрадчивый шепот проникал в сознание, и Ирина вынуждена была подчиняться. — Я хочу владеть каждым сантиметром твоего тела, — Тим медленно спустился обратно. — Доверься мне…

Мягко развел ее ноги в стороны и, не встретив сопротивления, аккуратно провел по промежности пальцами. Ира затаила дыхание и, взглянув в его затуманенные страстью глаза, нырнула в океан бурных эмоций. Она уже не плескалась на берегу, как раньше, а по собственной воле заплывала за буйки, нарушая границы дозволенного, сокрушая возведенные барьеры.

Почувствовав, какая она горячая и влажная, осознав, что ждет его вторжения и изнывает от предельного возбуждения, Тим чуть не лишился рассудка. Он готов был накинуться на нее, будто изголодавшийся зверь, взять грубо и жестко, но вместо этого бережно, с особым трепетом поглаживал ее слегка подрагивающую плоть. Уверенно водил по краю, не давая сорваться вниз.

Ирина была как оголенный нерв, каждое его касание отдавалось ослепительной вспышкой перед глазами, вынуждало протяжно стонать от болезненного удовольствия. Истерзанная желанием ощутить его в себе, она подалась вперед, но, не добившись своего, разочарованно выдохнула.

— Я больше не могу, — прошептала сухими губами.

Громов лукаво улыбнулся — он сам был на грани. Прижав Иру к кровати, завел ее руки над головой и будто случайно коснулся членом разгоряченного лона. Она затрепетала в предвкушении близости и прикрыла глаза.

— Не закрывай.

Ирина удивленно посмотрела на Тимура, но он не дал ей опомниться. Тесно переплетя их пальцы, толкнулся в глубь, срывая надрывный стон. Миллиарды крошечных иголочек рассыпались по коже. Едва ощутимо покалывая, пронзали ее насквозь и попадали сразу в кровь, где взрывались, сгорая в кипятке. Ира терялась в пространстве и все глубже погружалась в водоворот невероятного удовольствия.

Громов гипнотизировал ее взглядом, с жадностью впитывая все ощущения. Тугие мышцы узкого лона плотным кольцом обхватили его плоть, услужливо пропуская внутрь. Иру буквально трясло от накативших эмоций, она раскрывалась перед своим мужчиной, полностью доверяя ему всю себя, а он принимал ее, нежно и заботливо, как самую важную драгоценность. Тим двигался плавно, растягивая каждую секунду, заполнял до основания, стараясь доставить Ирине максимальное наслаждение.

Она практически не шевелилась, сил хватало только на то, чтобы сжимать в ответ его ладонь. Глубоко и часто дыша, Тимур, не отрываясь, смотрел в ее горящие страстью глаза и терял остатки самообладания. Чувствовал ее, как себя, знал, что она на грани, и нарочно изводил своими действиями: мучительно медленно выходил и порывисто вонзался в нее на всю длину.

Судорожно хватая ртом воздух, Ира еще пыталась остаться в этой реальности, но сумасшедшие искрометные впечатления все стремительнее затягивали ее в туман неземного блаженства.

— Прости, — еле слышно прошептал Громов, несильно покусывая мочку уха, и, отстранившись, выпустил ее ладони из рук.

Романова недоуменно захлопала глазами. Она не способна была нормально мыслить и не понимала, почему Тим остановился.

А он, переведя дыхание, обрушился на нее всей силой своего желания, резко ворвавшись в тесное лоно. Ирина непроизвольно вскрикнула и прогнулась в спине, уступая его напору. Громов надежно прижимал ее к себе, яростно сминая податливые губы. Дыхание смешалось, сердца стучали в унисон. Тела будто плавились от неистового огня, ярко полыхавшего в душах.

Ира рефлекторно двигала бедрами навстречу Тимуру, увеличивая глубину проникновения. Все мышцы были напряжены настолько, что их начинало сводить сладостными судорогами, организм наполнялся неукротимой энергией, способной разрывать на части, но Ирина уже не могла остановиться, желая окунуться в это безумие с головой.

