Глава 43

Москва. Квартира Зиминой

Ощущая приятную тяжесть тела любимой женщины, Хабаров счастливо улыбнулся во сне и крепче прижал к себе Елену. Он готов был послать работу ко всем чертям и проспать с ней в обнимку хоть до обеда. Плевать на контракты, совещания, встречи… Главное, она с ним, рядом.

Зимина потерлась щекой о его грудь и медленно открыла глаза. Впервые за последние полгода она проснулась с мужчиной в своей собственной постели и до конца не могла в это поверить. Эйфория обволакивала душу теплом и спокойствием, но стоило Лене бросить взгляд в сторону часов, как это чувство бесследно исчезло. Резко села на постели, прикрывая одеялом обнаженную грудь.

— Ленуль, ты куда? — удивился Алексей и нежно провел ладонью по ее спине от шеи к пояснице.

— На работу пора, — с сожалением произнесла она. Вчера будто попала в сказку и напрочь забыла о существовании суровой реальности, возвращаться в которую не было никакого желания.

— Ну какая работа? — возмутился Хабаров и, притянув ее к себе, поцеловал в губы. — Давай проведем этот день вместе…

— Леш, я не могу… Ты же знаешь, у меня начальник…

— Ну хочешь, я с ним разберусь?

— Нет, не хочу, вставай давай, — Зимина легко похлопала его по плечу и высвободилась из объятий.

— Ладно, как скажешь, — согласился Алексей и потянулся за джинсами, валявшимися на полу.

— Леш, ну не веди себя как маленький.

— Между прочим, ты сама меня провоцируешь, — он застегнул ремень и, натянув футболку, подошел к ней вплотную. — Нельзя быть такой соблазнительной, — шепнул на ухо, обжигая своим дыханием.

Она довольно улыбнулась, чувствуя, как мелкие мурашки разбегаются по коже. До невозможности приятно было услышать эти слова. Осознание того, что она желанна, тешило самолюбие, пробуждало ту самую тайную женскую энергию и вселяло уверенность.

Едва не коснувшись губами его губ, Лена томно произнесла:

— Всему свое время…

Через несколько минут они уже сидели на кухне: Хабаров завтракал яичницей, а Зимина пила свежесваренный кофе. Она уже изрядно опаздывала, мысленно представляла, что с ней сделает начальница за неявку на планерку, но была не в силах повлиять на ситуацию. Даже форму надеть не могла, пока Леша был дома. А он, словно специально, ел очень медленно, чем сильно раздражал. Лена хотела скорее выпроводить его, но вынуждена была улыбаться в ответ на восхищенные взгляды. Время утекало, как песок сквозь пальцы, и с каждой потерянной крупицей ее напряжение возрастало, сохранять невозмутимое выражение лица становилось все труднее.

Хлопнула входная дверь. Елена замерла, понимая, что встреча с сыном неизбежна. Не то чтобы она не хотела знакомить его с Алексеем, просто не думала, что это произойдет так скоро, да и обстановка была не совсем подходящей.

В следующую секунду на пороге кухни появился Саша.

— Здрасти, — кивнул он в знак приветствия и улыбнулся.

Зимина натянулась, как струна. Казалось, даже перестала дышать.

— Привет, — Хабаров вышел из-за стола. Он прекрасно видел, как Лена волнуется, поэтому предпочел молчать, чтобы случайно не сболтнуть лишнего — пусть она сама решит, как его представить.

— А ты чего не в школе до сих пор? — строго спросила она.

— Тетрадку забыл, — отмахнулся Саша. — А ты почему не на работе? Всех преступников пере… — осекся, встретив испепеляющий взгляд матери.

Елена готова была прибить его прямо на месте. Если Алексей узнает правду… Но он, по всей видимости, не придал значения сказанной фразе, и тогда Зимина поспешила перевести тему:

— Знакомься, это Леша, мой друг, — пояснила она. — А это Саша, мой сын, — обратилась уже к Хабарову.

Конечно, он рассчитывал на большее. Но, с другой стороны, как можно было одним словом охарактеризовать их отношения? Кто он: любовник, любимый мужчина, жених, в конце концов? Пожалуй, друг — не самое плохое звание.

