Глава 50

Московская область. БО «Васильки»

Вздрогнув от ночного кошмара, Громов открыл глаза — за окном уже светало. Несколько секунд ему понадобилось, чтобы прийти в себя и почувствовать тяжесть тела любимой женщины. Страхи ненадолго отпустили, но лишь для того, чтобы с новой силой наброситься на свою жертву.

Поняв, что заснуть уже не получится, Тимур аккуратно переложил Ирину на подушку и, встав с кровати, подошел к окну. Легкий туман окутал землю мягким покрывалом, но солнце, палившее золотыми лучами, вскоре поднялось, и он быстро растаял, оставив после себя лишь капельки росы на ярко-зеленой траве.

Громов старался ни о чем не думать. Тревожные мысли помимо воли пробрались в сознание. Сколько бы он ни бегал от себя, тяжелое решение принять все равно придется. Тянуть больше некуда — день икс настал. Неприятные мурашки пробежали по коже. Сегодня должно было решиться все и для всех. Тим поставил на кон все, пошел ва-банк, и проиграть означало умереть. Он больше не боялся, просто не имел на это права. Уверенно душил в себе все сомнения, стирал мешающие эмоции. Сегодня ему нужен был только холодной, расчетливый ум и никакой лирики.

Взгляд случайно зацепился за отражение в окне: Ира спокойно спала в его постели, такая родная и любимая. Хотелось вернуться к ней, прижаться, что есть сил, и никогда не отпускать… Тимур стиснул зубы и заставил себя переключить внимание на природу за окном. Времени до вечера оставалось очень мало, а ему еще предстояло продумать план «Б». На случай, если Стрельцов все же не приедет.

Романова зябко поежилась и нехотя открыла глаза. Не обнаружив рядом Громова, нахмурилась, и, плотнее закутавшись в одеяло, приподнялась на локтях. Увидев силуэт Тимура у окна, она улыбнулась и невольно залюбовалась им. Сильный, мужественный и решительный, он стал для нее всем: ее воздухом, ее смыслом. Ира уже не представляла себя без него, даже не хотела представлять. Тим подарил ей целый мир, наполненный теплом и нежностью. Их любовь, как дикий цветок на камне, появилась из ниоткуда и, вопреки всему, расцвела. Неожиданно для себя она поняла, что готова на все ради этой любви. Перспектива стать проституткой больше не казалась ей чем-то невообразимым. Ирина вдруг ощутила четкую уверенность в своих силах, она стала решительнее.

Тимур сделал ее такой. Его поддержка и опора дали необходимый запас ресурсов, и сейчас Ира была способна хладнокровно продать свое тело, чтобы сберечь душу. Ей надоело бояться и прятаться за крепкую спину Громова — она должна помочь ему бороться за их любовь. Только вместе они смогут все преодолеть, с достоинством вынести уготованные испытания. Романова наконец осознала, что выбраться из этого злосчастного места не удастся, приняла ситуацию как данность и теперь пыталась подстроиться под новые реалии.

В условиях постоянной опасности все чувства обострились. Она не думала о будущем, хотела быть счастливой здесь и сейчас, не оглядываясь каждый раз на свое прошлое, незапятнанную репутацию, — кому все это надо? Лично ей нужен только Тимур! Да и какая разница, кто и что о ней скажет, если она любит и любима?

Еще раз взвесив все за и против, прежде чем принять окончательное решение, Ира завернулась в одеяло и встала. На цыпочках подошла к Громову и, обняв его за талию мягко, потерлась щекой о плечо.

— Ты почему не спишь? — спросил он.

— Без тебя не спится, — нежно улыбнувшись, ответила Ирина и начала покрывать его кожу легкими поцелуями, чтобы снять напряжение в мышцах. — А ты чего здесь?

— Бессонница… Иди ко мне, — Тим поддался порыву и, выведя ее вперед, обнял сзади.

— Как красиво, — мечтательно протянула Ира, откинувшись ему на грудь. Ей было хорошо и спокойно, чувство абсолютного счастья наполнило душу.