Громов глухо и хрипло рычал, с каждым последующим толчком ускоряя темп. Крепко прижимая Иру к себе, он рвано вдалбливался в ее податливое женское тело, слегка потряхивающееся в любовной лихорадке. Окутанная облаком эйфории, она больше не в силах была управлять собой, целиком и полностью принадлежала Тимуру, а он, как умелый кукловод, умышленно подводил ее к краю пропасти.

Несколько выверенный толчков, и мир ее замер. Протяжно застонав, Ирина взлетела к небесам и рассыпалась на миллиарды атомов. Множество разноцветных вспышек полыхали в сознании, а кости приятно ломило от перенапряжения. Коснувшись высшей точки удовольствия, она так же стремительно вернулась обратно на землю и, шумно выдохнув, словно очнулась ото сна.

Ощутив, как мышцы ее лона ритмично сокращаются, Громов стиснул зубы и продолжил движение, упиваясь ее оргазмом и помогая ей продлить этот головокружительный момент блаженства. Как только Ира обмякла в его руках, Тим наконец позволил себе окунуться в нирвану. Войдя до самого основания, он, что было сил, стиснул ее в объятьях и излился внутрь. Такого фееричной разрядки Тимур никогда не испытывал, все чувства обострились до невозможности, болезненно отдаваясь в каждой частичке тела.

Уткнувшись в шею Ирины, он отметил, как бешено пульсирует жилка, и принялся с упоением целовать любимую женщину в благодарность за подаренные чувства. Едва касаясь губами, поднялся к уху и, нежно проведя по нему языком, проговорил:

— Ты потрясающая… Невероятная… Ты только моя…

— Только твоя… — охотно согласилась она. Невероятные, ни с чем не сравнимые ощущения заполнили все ее существо, и соленая капля скатилась по щеке.

Громов аккуратно собрал ее губами, приподнялся на локтях и заглянул ей в глаза, считывая настроение.

— Ириш, ты чего? Я сделал что-то не так? — Он подумал, что в порыве страсти мог причинить ей боль.

— Нет, — улыбнулась Романова, пытаясь взять переполняющие ее эмоции под контроль. Она была счастлива. Просто по-женски, по-настоящему.

— Тогда что, плохо? — допытывался Тимур, намереваясь разобраться сразу, чтобы между ними не возникало никакой недосказанности.

— Наоборот, мне очень хорошо, так хорошо мне никогда не было, — честно призналась Ирина.

— Мне тоже, — улыбнулся Громов в ответ и, мягко поцеловав Ирину в губы, перекатился на бок, помогая ей удобно устроиться на его груди.

Московская область

Свернув в лес, Стрельцов переключил свет фар на дальний и снизил скорость. Столько раз ему приходилось бывать в этих местах… Практически каждый привезенный соглашался на все после шоковой терапии. Золотов не исключение, он был таким же тюфяком, как и остальные, — расплачется и будет молить о пощаде, на коленях поползет извиняться к Вере, уж Олег-то об этом позаботится.

Съехав с проселочной дороги, он прокатился еще несколько метров и остановился. Неторопливо надел кожаные перчатки, взял бутылку воды и пистолет, который забрал у Золотова, и вышел из машины. Открыв багажник, Стрельцов выплеснул содержимое бутылки Максиму на лицо, и тот сразу же очнулся. Мучительно простонал, потирая ушибленное место.

Олег не стал с ним церемониться и, схватив за шкирку выволок, из багажника и толкнул на освещенный фарами участок леса.

— Вылезай, приехали, — грубо бросил он, до боли кулаки сжимая кулаки — нестерпимо хотелось съездить по его физиономии.

— Какого хера? — воскликнул Золотов, пытаясь понять, где он и кто стоит рядом с ним. — Стрельцов? Ты зачем меня сюда привез, придурок?

Вместо объяснений Олег замахнулся и ударил его в челюсть. Макс не удержался и упал на землю, кровь брызнула из рассеченной губы. Он хотел было ответить противнику, но в глазах двоилось, встать на ноги не получалось.