— Рад знакомству, но мне, к сожалению, пора, — Алексей пожал Саше руку и, подмигнув Елене, скрылся в прихожей.

Московская область. БО «Васильки»

Еще не до конца проснувшись, но уже чувствуя уютные мужские объятия, Романова мечтательно улыбнулась и теснее прижалась к Тимуру. Все было настолько правильно и привычно — ее нога, лежащая на его бедрах, сильные руки, так заботливо сжимающие ее плечи — будто так было всегда и они каждый день просыпались вместе.

Ирина открыла глаза и ласково посмотрела на спящего мужчину. Впервые находясь так близко, она с невероятным трепетом изучала его лицо, заново открывая для себя уже знакомые черты: идеальный контур губ, россыпь мелких морщинок вокруг глаз и еле заметный шрам на переносице. Безграничная нежность заполнила ее до краев. Не сдержавшись, Ира едва ощутимо провела ладонью по небритой щеке, невесомо касаясь колючих волосков самыми кончиками пальцев.

— Имей совесть, — сонно пробормотал Громов, отозвавшись на ее щекочущие прикосновения.

Этой ночью он очень плохо спал. Сжимая в объятиях самую желанную женщину в мире, слушал ее мерное дыхание и постоянно просыпался, проверяя, не исчезла ли она. А сейчас, ощущая на себе вес ее тела, Тимур совершенно не хотел открывать глаза, ему было слишком хорошо и спокойно. Время словно остановилось, позволяя в полной мере насладиться ее близостью.

— Ты не спишь! — притворно возмутилась Ира, но руку не убрала, наоборот, продолжила скользить пальцами по его щекам.

— Поспишь с тобой, — беззлобно проворчал Громов и, повернувшись к ней лицом, разомкнул веки.

Под его обожающим взглядом она покраснела, миллионы бабочек в груди захлопали крыльями.

— Еще скажи, что я храпела, — произнесла прерывающимся голосом, стараясь дышать ровно.

— Да лучше б ты храпела, чем вот так прижималась ко мне, — засмеялся Тим и зарылся рукой в ее волосах.

Этот жест был настолько интимным, что Ирина, поддавшись порыву, потерлась о его руку, как кошка.

— Играешь с огнем, между прочим…

Она удивленно приподняла бровь, пытаясь понять его намек. Погрузившись в свои ощущения, Ира вовсе не думала о том, что могла доставить Тимуру дискомфорт своим присутствием.

— Извини, — растерянно прошептала и убрала ногу, невзначай скользнув бедром по возбужденному члену. И только в этот момент до нее дошло, что он имел в виду. Ирина смутилась и спрятала лицо на его груди. Тысячи колючих, как острые иголочки, мурашек, пронеслись по коже, устремляясь вниз живота, чтобы взрывной волной желания разлететься по телу.

— Ир, — глухо произнес Громов, приподнявшись на локте. Поражался, как она может быть такой наивной и чистой… Тело давно среагировало на ее близость. Тимур боролся с собой, нестерпимо хотелось накинуться на нее и овладеть прямо здесь и сейчас, но он мужественно терпел и ждал ее решения.

Ирина доверчиво посмотрела на него, и в этом взгляде Громов нашел ответы на все свои вопросы. Сжав зубы, чтобы не зарычать, скользнул ладонью по бедру вверх, нежно поглаживая бархатистую кожу, и склонился к манящим губам.

— Я вам не мешаю? — недовольный голос Карины раздался где-то неподалеку.

Ира дернулась от неожиданности, но Тимур не позволил ей отстраниться и крепче прижал к себе.

Она не боялась Базанову, но сама ситуация была неприятна. Романова не любила выставлять свою личную жизнь на всеобщее обозрение. Однако сейчас Громов решал все за них обоих, и Ира не стала спорить, доверившись своему мужчине.

— Ты что, не закрыла дверь? — обреченно спросил Громов, нарочно игнорируя дожидающуюся ответа Карину.

Ирина отрицательно покачала головой.

— Очень жаль, — расстроено заключил он и, нежно поцеловав ее в губы, сел на кровати.

Она благодарно улыбнулась и спряталась за его спину, натянув одеяло до самого подбородка.

— Что ты здесь делаешь? — холодно поинтересовался Тимур, зло глядя на свою официальную девушку.