— Да, красиво, — сухо согласился Громов, совершенно не обращая внимания на природу. Судорожно пытался запомнить последние минуты рядом с любимой женщиной, ее неповторимый запах, мягкие пушистые волосы, счастливую улыбку и до невозможности красивые голубые глаза. Как он проживет без нее? Скорее всего, больше они не увидятся. Но Тимур сделал этот нелегкий выбор, и ни за что не отступит. Ответственность тяжким грузом давила на плечи, сминала его, будто многотонная плита, но он держался изо всех сил. Ради нее…

— Я приняла решение, — в тишине комнаты ее спокойный голос резанул слух. Громов напрягся и посмотрел на нее через оконное стекло. — Я готова спать с клиентами. Не нужно ничего придумывать, я хочу быть как все.

Ира сама удивилась, насколько легко ей дались слова. Так просто и естественно, словно собралась сходить в магазин. Видимо, долгое заточение наложило определенный отпечаток. А возможно, благодаря Тимуру она стала относиться к сексу проще. Хотя это уже не играло роли. Главное — она знала, на что идет.

— Почему? — удивился Громов, явно не ожидавший такого поворота.

Романова развернулась к нему лицом и нежно провела ладонью по щеке.

— Я не могу больше смотреть, как ты переживаешь, пытаешься что-то придумать, изводишь себя. Я просто хочу, чтобы мы были вместе и счастливы, я готова заплатить эту цену, — ее голос звучал уверенно, сомнений в том, что она настроена серьезно не оставалось.

— И ты думаешь, я приму такую жертву? — Тим восхищался ее смелостью, совсем недавно она так яростно оберегала свою честь, а сейчас с легкостью готова ею пожертвовать ради него. Только он знал, с каким трудом ей далось это решение. Ира непременно выполнила бы его, если бы он позволил. Но он не позволит!

— Другого выхода нет…

— Если ты его не видишь, еще не значит, что его нет, — ответил Тимур и, слабо улыбнувшись, прижал Ирину к себе. — Расслабься, я все решу.

— Я так тебя люблю, — прошептала она, уткнувшись носом в его шею.

Тим промолчал, лишь крепче стиснул руки.

Несколько минут они стояли молча, наслаждаясь теплотой и близостью друг друга, никто не решался разомкнуть объятья.

— Тебе пора, — наконец произнес Тим и едва ощутимо поцеловал Иру в висок. — Сегодня будет тяжелый день.

— Да.

— Надень сегодня брюки.

— Но… У меня же не эти дни, — смутившись, возразила она. Обсуждать женскую физиологию с Громовым было непривычно. Брюки надевали девушки только во время критических дней, в остальное же время эта форма одежды являлась страшнейшим табу.

— Кто об этом знает, кроме тебя и меня? — поинтересовался Тимур и улыбнулся, заметив нежный румянец на ее щеках. «Такая ты еще девочка, моя женщина», — подумал он про себя.

— Не знаю. Может, Инга…

— Она болтать не будет, надевай спокойно.

— А что я буду делать на следующей неделе, второй раз же не смогу их надеть?

— Ир, ты мне веришь?

— Верю.

— Просто сделай так, как я говорю.

— Хорошо, — наконец согласилась Ирина и, скинув одеяло, пошла собираться, демонстрируя все прелести своей фигуры.

— Вот и славно, — довольно заключил Громов и впился жадным взглядом в ее тело. Оно было идеальным, мягкие женственные изгибы притягивали, словно магнит. В любой другой ситуации Тим с радостью поддался бы на провокацию, только не сейчас. Он с огромным удовольствием наблюдал, как Ира одевается, но ничего не предпринимал. Поборов свое желание в зачатке, мужественно выдержал эту сексуальную пытку.

Москва. Квартира Зиминой

С тех пор, как Алексей пропал, прошло уже четыре дня, но Елена не переставала о нем думать ни на секунду. Горькая обида и разбитые ожидания грузно осели на израненной душе. И после разговора с Дымовым стало немного легче, этого хватило, чтобы продолжать нормально работать и даже натянуто улыбаться. Мысли о расставании постепенно сменялись непонятной тревогой: вдруг с ним что-то случилось, а она, как идиотка, навоображала себе всякую ерунду?

Выпив чашку кофе, Зимина набралась смелости и позвонила Хабарову на рабочий телефон.