— Иди сюда, сучонок! — Стрельцов вновь поднял его за шкирку и собрался нанести повторный удар, но Максим умудрился увернуться и врезал ему в нос.

— Остынь, ты че устроил? Жить, что ль, надоело? — недоумевал Золотов, мысленно закатывая неприятеля в асфальт.

— За то, что ты сделал с Верой, тебя убить мало! — сквозь зубы процедил Олег. От одной только мысли, что этот урод прикасался к Вере, сводило скулы.

— И чего такого я с ней сделал? Трахнул просто. Так она сама хотела, так стонала… — нарочно доводил его Макс, уверенный в том, что Смирнова сама с ним заигрывала — он просто сделал то, чего хотели они оба.

— Ах ты… — Стрельцов окончательно потерял контроль над эмоциями и, повалив Золотова на землю, принялся наносить сокрушающие удары один за другим. Выплескивая все, что накопилось, он не думал о последствиях. Просто бил, просто убивал.

Максим понимал, что в таком состоянии явно проигрывает сопернику и тратил силы лишь на защиту, свято веря в то, что и несколько дней не пройдет, как он засадит этого идиота лет на десять, да еще и в петушиную камеру.

Первая волна гнева утихла, и Олегу удалось взять себя в руки. Он прекрасно помнил, зачем приехал.

— На колени вставай, урод, — приказал, стирая с себя капли крови.

— Ниче не треснет? — Золотов не намерен был унижаться. Тело болело настолько сильно, словно побывало в мясорубке.

— Не хочешь по-хорошему? Ну ладно, — Стрельцов достал пистолет и, передернув затвор, направил на Максима.

— Я сказал, на колени.

— Да пошел ты!

Такого упорства он не ожидал. Мысли лихорадочно метались в голове, но решение не находилось. В его планы совсем не входило убивать Золотова…

Воспользовавшись этим замешательством, Макс набрал в ладонь песок, вскочил, как мог, быстро и, кинув его в лицо Олегу, поковылял к лесу в надежде скрыться в темноте.

— Сука, — завопил Стрельцов и, кое-как продрав один глаз, не раздумывая, нажал на курок.

Громкий выстрел, и жгучая боль пронзила область солнечного сплетения, с каждой секундой охватывая все больше пространства. Золотов не устоял на ногах и рухнул лицом вниз. Каждый вздох давался с трудом, раздирал легкие на части. Захлебываясь кровью, он не мог пошевелиться и постепенно начал терять чувствительность. Осознавал, что это конец, — ему уже не выбраться. Но, вопреки ожиданиям, вся жизнь не проносилась перед ним, да и нечего было вспоминать. Макс, в общем-то, и не жил по-настоящему: все откладывал на потом, думал, успеется… Не успелось. Оставшись один на один со смертью, он жалел лишь о том, что не успел помочь Мирославе. Перед глазами возник ее образ. Но не в тот злосчастный вечер, а в клубе. Как она задорно смеялась с подружками… А он взял и сломал ее… Горячая капля скатилась по щеке. Лужа багровой крови растекалась по холодной земле.

— Прости, — одними губами проговорил Золотов, протягивая руку куда-то в темноту, и, вздохнув в последний раз, обмяк, навсегда закрыв глаза.

Московская область. БО «Васильки»

Раздвинув дверцы душевой кабины, Ирина открыла кран и, раздевшись догола, шагнула внутрь. Подставив лицо под упругие струи воды, мягко растекавшейся по коже, блаженно прикрыла глаза и наконец почувствовала приятное расслабление мышц. Она невольно вспомнила Тимура. Тело до сих пор хранило те незабываемые ощущения от близости с ним, от одной только мысли о его искусных ласках и терпких требовательных поцелуях голова начинала предательски кружиться.

Закончив водные процедуры, Ира уже собралась закрыть кран, как дверцы распахнулись и легкий холодок пробежал по спине. Полностью обнаженный Громов стоял и жадно смотрел на нее. От такого откровенного взгляда дыхание перехватило, а щеки залил румянец.