— Соскучилась…

— Я тебе тысячу раз говорил, не приходи без предупреждения.

— Еще ты говорил, что предпочитаешь спать один, тогда что ЭТО делает в твоей постели? — язвительно спросила Базанова, указав на Романову пальцем.

— Не твое дело, — тем же ровным тоном ответил Тимур. Он знал, что конфликт неминуем, и пытался отделаться малыми жертвами. Сейчас ни в коем случае нельзя было терять Карину, но и Иру отпустить он не мог.

— Я думаю, мне лучше уйти, — вмешалась в их разговор Ирина, намереваясь слезть с кровати.

— Ну надо же, сообразила! Выспалась? Иди давай отсюда, — грубо бросила Базанова, презрительно разглядывая растрепанную женщину. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, чем они занимались ночью.

— Нет, — твердо возразил Тим и несильно сжал Ирину руку. — Иди к себе, позже поговорим, — обратился уже к Карине.

— Что? — изумленно воскликнула она, резко вскочив с кресла.

— Выйди из моей комнаты, я тебе сказал!

— Ты меня? Из-за этой клуши? — возмущению Карины не было предела. Она, как рыба, беззвучно шевелила губами, пытаясь подобрать подходящие слова, но никак не могла их сформулировать.

— Да блядь! — Громов встал с кровати, схватил Базанову за руку и, силой вытолкнув ее за дверь, и закрылся изнутри.

— Мда… — прокомментировала Ирина сложившуюся ситуацию и поспешила выбраться из постели.

— Иди ко мне, — Тимур притянул ее к себе.

— Не надо, я лучше пойду, — она мягко высвободилась из его объятий и, накинув халат, направилась к двери.

— Ир, ну что за детский сад? Зачем ты опять убегаешь? — удержав ее за руку, обреченно спросил он. — Мы взрослые люди…

— Мне, правда, пора, увидимся позже, — улыбнулась Романова. Она не обижалась и ни в чем его не винила, просто ей нужно было подумать.

Тим не стал спорить. Отпустил ее руку и сел на кровать.

— Кстати, Шевцов к тебе больше не придет.

Услышав его слова, Ира замерла на месте и медленно повернулась.

— Откуда такая уверенность?

— Его больше нет…

На несколько секунд повисла напряженная тишина. Ирина старалась переварить полученную информацию, но не знала, как на нее реагировать. Известие о смерти Шевцова вызвало противоречивые эмоции. С одной стороны, он был чудовищем, едва не изнасиловавшим ее, а с другой — другом, который поддерживал ее на протяжении стольких лет…

— Спасибо, что рассказал, — тихо проговорила она и покинула комнату.

Москва. Двор Зиминой

Хабаров сидел в машине и внимательно следил за подъездом. Еще находясь в квартире, он сразу понял, что пора брать ситуацию под контроль. Его отношения с Еленой перешли на новый уровень, и Леша считал свои долгом подружиться с ее сыном, поэтому решил поговорить с ним наедине, как мужчина с мужчиной.

Наконец железная дверь открылась, и на улице появился Саша. Алексей быстро вышел из автомобиля и окликнул парня.

— Садись, до школы довезу.

— Зачем? Мне недалеко.

— Садись, поговорим.

— Ну ладно, — Зимин неопределенно пожал плечами и сел в машину.

— Ты, наверно, понял, что я не просто друг, — без предисловий начал Хабаров. — У нас с твоей мамой серьезно.

Саша с недоверием посмотрел на него. Со Старховым тоже было серьезно, и чем все это закончилось? Редкие звонки, слезы в подушку… Мальчик давно вырос и замечал все, что от него пытались скрыть. Он слишком любил свою маму, чтобы позволить очередному ухажеру разрушить ее жизнь.

— Поверь, я ее не обижу, — пообещал Алексей, будто прочитав его мысли. Эта фраза прозвучало настолько убедительно, что взгляд парня смягчился. — Я бы хотел познакомиться с тобой поближе. Ты не против?

— Нет.

— Чем увлекаешься?

— Да ничем особо, в ГТА рублюсь иногда, футбол люблю.

— За кого болеешь? — улыбнувшись, поинтересовался Хабаров. Кажется, он нащупал эту важную точку соприкосновения.