— «Рэд Кампани», меня зовут Светлана. Чем я могу вам помочь? — трубку взяла секретарша.

— Соедините меня с Алексеем Хабаровым?

— Он сейчас занят, — соврала Голковская, сразу узнав Елену по голосу, и не отказала себе в удовольствии унизить соперницу. — Ему что-нибудь передать?

— Да, скажите, что звонила Елена Зимина. Пусть наберет, как освободится.

— К сожалению, это невозможно, — Света театрально изобразила сочувствие, а внутри уже праздновала свою победу. — Алексей Николаевич просил не соединять с вами.

— То есть как? — удивилась она, словно ожидала услышать другой ответ.

— Вот так. Всего доброго, — отрапортовала Светлана и положила трубку.

Зимина даже не успела отреагировать — в следующую секунду раздался звонок в дверь. Оставив телефон на столе, она вышла в прихожую и щелкнула замком.

— Привет, Лен, — на пороге стоял Страхов.

— Дима?

Московская область. БО «Васильки»

Увидев, как машина Стрельцова въехала на территорию базы, Тимур облегченно выдохнул и вошел в главный корпус. Бушин должен был скоро вернуться, и это напрягало — провернуть придуманную схему при нем во сто крат сложнее.

Оказавшись в баре, Громов сразу же направился к своему рабочему месту, и через пару минут на стул рядом с ним опустился Олег.

— Привет, — поздоровался он и заказал себе пива.

— Привет, — отозвался Тим, не поворачивая головы. Он напряженно наблюдал за тем, как виски плещется на дне бокала.

— Не передумал?

— Нет. Все готово?

— Все, что от меня зависело, я сделал, — отчитался Стрельцов и сделал большой глоток. Он тоже нервничал, но не хотел показывать это другу.

— Спасибо.

— Сочтемся. Дымов, кстати, был в бешенстве, — шепотом произнес Олег, пытаясь разрядить обстановку.

— Ничего, ему полезно, — улыбнулся Тимур, представляя, как Стас возмущался.

— Это точно, — поддержал товарищ и, не сдержавшись, рассмеялся. Переведя взгляд на входную дверь, он кивнул вошедшей в бар Ирине. — Твоя пришла.

Громов почувствовал ее взгляд, но не сумел заставить себя повернуться, тело застыло в одной позе и не слушалось.

— Она знает? — Стрельцов переключил его внимание на себя.

— Еще нет.

Тимур оттягивал тот момент, когда придется рассказать Ире правду. Не представлял, как выдержит это сам и какой будет ее реакция.

— А если откажется?

— Не откажется.

Он с силой стиснул зубы — ни за что не позволит ей отказаться. Его начинало колотить от волнения, чтобы хоть как-то унять внутренний мандраж, Громов заказал себе еще виски и залпом осушил бокал.

— Легче стало? — Олег достал из кармана деньги за ночь с Ириной и положил их на барную стойку. Администратор тут же забрал купюры и, пересчитав, кивнул Тимуру.

— Нет.

Увидев вошедшую в зал Карину, Тим поднялся со стула и направился к ней, оставив Олега одного.

Поравнявшись с ней, приобнял за талию и отвел в сторону.

— Мурчик, как неожиданно, — Базанова прильнула к нему всем телом.

— Ты готова?

Громов боялся, что она передумала, в этом случае ему пришлось бы менять весь план и сильно подставляться самому.

— А я как пионер, — обворожительно улыбнулась девушка и призывно облизнула губу. — Всегда готова.

Тимур взглянул на часы и, мысленно прикинув, сколько времени ему понадобится на разговор с Романовой, сказал:

— Дай мне пятнадцать минут.

— Как скажешь.

Заметив, что Ира на них смотрит, Карина обняла Тима за шею и смачно чмокнула в губы, оставляя ярко-красную печать.

Он не ответил, но и не оттолкнул, а дождавшись, пока спектакль закончится, стер с губ помаду и отошел.

Ирина неприятно поморщилась, но не придала значения этому действию. Она была твердо уверена в том, что Тимур принадлежит только ей, а все остальное — мелочи, не стоящие ее внимания и нервов.

В следующую секунду он подошел к ней.

— Как ты?