— Подвинься.

— С ума сошел? Здесь тесно! — воскликнула Ирина, думая, что он шутит. Ей даже в голову не могло прийти забраться в эту маленькую кабинку вдвоем.

— Ничего, уместимся, — ухмыльнувшись, ответил Тим и через секунду заполнил собой все свободное пространство, заставляя Иру прижаться спиной к стенке. Их разделяли считанные сантиметры, но Громов умышленно не предпринимал попыток приблизиться, играл с ней, как кот с мышью.

— Я уже все. Пожалуй, пойду, чтобы не мешать, — хрипло произнесла Романова, от волнения внезапно запершило в горле. Она ясно понимала, что еще буквально секунда, и уходить не захочется совсем.

— Поможешь мне?

Ирина закусила губу и протянула дрожащие ладони. Тимур налил в них немного геля для душа и позволил дотронуться до своего тела.

С упоением поглаживая влажную кожу плеч, она чувствовала, как от ее нежных прикосновений подрагивают напряженные мышцы и получала от этого колоссальное удовольствие. Намылив грудь и спину, Ира посмотрела на Громова. Пламя, бушевавшее в его глазах, обещало спалить их обоих дотла. Возбуждение со скоростью лесного пожара распространялось по телу, сметая все установленные ею нормы и правила.

Тим дал Ирине полную свободу действий и возможность руководить процессом. Знал, что она стесняется, и не торопил — пусть привыкнет к новым для нее ощущениям. Он уже испытал на себе ее страсть и темперамент и теперь непременно хотел раскрепостить ее, показать ей, какая она на самом деле.

Ира сгорала в огне его желания, все сомнения разбивались вдребезги, мелкими осколками рассыпались по коже и приятно покалывали, вызывая сумасшедшие мурашки. Не отводя взгляд, она нервно сглотнула и, приняв его правила, продолжила медленно спускаться вниз по животу.

Тимур дышал через раз, с каждым вдохом распаляясь все сильнее. Судорожный стон сорвался с его губ, когда он ощутил ее робкие прикосновения на своем возбужденном до невозможности члене. Сжав зубы, уперся ладонями в стенку кабины.

Романова едва уловимо провела пальцами по бархатистой коже, прислушиваясь к себе. Поняв, что никаких негативных эмоций этот процесс у нее не вызывает, полностью обхватила затвердевшую плоть рукой, плавно проходясь по всей длине.

Громов захрипел от наслаждения, граничившего с мукой, и, не вытерпев, впился в ее губы жарким поцелуем.

Громко застонав, Ира прильнула к нему всем телом, жадно отвечая на требовательные ласки. Теплая вода, стекавшая по их телам, казалась холодной, но не способна была потушить тот огонь, что разгорался внутри. Наконец оторвавшись от сочных губ, Тим одним движением развернул Ирину к себе спиной и прижал грудью к прохладному стеклу, срывая сдавленный всхлип.

Он яростно целовал ее плечи, блуждая ладонями по обнаженному телу, умело распалял сексуальное желание. Проведя кончиками пальцев по изящным изгибам, приподнял ее ногу и поставил на выступ душевой кабины.

— Пожалуйста… — прошептала Ира, умоляя скорее закончить эту сладостную пытку. Ей было совершенно наплевать, как она выглядит и какое впечатление может произвести, все принципы и установки отошли на второй план, не существовало больше ничего, кроме ее мужчины и восхитительных, невероятных ощущений.

Сдерживаясь из последних сил, Громов старался не причинить ей боль, но жажда обладания застилала глаза. Он хотел ее до одури и больше не мог контролировать свои порывы. Взяв в руку возбужденный член, плотно прижался к обжигающе горячей промежности и замер на секунду, все еще сражаясь с собой.

Резкое, внезапное проникновение заставило Иру протяжно застонать. Чувствуя, как его плоть заполняет ее всю, полностью, она погружалась в пучину запредельно острых эмоций. Уперлась ладонями в стенку и инстинктивно прогнула поясницу, увеличивая глубину проникновения.