— За «Спартак», конечно.

— Хочешь на игру сходить?

— Очень, — воодушевился Саша.

— Могу достать билет на матч на следующую неделю.

— А мама?

— Это я решу.

Алексей был доволен собой: контакт налажен. Главное теперь — удержать планку и оправдать оказанное доверие. На самом деле, он и не сомневался, что проблем в общении с Сашей не возникнет.

— Класс!

Хабаров остановился возле школьных ворот и протянул ему руку:

— Ну что, договорились?

— Угу, — кивнул Зимин и вышел из машины, прихватив рюкзак. — Пока.

Московская область. БО «Васильки»

Остановившись около кабинета управляющего, Ира попыталась выровнять дыхание. Нервы натянулись, как струны, а сердце колотилось в ускоренном ритме, разгоняя адреналин по венам. Она знала, что встречи с Адольфом Михайловичем не избежать, но, получив приглашение прийти, растерялась. Все ее страхи с новой силой всколыхнулись в душе — Ирина просто не представляла, как нужно вести себя с Бушиным. Вряд ли он забыл тот поцелуй, а ей меньше всего хотелось вспоминать об этом.

Но вечно стоять в коридоре было невозможно. Взяв себя в руки, Ира постучала в дверь и, услышав короткое «входи», прошла внутрь.

— Ирина Алексеевна, добрый день, — расплывшись в улыбке, воскликнул Гитлер, приветствуя свою гостью. — Рад вас видеть, присаживайтесь.

— Здравствуйте, Адольф Михайлович, — Ирина натянуто улыбнулась и опустилась на указанный стул.

— Как вы себя чувствуете? — любезно поинтересовался управляющий, окидывая ее пронизывающим взглядом.

— Спасибо, хорошо.

В каждом его жесте, в каждом слове она ждала какого-то подвоха.

Бушин усмехнулся и присел рядом с ней. Романова заметно напряглась, мышцы начинало сводить, а кончики пальцев пронзало неприятное покалывание.

— Какая вы красивая, — протянул управляющий и нежно провел ладонью по ее щеке. — И такая глупая.

Касания обжигали бледную кожу, ледяные мурашки поползли по позвоночнику. Ира зябко поежилась, но не решилась отстраниться.

— Я должен наказать вас за попытку сбежать от меня, — Адольф говорил медленно, нарочито растягивая слова, упиваясь ее страхом. Он делал это намеренно — хотел, чтобы его слова звучали как спасение. — Но у меня есть другое предложение.

Не прерывая зрительный контакт, очертил пальцами ее губы. Привычно играл с ней, как удав с кроликом, гипнотизируя взглядом.

— Если вам так хочется на волю, я могу предложить альтернативу.

Ирина вопросительно посмотрела на Бушина, но он лишь ухмыльнулся, радуясь тому, что смог заинтересовать ее.

— Я хочу, чтобы вы стали моей женой.

— Что?

— А что вас так удивляет? Я тоже человек, и ничто человеческое мне не чуждо.

Он давно думал о женитьбе, но никак не мог найти подходящую кандидатуру. Теперь же, с появлением Романовой, все изменилось. В ней чудным образом сочеталось все, что он хотел видеть в своей супруге.

— Почему я? Почему не Карина? — едва обретя способность говорить, поинтересовалась Ира.

— А вы хорошо осведомлены, — хмыкнул управляющий и все же решил ответить. — Вы красивы, умны, с вами приятно общаться, а главное, есть о чем. Я думаю, из вас выйдет прекрасная мать моему сыну. А Карина как была шлюхой, так всегда ей и будет… — честно признался он.

Ирина будто находилась в прострации и совершенно не соображала, что происходит вокруг. Все это просто не укладывалось в голове. Замуж за Бушина? Да как такое вообще возможно?

— Но вы же не любите меня.

— Смешно в вашем возрасте рассуждать о любви, — расхохотался Адольф Михайлович, а затем пояснил причину такой реакции: — Для удачного брака вполне достаточно простого уважения.

— Я не очень понимаю, как вы себе это представляете… — Ира покачала головой в надежде очнуться ото сна.