— Нормально, — Ира лишь пожала плечами и беззлобно поддела его, протягивая салфетку: — Помаду хоть вытри.

— Пойдем со мной, — проигнорировал он ее шутку и двинулся к выходу, вытирая по дороге губы.

Ирина послушно встала и последовала за ним. Тревога закралась в душу, она предчувствовала какую-то беду. Громов был не такой, как всегда, — чужой, холодный и отстраненный. Она не знала, чего-ждать от него. Липкие щупальца страха уже проползли в сердце, заставляя его болезненно сжиматься.

— Тимур, я что-то сделала не так? — поинтересовалась Романова, как только они вышли из зала.

— Все так, — сухо бросил он, даже не удостоив ее своим взглядом.

— А почему тогда ты злишься?

— Я не злюсь.

Ира замолчала, поняв, что Тим ничего ей не скажет, пока не захочет сам. Значит, нужно просто ждать, но чего…

***

Громов прошелся по комнате и привычно отвернулся к окну. Никак не мог подобрать нужные фразы. Рассказать Ире все — значит, уничтожить ее собственными руками. А разве он способен причинить ей боль? Ведь обещал защищать от всего плохого… Несказанные слова больно царапали горло, но их нужно было произнести.

Романова приблизилась к нему и попыталась обнять за плечи, но он небрежно скинул ее руки и, перехватив удивленный взгляд в отражении окна, повернулся к ней.

Видя, как желваки играют на его лице, Ира нервно сглотнула. Ситуация нравилась ей все меньше.

— Сегодня ты уезжаешь домой, — бесстрастно произнес Тимур.

Сердце Ирины замерло на несколько секунд, а затем забилось в ускоренном ритме.

— Как? — спросила она, боясь поверить, что это не сон. Неужели они наконец выберутся отсюда?

— Неважно.

— А ты?

— А я остаюсь здесь, — так же безучастно пояснил он, не реагируя на панику, отразившуюся в ее глазах.

Улыбка медленно сползла с лица. До нее постепенно доходил смысл сказанных слов. «Тим предлагает мне свободу без него? Это маразм! Неужели до сих пор не понял, что все, что мне нужно — это он!» — моментально пронеслось в голове.

— Тогда я тоже остаюсь! — заявила Ира и, упрямо скрестив руки на груди, продолжила: — Я никуда не поеду без тебя!

— Это не обсуждается! — грубо отрезал Тимур и сразу дал понять, что торговаться бессмысленно. Он все решил и не собирался уступать ни на йоту.

— Но почему? Я хочу остаться с тобой, — недоумевала Ирина. Еще утром все было хорошо, она чувствовала себя счастливой, а сейчас земля дрожала под ногами.

— Потому что я не хочу, чтобы ты оставалась со мной, — Громов нанес первый удар.

— Я не понимаю… А как же мы?

— Нет никаких «нас» и никогда не было. Просто секс, просто хорошо провели время, — сжав кулаки так, что побелели костяшки пальцев, холодно произнес он. Второй удар оказался не менее жестким. Тим презирал себя за то, что причинял ей боль. Но по-другому Ира не сдастся, ему придется играть свою роль до конца. Настолько реалистично, чтобы она поверила. Пусть возненавидит его, проклянет, главное — спасется. Он должен ее отпустить, должен дать шанс забыть весь этот кошмар и начать жить заново. Возможно, когда-нибудь, она простит его.

Его слова хлестали, как плетка, оставляя на сердце кровоточащие раны. Глаза наполнились слезами, но Ирина сдерживала их.

— Ты же говорил, что любишь меня.

— Я врал.

Первые горячие дорожки потекли по ее щекам, и каждая капля падала прямо на сердце Тимуру, прожигая его до основания, словно кислота. Он мужественно терпел, ни один мускул не дрогнул на его лице: многолетний опыт работы в органах помогал сохранять спокойствие. Слишком многое было поставлено на карту.

Слезная пелена застилала глаза. Помимо воли в памяти всплывали самые ценные моменты, проведенный с Громовым. Его нежность и забота не могли быть фальшивыми, его глаза не могли врать. Этого просто не укладывалось в голове!

— Я тебе не верю! — крикнула Ира, но голос предательски сорвался. — Слышишь? Не верю! Ты же любил меня, я чувствовала это! Это не могло быть неправдой… — проскулила она и устало опустилась на кровать.