Совершив несколько рваных фрикций, Тимур довел ее своими ласками до исступления и вышел.

— Ты ведь хочешь меня? — спросил он, склонившись к ее уху и, не дожидаясь ответа, слегка прикусил мочку. — Произнеси это вслух.

— Нет, — охваченная любовной горячкой, Ира задрожала.

— Да, — настаивал Громов, лаская ее промежность головкой члена.

— Хочу…

— Полностью.

— Я хочу тебя, — выдохнула она, изнывая от перевозбуждения.

— Умница, — в качестве поощрения Тимур несколько раз вошел в ее жаждущее лоно и вновь выскользнул, оставив внутри лишь головку.

Ира была на грани, она никак не ожидала, что эти сладостные мучения так затянутся. Тим намеренно доводил ее до такого состояния, видел, как она завелась, и дразнил, обостряя ее ощущения.

— Я весь твой…

— Что?

— Дальше сама, — пояснил он и хитро улыбнулся.

Долгие секунды борьбы с собой. Поражение. Она настолько сильно хотела его, что уже не могла совладать с эмоциями. Подавшись назад, сама начала насаживаться на пульсирующий член, звонко шлепая ягодицами о крепкие мужские бедра, и эти звуки перебивали шум льющейся воды. Задав нужный темп, Ирина громко стонала, кусая губы практически до крови.

Хрипя от удовольствия, Громов сжимал в руках упругую грудь и лихорадочно терзал соски, то оттягивая их, доставляя сладкую боль, то нежно перекатывая между пальцев. Он был грубым, но ей это нравилось. Ира не узнавала себя, это была совершенно другая женщина — беззастенчивая и развязная, владеющая ее телом и вытворяющая такие вещи, о которых Романова и думать стыдилась.

Чувствуя приближение оргазма, она замедлила движения, судорожно хватая ртом воздух. В глазах темнело, мышцы были расслаблены настолько, что Ирина еле держалась на ногах. Молниеносно среагировав, Тим крепко взял ее за бедра и начал остервенело насаживать на свой член. Она громко кричала от восторга и, прижимаясь к холодному стеклу, пыталась сохранить равновесие.

Ощутив ритмичные сокращения вокруг своей плоти, Тимур несколько раз глубоко вонзился в нее, заполняя собой по максимуму. Оглушительный оргазм накрыл их одновременно, унося на вершину блаженства.

Немного отдышавшись, Громов выскользнул из влажного лона и, развернув Иру к себе лицом, внимательно посмотрел на нее. Опьяненные страстью глаза и искусанные в кровь губы говорили о том, что ей тоже было хорошо. Довольно улыбнувшись, он прижал ее слегка подрагивающее, обмякшее тело к своей груди. Ирина благодарно обняла его в ответ — если бы не Тимур, она непременно бы упала.

— Ты сумасшедший, — произнесла уже охрипшим голосом. Это был лучший секс в ее жизни.

— Ты делаешь меня таким…

Выключив воду, Тим усадил Иру на выступ, а сам вышел из кабины и наскоро оделся. Затем бережно, как маленького ребенка, завернул ее в полотенце и проводил в комнату. Романова не сопротивлялась — она настолько устала, что сил хватало лишь на то, чтобы моргать. Громов уложил ее на кровать и, крепко прижал к себе. Момент абсолютного счастья, о котором он мог только мечтать, теперь наступил и в реальности.

Вымотанная ласками Ира вскоре уснула, а Тимур несколько долгих минут любовался ею и никак не мог заставить себя встать и заняться делами. Но, несмотря ни на что, чувство долга пересилило.

Он нехотя выпустил Ирину из объятий и, достав из тайника ноутбук, принялся за работу. Завтра ему предстояла встреча со Стрельцовым — нужно было подготовить несколько отчетов для Дымова и один очень важный документ для самого Олега. Достаточно редко он пропускал визиты в «Золотую рыбку», и Громов очень надеялся, что в эти выходные он непременно появится в клубе.