— Очень просто. Я уже не молод, скоро придется уйти отсюда и заняться чем-то другим. С вами мы заключим взаимовыгодную сделку: я получу жену и ребенка, а вы относительную свободу, власть и доступ к моим деньгам.

— А если, выбравшись отсюда, я заявлю на вас в полицию? — задала Романова вполне логичный вопрос.

— Ирина Алексеевна, ей богу, вы как маленькая. И что вы мне предъявите? У меня такие связи, что, убей я вас в здании суда, отделался бы легким испугом.

Ира нервно сглотнула, сомневаться в его словах не приходилось.

Управляющий прошел за стол, открыл один из ящиков и, достав два документа, вернулся на место.

— Вот это, — он положил перед ней бумаги. — Ваш контракт. Я готов разорвать его, если вы подпишете здесь.

— Что это?

— Брачный договор.

Ира мельком взглянула на свой контракт, она прекрасно помнила тот момент, когда подписывала его, полностью доверившись Тимуру. Затем взяла другие бумаги. Руки тряслись, но Романова старалась сконцентрироваться исключительно на тексте, отбросив посторонние мысли. Но чем больше она вчитывалась, тем больше осознавала, на какую жизнь себя обречет, если подпишет этот договор. Она станет практически бесправной рабыней, однако сейчас ее положение было не лучше. Дочитав до конца, Ира отложила документы в сторону и взглянула на Адольфа Михайловича.

— Что будет, если я не соглашусь? — дрогнувшим голосом спросила она, хотя догадывалась, что такой вариант вряд ли его устроит.

— Естественно, я не буду вас принуждать, я же давал слово, — пообещал Бушин и перечислил ее перспективы: — Вы будете работать, как и все здесь, не имея никаких привилегий, и лишитесь моего расположения, безусловно.

— Я могу подумать?

— Можете, до завтра.

— Хорошо, я могу идти?

— Ирина Алексеевна, — окликнул он, и Романова обернулась. — Надеюсь, этот разговор останется между нами.

Она лишь молча кивнула и вышла за дверь.

Москва. Управление уголовного розыска

Получив втык от начальства за проваленную операцию, Дымов вернулся в свой кабинет в отвратительном настроении. Он ненавидел работать под чьим-либо руководством и с трудом уживался с начальниками. Только с Зиминой ему удалось более-менее найти общий язык, да и то не сразу Стас смирился с тем, что именно она стала начальником ОВД, а не он.

Так и сегодня, стоя на ковре в кабинете генерала, Дымов еле сдерживался, чтобы не вставить пару ласковых слов, и все-таки сумел совладать с эмоциями. В конце концов, его оправдания не имели никакого значения и по сути Виктор Викторович был прав — преступников упустили, улики не добыли, а уж кто в этом виноват, не так важно.

Стас сел за стол и открыл ноутбук. Весь день он искал информацию по Байдину Глебу Аркадьевичу, коллеге Зиминой и по совместительству любовнику их общей начальницы, но, как назло, ничего, кроме положительных характеристик, не находил — ну просто мечта, а не сотрудник. Пробивать его по своим каналам Дымов не хотел, по крайней мере пока. Это дело было слишком важным и ценным, и он понимал, что должен действовать предельно осторожно, но, как подобраться к нему ближе, Стас еще не придумал.

Где-то под кучей бумаг завибрировал телефон. Пошарив на столе и небрежно отложив некоторые документы в сторону, Дымов взял в руки мобильный и внимательно посмотрел на дисплей.

— Блядь, этого еще не хватало, — негромко выругался и, откинувшись на спинку кресла, все же принял вызов. — Да.

— Пожалуйста, помогите — раздался взволнованный мужской голос на другом конце провода.

— Что случилось? — спокойно спросил Стас, но внутренне напрягся. Резко выпрямился и облокотился на стол.

— Они меня убьют, — заикаясь, произнес Рома. Он был так сильно напуган, что просто не мог говорить внятно.

— Кто?

— Эти люди из клуба.

Дымова начинала нервировать вся эта ситуация. Вытягивать каждое слово клещами он не собирался.

— Или ты сейчас нормально объясняешь, что произошло, или разбирайся сам, — предупредил так, что сомневаться не приходилось.