— Твоя истерика абсолютно бесполезна. Ты все равно уезжаешь, даже если мне придется тащить тебя за волосы, — Тим вложил в свои слова всю грубость, на которую только был способен.

— Объясни, что случилось?

— Твой муж заплатил за побег…

От его слов внутри что-то оборвалось. На пару мгновений повисла напряженная пауза. Ира переваривала полученную информацию и никак не могла поверить в ее правдивость. Все это казалось дурным сном. Кирилл? Деньги? Откуда? Зачем? Вопросы множились в голове, а ответы не находились. Она чувствовала, что летит в пропасть. Крепкая рука, так долго удерживающая ее на краю, испарилась. Тимур подло толкнул ее, фактически сбросил вниз.

— Ты предал меня, как Иуда? — разочарованно спросила Романова, поднимая на него глаза.

— Ничего личного, просто деньги.

— И сколько же стоят твои тридцать серебряников? — усмехнулась она сквозь слезы. За какую цену он продал их любовь?

— Это закрытая информация.

— Господи, что ты говоришь? — Ирина обхватила голову руками. Весь мир рушился на глазах, погребая ее под руинами.

— Прости, — прошептал Тим и отвел глаза, не в силах наблюдать, как она страдает.

— Прости?! Тимур, посмотри на меня!

Он нехотя повернулся и спокойно выдержал ее отчаянный взгляд. Ира невольно отшатнулась: ни капли нежности, только холодные осколки равнодушия.

— Ты так нужен мне.

— Но ты мне не нужна, — тихо сказал Громов и, чтобы не осталось никаких сомнений, добавил: — Я люблю другую женщину.

— Карину?

— Да.

Его слова ядовитыми иглами пронзали душу насквозь. Ирина уже не пыталась прятать эмоции: какой смысл вспоминать о гордости, когда сердце рвется на лоскуты? Она металась внутри себя, как загнанная львица, и не понимала, как жить дальше, что делать. Тимур создал ее мир, а сейчас он превратился в пустыню. Не осталось ничего, кроме песка и праха рухнувших надежд.

— Зачем ты тогда все это начинал?

— Я хотел тебя, — честно признался Тим. Ему было не легче, но он не имел права проявлять слабость. Переживал свою боль внутри, выл раненым зверем, но выглядел невозмутимо и сосредоточенно.

— А теперь расхотел? — грустно усмехнулась Ира.

— Надоела, — насмешливо произнес Громов. Он уничтожал ее, каждой фразой убивал все живое, выжигал жарким огнем те волшебные мгновения, что были между ними.

— Ты жесток.

Сейчас Ирина видела перед собой совсем другого человека. Тимур был груб и безжалостен, таким она его не знала. Неужели так ошиблась в собственных чувствах? Неужели Громов сумел настолько внушить ей свою любовь, что она раскрыла ему душу, без оглядки бросилась в омут с головой. А что получила взамен? Разбитое в очередной раз сердце и уничтоженную жизнь.

— Какой есть, — Громов поставил точку в разговоре.

Он умышленно жег мосты, зная, что они больше не встретятся, не хотел, чтобы Ира держалась за прошлое. Она должна жить и дышать полной грудью. А он… Тихо сдохнет в этом чертовом аду.

Взглянув на часы, Тимур произнес короткое «нам пора» и, бесцеремонно взяв Романову за руку, потащил за собой. Она не сопротивлялась, находилась в какой-то прострации и послушно следовала на ним. Было совершенно безразлично, куда ее ведут и зачем, ведь она все равно уже умерла.

Как только они вышли на улицу, свет погас на всей территории. Громов тихо выругался, понимая, что не успевает довести Иру до вип-дома, и, рискнув, резко сменил траекторию движения. Аккуратно, не создавая лишний шум, открыл машину Стрельцова и начал вытаскивать из багажника хлам, приготовленный специально для этой операции.

Ирина молча наблюдала за его действием, не выказывая абсолютно никаких эмоций. Смирилась с неизбежным. Еще чуть-чуть, и этот кошмар закончится. И больше никогда она не увидит Тимура, не насладится его любящим взглядом, не ощутит нежность рук и тепло губ…

— Залезай, — услышала она взволнованный голос над ухом и вздрогнула.