— Они заподозрили меня в сливе, — голос звучал все так же прерывисто, будто за парнем кто-то гнался.

— Как ты это понял?

— Мне назначили встречу сегодня вечером.

Такой ответ Стаса не убедил. Мало ли для чего он им понадобился… Очевидных поводов, чтобы бить тревогу, не было.

— И че? Может, они хотят передать тебе новый заказ.

— Нет, заказы приходят в сообщениях. Эти люди никогда не приезжают лично, — пояснил Рома.

Дымов замолчал на несколько секунд, обдумывая полученную информацию и прикидывая в голове дальнейший план действий. Будь на месте Куликова любой другой, Стас не стал бы даже продолжать разговор — плюнул бы и занялся своими делами, но Рома являлся Таниным сыном, и только это его спасало. Дымов просто не мог поступить иначе, и сам ненавидел себя за слабость.

— Помогите, мне страшно.

— Ты знал, на что шел.

— Я не думал, что все так… Пожалуйста… Я… — отчаянно зарыдал парень, всхлипывая практически после каждого слова.

— Заткнись и слушай меня внимательно, — отрезал Стас, не желая больше слушать это нытье. — Через два часа ты должен быть на том же месте, с вещами.

— Я понял, спасибо, — оживился Рома.

— Жди меня там, я что-нибудь придумаю.

Московская область. БО «Васильки»

После нескольких часов, проведенных в одиночестве, Романова была выжата, как лимон, мозг просто плавился от избытка мыслей, но решение так и не находилось. Осознав, что больше так продолжаться не может, она покинула спальню и, сделав несколько шагов, постучала в дверь, но Тимура не оказалось в комнате.

Чувствуя приближающуюся паническую атаку, вышла на воздух, чтобы хоть как-то охладить не справляющийся с нагрузкой мозг, и опустилась на скамейку в отдалении от главного корпуса.

Вечерняя прохлада подействовали отрезвляюще. Глубоко вдыхая свежий, обжигающий легкие воздух, Ира ощущала, как становится лучше. Озираясь по сторонам, искала Громова — ей очень нужно было с ним поговорить.

Увидев, как он вошел на территорию через центральные ворота, Романова поднялась на ноги, пытаясь привлечь к себе внимание, но Тим ее не заметил, быстрым шагом направился в здание.

— Тимур!

Громов остановился и, окинув ее взглядом, сменил траекторию движения.

— Привет, — Ирина улыбнулась помимо воли.

Взлохмаченные влажные волосы делали его похожим на озорного мальчишку, на хулигана из соседнего двора.

— Я из конюшни, — коротко пояснил Тим, перехватив ее оценивающий, заинтересованный взгляд.

Весь день он никак не мог найти себе место, нехорошее предчувствие не отпускало, а после того, как управляющий вызвал Романову к себе, и вовсе раздулось до огромных масштабов бедствия. Не придумав ничего лучше, Тимур отправился на конюшню, чтобы отвлечься от своих переживаний, но даже длительная непрерывная скачка галопом не сумела вытеснить тяжелые мысли об Ирине.

— Что случилось? — спросил он после недолгого молчания. Всматривался в ее лицо и силился понять, насколько все серьезно. Ведь Бушин мог сделать все что угодно.

Ирина не ответила. Лишь потупила взгляд и, присев на лавочку, спрятала лицо в ладонях.

— Ир, не молчи. Ты же у Бушина была? Что он хочет? — учинил ей допрос не на шутку встревожившийся Громов.

— Откуда ты знаешь?

— Я знаю все, что касается тебя.

— Что он хочет? — усмехнувшись, повторила Романова его вопрос.

— Ну говори же.

— Он хочет, чтобы я стала его женой, — едва слышно проговорила она, слова давались с трудом, будто застревая в горле.

— Что? — возмутился Тимур. Даже в самом страшном сне он не мог себе представить такой вариант.

Ира рассказала ему все, что происходило в кабинете Бушина, со всеми подробностями. Громов слушал внимательно, не перебивая, но ему никак не удавалось уловить самую суть, понять, для чего управляющий предлагает ей замужество.

— Тимур, что мне делать? — обреченно спросила Романова и, подняв голову, умоляюще посмотрела на него.