Осознание происходящего медленно заполняло мозг. Представив свою дальнейшую жизнь, Ира ужаснулась. Она не хотела, не могла так поступить. Тим нужен был ей, как воздух. Без него она просто погибнет, ведь они одно целое, их нельзя разлучать.

— Нет, — Романова отрицательно замотала головой и начала вырываться. — Отпусти меня, я никуда не поеду!

— Поедешь, — сквозь зубы процедил Тимур, понимая, что просто ничего не получится. Разве способна эта упрямица сделать хоть раз так, как он просит?

— Пожалуйста, позволь мне остаться, — умоляла Ирина, вновь заливаясь слезами. Тело ее била крупная дрожь.

— Нет.

— Я не буду тебе мешать, просто позволь мне видеть тебя хотя бы издалека, все что угодно, только не выгоняй меня. Тимур, я не смогу без тебя. Я так люблю тебя! Ну пожалуйста!

— Хватит!

Громов резал по живому. Слишком глубоко они проросли друг в друга, чтобы просто расстаться. Невыносимо больно… Он без анестезии отрывал ее от себя, спасал тело, предавая, убивая израненную душу. Его сердце обливалось кровью при виде ее мучений, и только благая цель позволяла оставаться непреклонным.

— Ну я умоляю тебя, — жалобно простонала Ирина. — А хочешь, я на колени встану?

— Да, прекрати ты наконец! — не вытерпев, рявкнул Тимур и сильно встряхнул ее за плечи.

— Пожалуйста, — шептала она, как молитву, одними губами и смотрела в его глаза в надежде найти в них хоть что-то человеческое.

Но Тим оказался глух к ее мольбам. Заметив, что ее истерика стремительно набирает обороты, он не придумал ничего лучше, чем заткнуть рот поцелуем. Ира дернулась от неожиданности и замолчала. Громов жестко сминал соленые от слез губы, не позволяя себе ни на секунду расслабиться. Этот поцелуй больше напоминал наказание.

Скользнув ладонями по спине вверх, Тимур нажал на несколько болевых точек на шее, и буквально через секунду Ирина обмякла в его руках. Крепко прижал ее к себе, стараясь запомнить все в мельчайших подробностях. Нежно поцеловав на прощание, он уложил ее в багажник и достал скотч. Решил перестраховаться — не вовремя очнувшаяся Ира могла испортить всю операцию.

Скрутив ее руки и ноги, Громов аккуратно приклеил липкую ленту на губы и принялся складывать вещи обратно. И неожиданно вспомнил про флешку. Информация на ней хранилась очень важная и обязательно должна была дойти до Дымова, но передать ее Олегу он уже не успевал. Недолго думая, вложил карту памяти в ладонь Ирины, замотал ее скотчем и, тихонько закрыв багажник, поспешил вернуться в главный корпус.

***

Заработал резервный генератор, и в зале включился свет. Громов вернулся как раз вовремя.

— Без паники! — воскликнул он, призывая толпу успокоиться.

Только справившись с недовольными клиентами, Тимур наконец облегченно выдохнул и, перехватив вопросительный взгляд Стрельцова, утвердительно кивнул, тем самым давая понять, что первая часть плана выполнена.

Олег демонстративно взглянул на часы, морально подготавливая себя ко второму этапу, который должен был начаться ровно через десять минут. Тим последовал его примеру и ужаснулся — время бежало слишком быстро, они рисковали не успеть до возвращения управляющего.

Быстро проверив территорию и не обнаружив никаких помех, Громов вернулся в бар и тут же услышал пьяный голос Стрельцова.

— Иди сюда, хватит ломаться, — говорил он заплетающимся языком, прижимая к себе одну из девушек.

Тимур тут же оказался рядом и, высвободив из его рук напуганную девчонку, предупредил:

— Не стоит нарываться. Напился, веди себя прилично.

— Че? Ты это мне сказал? — возмутился Олег и вскочил со стула.

— Сядь и успокойся, че ты исполняешь?

— Да пошел ты! — крикнул он и, замахнувшись, ударил Громова в челюсть.

Тимур почувствовал, как злость вскипает в жилах, давно он хотел выплеснуть все эмоции наружу, и вот теперь представилась такая возможность. Потерев ушибленное место, ударил в ответ и разбил Стрельцову губу. Тот хищно оскалился и накинулся на Тима, нанося настоящие болезненные удары. Но Громов не уступал, чтобы все выглядело максимально натурально. Им не приходилось играть, драка была реальной.

— Что здесь происходит? — вмешался внезапно появившийся Бушин.

Тут же подоспели охранники. Разняли дерущихся мужчин и вывели их на улицу. Гитлер же остался извиняться перед гостями.

— Ты об этом еще пожалеешь, — хитро прищурившись, процедил Олег и выплюнул кровь. — Да отпустите вы меня! — крикнул он охране.

— Взаимно, — ответил Тимур, вытирая лицо.

— Ну и что за представление вы устроили? — спросил Адольф Михайлович, выйдя на улицу. — Вы что, в детском саду?

— Нехер руки распускать, — возмутился Громов. — За одну заплатил, вторую лапает.

— Да пошел ты, козел! Кого хочу, того и лапаю!

— Че ты сказал? — он не выдержал и снова набросился на Стрельцова.

— Хватит! — рявкнул Бушин. — Этого за ворота и больше не пускать, — отдал он распоряжение. — Громов, ко мне в кабинет.

Охранники потащили вырывающегося Олега к его машине, а Тимур последовал за управляющим, искренне надеясь на то, что в переполохе автомобиль не будут тщательно досматривать.

— Да пошли вы все! — громко выпалил Стрельцов и, заведя двигатель, выжал педаль газа в пол.

— Выпустите его.

Не веря своему счастью, Олег беспрепятственно выехал с территории клуба. Оставалось пройти только второй пункт досмотра.

— Ир, ты там как? — спросил он Романову, но ответа не последовало. — Держись, еще чуть-чуть, и я тебя вытащу.

Сбавив скорость, приблизился к шлагбауму и открыл окно.

— Выйдите и предоставьте машину к досмотру, — попросил мужчина.

— Ага, щас, — хмыкнул Стрельцов. Времени на раздумья не было совсем. Он заблокировал двери и резко сдал назад, заставив охранника отпрыгнуть в сторону.

Тяжелый внедорожник с громким скрежетом снес шлагбаум и умчался вперед на запредельно высокой скорости.

Двое мужчин застыли в изумлении: за весь срок работы на базе они не сталкивались с подобным. Придя в себя, один из них побежал за рацией, чтобы доложить о произошедшем управляющему.

***

Громов вошел в кабинет вслед за Бушиным и прикрыл дверь. Слегка поморщившись, он стер капельки запекшейся крови с рассеченной брови и внимательно посмотрел на управляющего, приготовившись выслушать гневную тираду, которая не заставила себя ждать.

— Может, ты объяснишь, что это было? — едва сдерживая злость, осведомился тот.

— Так получилось, — спокойно отозвался Тимур.

Он видел, что Гитлер в бешенстве, но сейчас не обращал на это совершенно никакого внимания, сосредоточил все мысли только на побеге. Ведь в последний момент четко выстроенный механизм дал сбой. Если бы Бушин вернулся немного позднее, Громов сам отдал бы приказ выпустить Олега с территории. Но все случилось иначе, и им пришлось действовать по ситуации, поэтому гарантию, что Стрельцов выедет с базы невредимым, дать никто не мог.

— Издеваешься? — прошипел Адольф Михайлович, его гнев достиг точки кипения. — Ты здесь для того, чтобы следить за порядком, а не избивать клиентов!

— Я не избивал его. Он напал первым, я лишь защищался.

Тимур готов был ответить за все, лишь бы узнать, что Олегу удалось увезти Иру из этого ада.

— Здорово, а просто выкинуть его нельзя было, обязательно лупить на глазах сотни посетителей? — возмущался управляющий. Он никогда не влезал в драки и не принимал такой способ решения конфликта, предпочитал руководствоваться здравым смыслом, а не эмоциями.

— Извините, не сдержался. Такого больше не повторится.