— Я не знаю…

Такой исход он не рассматривал даже в худшем раскладе, поэтому не был готов сразу высказать свое мнение.

— В прошлый раз… Ты знал… — Ирина вспомнила их эмоциональный разговор перед красной комнатой и ждала примерно того же, хотела, чтобы Громов вселил в нее уверенность, чтобы взял на себя ответственность.

— В прошлый раз все было по-другому, да и тогда ты была права. Это твоя жизнь, и я не имею права решать за тебя. Только ты знаешь, как и с кем будет лучше тебе.

— А если я хочу, чтобы у тебя было это право?

— В сравнении с Бушиным у меня нет шансов. Я не в состоянии ничего тебе дать, ни освободить, ни защитить от этих чертовых извратов. Блядь, я даже не изменять тебе не могу. Ничего, Ира, ни-че-го.

— Значит, ты вот так просто от меня откажешься? — уточнила Романова и вскочила с места. Было обидно до слез, ведь она рассчитывала на поддержку, а Тимур просто-напросто отвергал ее.

— Не просто, — тихо произнес он и, сглотнув ком горечи, добавил: — Но мешать не стану.

— Я думала, между нами…

— Сейчас это не имеет никакого значения. В первую очередь, думай о себе и своей безопасности.

Так и не получив желаемой поддержки, Ирина рассердилась и демонстративно направилась к главному корпусу.

— Ир, — окликнул ее Громов, и она все же остановилась. — Я поддержу любое твое решение и помогу, чем смогу, в любом случае.

Ирина не до конца поняла смысл сказанной фразы. Что он хотел этим сказать, для нее оставалось загадкой. Утвердительно кивнув, она молча ретировалась, оставив Тимура в одиночестве.

Тула. Квартира Куликовой

Таня сидела за столом и ковырялась вилкой в салате. По телевизору транслировали какой-то популярный сериал про хоккеистов, но она даже ни вникала в сюжет — все мысли были заняты только сыном. В последние два дня Куликова так сильно переживала за него, что не могла больше ни о чем думать, лишь работа на время выдергивала ее из навязчивого состояния. Она старалась не накручивать себя понапрасну, но материнское сердце подсказывало — что-то не так.

Рома не отвечал ни на звонки, ни на смс, и это стало тревожным сигналом. Сначала Таня списывала все на высокую нагрузку в учебе, занятость, но в конце концов поняла, что из института звонили не просто так.

Есть совершенно не хотелось, кусок в горло не лез. Решительно отодвинув тарелку, она встала из-за стола и вышла в коридор. Достала из сумки телефон и набрала знакомый номер, но не сразу решилась позвонить.

— Капитан Куликов, — представился мужчина.

— Петь, привет, это Таня.

— Наконец-то вспомнила о том, что у тебя есть законный муж?

— Бывший, — автоматически поправила она. — Я не по этому поводу. Ты с Ромой давно созванивался?

— На днях, а что? — Петя немного напрягся.

— Все нормально у него? — обеспокоенно поинтересовалась Таня. Она знала, что у мужчин есть свои секреты, и надеялась, что Петр хоть как-то прояснит ситуацию.

— Вроде да, — неопределенно ответил он. — Че случилось-то?

— Из института звонили, сказали, что на парах он не появляется, и грозились его отчислить. Я звоню, а он трубку не берет.

— Не слышит, наверно, — предположил Куликов и, усмехнувшись, добавил: — Да ты вспомни, какими мы были в его возрасте, одна любовь в голове, не до учебы совсем.

— Может, ты и прав, — уже спокойнее произнесла Таня. — Но я все равно переживаю. Поговори с ним, пожалуйста.

— Ладно, смену сдам и позвоню.

— И мне сразу перезвони.

— Хорошо.

— Давай, жду.

Завершив вызов, Куликова вернулась на кухню и подошла к окну. Несмотря на июньскую жару, небо сгустилось тучами, собирался дождь. Резкая вспышка молнии заставила вздрогнуть, и в следующую секунду раздался гром. Таня задернула штору и опустилась на стул. В голове мелькнула мысль позвонить Дымову и попросить о помощи, но тут же погасла — она и так нагрузила его своими проблемами.

Неизвестность угнетала, но Куликова не отчаивалась, терпеливо ожидая новостей от Петра.