— Ладно, — чуть смягчился Бушин и устало опустился в свое кресло. Последние несколько дней сильно вымотали его, хотелось поскорее остаться одному и снять напряжение. Он уже собирался отпустить Тима, как вдруг подумал, что не узнал главное.

— Кого он снял?

— Судью, — бесцветно ответил Громов, ощущая, как напрягается каждый мускул его тела.

— Вот оно как. И где же она сейчас? — усмехнулся управляющий. В его голове уже начала вырисовываться схема, он нутром чувствовал подвох, но не был до конца уверен.

— Я отвел ее в вип-дом… — соврал Тимур, прекрасно помня, что у него не хватило времени на это, и, если Гитлер просмотрит камеры, наступит конец.

— Как интересно… Ну что ж, пойдем посмотрим.

Он встал и направился в аппаратную, а Тим последовал за ним. Включив нужный монитор, Бушин приблизил картинку и, щелкая видео с разных камер, внимательно искал на них Ирину, но, как он и предполагал, ее там не оказалось. Холодная ярость медленно просыпалась внутри.

— Ну и где?

— Разрешите проверить?

— Иди-иди, — язвительно произнес управляющий и взял в руки рацию: — Машину Стрельцова не выпускать!

Душа ушла в пятки. Громов молился лишь о том, чтобы Олег успел выехать.

— Но Адольф Михайлович, — послышался робкий ответ.

— Говори!

— Он только что отказался пройти досмотр и уехал…

— То есть как уехал? — взревел Гитлер. — Вы там все с ума, что ль, посходили? Я вам за что бабки плачу, причем немалые?

— Снес шлагбаум и уехал, мы не смогли его остановить.

— Твою мать! А вы зачем там сидите?

— Что мы должны были сделать?

— Идиоты! Стрелять надо было! На поражение! Если вы мне его не вернете, поубиваю всех до одного! — крикнул Бушин в рацию и швырнул ее на стол. — Громов, машину преследования, срочно! А лучше две! Далеко они не ушли.

— Может, я лично…

— Нет! Ты приведешь себя в порядок и вернешься в зал! И больше никаких фокусов!

— Я понял, — Тимур кивнул и вышел.

Адольф нервно мерил пространство шагами, боялся даже представить, какие у него будут проблемы, если судья доберется до Москвы. Ее нужно было вернуть во что бы то ни стало. Чем дольше Бушин думал, тем сильнее убеждался в том, что Стрельцов не провернул бы такое сложное дело в одиночку. «Ему кто-то помог… И этот кто-то однозначно Громов, других вариантов нет. Идиот! Решил обвести старого паука вокруг пальца? Не выйдет!» — Гитлер вел диалог с самим собой.

***

Время тянулось бесконечно долго, шестьдесят минут показались вечностью. Услышав шум в коридоре, Адольф резко обернулся. Дверь без стука распахнулась, и в кабинет ввалился запыхавшийся охранник.

— Почему так долго?

— На переезде застряли.

— Догнали? — взволнованно спросил Бушин.

— Да, — закивал мужчина, пытаясь отдышаться.

— Веди сюда, немедленно! — потребовал он, желая поскорее разобраться со всеми участниками происшествия.

— Не могу.

— Почему?

— Трупы не ходят…

— Что это значит?

— Авария… Машина вылетела с обрыва и взорвалась… Два трупа… — тараторил охранник обрывками фраз.

— Это точно они? — с недоверием поинтересовался Гитлер, уж больно невероятной казалась история. Таких совпадений не бывает…

— Ошибки быть не может, — уверенно заявил молодой человек и поведал, как все случилось: — Мы подъехали, там уже менты и МЧС работали. Я одному денег дал, он мне рассказал все подробности. И вот, — он достал мобильный телефон и положил его на стол управляющего.

— Что это?

— Я хотел номер забрать — не отдали, но договорился и выкупил смартфон с фотографиями.

— А ты молодец, — похвалил его Бушин и, взяв в руки мобильный, принялся листать свежие снимки.

Картинки оказались очень качественные, сомнений не оставалось: Стрельцова и Романовой больше нет. Адольф искренне обрадовался такому исходу событий — ему даже руки пачкать не пришлось. Довольно улыбаясь, он раздумывал, посвятить в это Тимура или пока подержать информацию в секрете…