Московская область. БО «Васильки»

Громов смотрел Ире вслед, сражаясь с желанием все исправить, догнать ее и запретить даже думать о браке с другим мужчиной, но он прекрасно понимал, что, возможно, это ее единственный шанс на спасение. Его естество отчаянно противилось происходящему, эмоции кипели в груди, как лава в жерле вулкана. От одной лишь мысли, что Бушин ласкает ее податливое тело, целует мягкие губы, уничтожающая волна гнева прокатывала по телу.

Сжав спинку скамейки так, что побелели костяшки пальцев, Тимур пытался предотвратить неминуемое извержение. Опустив голову вниз, глубоко дышал и медленно считал до десяти. Он не хотел терять любимую женщину, но сейчас на первый план выходили не его чувства и желания, а ее безопасность, ее жизнь. И, скрипя зубами, Громов признавал, что один Бушин лучше сотни извращенцев, однако смириться с этим было выше его сил.

В любом случае, теперь от него ничего уже не зависело — Тим предоставил столь сложный выбор Ирине. Пусть сама определится, что ей нужнее. А он малодушно пообещал принять любое ее решение… Да черта с два он его примет! Как он сможет согласиться с тем, что его женщина стала чужой? Но пойти против Бушина в открытую он вряд ли осмелится… Сейчас Тимур был готов на все, лишь бы защитить ее, даже в ущерб себе, поэтому оставалось только ждать вердикта судьи.

***

Романова вернулась в свою комнату. Злилась на себя, на Громова и на весь остальной мир, но легче от этого не становилось — она по-прежнему не знала, что делать. Слова Тимура эхом звучали в голове. Он был честен, ничего не обещал, говорил как есть. Да лучше бы отказался от нее… Послал бы куда подальше, тогда ей проще было бы принять важное решение.

Но он не отказался, а предоставил ей этот мучительный выбор: любовь или свобода? В прошлый раз Ира выбрала свободу… Но если бы она имела возможность отмотать время назад, поступила бы по-другому? Однозначно, да! Но сейчас дела и правда обстояли иначе, нужно было точно просчитать все плюсы и минусы. Как назло, Инга весь день отсутствовала, а посоветоваться Ирина могла только с ней.

Приняв теплый душ и забравшись под одеяло, Романова попыталась представить во всех красках, что будет, если она согласится на предложение управляющего. Да, она ни капли не любила его, но и Кирилла, в общем-то, тоже, и, тем не менее, прожила с ним много лет. Отключив мешающие эмоции, Ира рассуждала здраво. Что ее ждет здесь? Неминуемая смерть: или ее убьет кто-нибудь из клиентов, или она наложит на себя руки, не выдержав жестоких издевательств…

Бушин же даст ей необходимую защиту. Естественно, с ним тоже придется спать, но со временем Ирина должна привыкнуть к этому. И все бы ничего, только как она сможет жить без Тимура, постоянно думая о том, что было бы если…? Зато будет жить! Ходить по любимым улицам, радоваться мелочам, но забыть об этом кошмаре вряд ли получится…

Ира устало прикрыла глаза, все ее веские аргументы разлетались в щепки при воспоминании о прошлой ночи. Его слова, взгляд, полный нежности, его поцелуй, легкий, но так похожий на клеймо. Тим будто установил свое незримое право на нее, а она не оспорила, покорилась.

Тогда почему он не потребовал послать Бушина подальше? Испугался последствий? Разве она просила у него защиты или верности? Нет, ей просто было важно знать, что она нужна ему. Романова горько усмехнулась. Все то время, пока она находилась на базе, Громов решал за нее, всегда знал, как поступить и брал на себя ответственность за них двоих. Она часто не слушалась, но в итоге Тимур оказывался прав. Ира так к этому привыкла, что сейчас, когда он переложил ответственность на нее, растерялась, напрочь забыв о том, что в семье с Кириллом главной была она. Громов вынудил ее вынести приговор им обоим.

Ирина потерла глаза пальцами: как же тяжело решиться на что-то… Судить людей, строго следуя букве закона, в разы проще, чем себя. Так и не придя к определенному ответу, Ира отвернулась к стене в надежде хотя бы немного поспать.