Глава 35

Если бы не Рустем, я бы сошла с ума. Я не сразу ему поверила, что Дамир жив, просто билась в истерике, пока он не встряхнул меня и не дал пощечину. Как и в прошлый раз. Кажется, по-другому успокаивать женские истерики он попросту не умел. Я не была в зале, знала только, что когда объявили конец боя, Лёня и еще несколько своих парней тут же рванули в гексагон, несмотря на запрет. Умирающего, по правилам, как оказалось, запрещалось откачивать. Правда, никто не стал возражать парням с пушками наперевес. Я была благодарна каждому, абсолютно каждому верному человеку Зверя за это.

В прострации я проходила три дня, пока Рустем наконец не договорился с врачами пустить меня к Дамиру. Лишь когда увидела его в реанимации, избитого в кровавую кашу, с жуткими синяками, но живого, разрыдалась до дрожи и заикания. И просидела с ним до вечера, пока силой не выпроводили доктора. Находиться рядом постоянно с ним было нельзя, и я это понимала. Даже больше боялась, что пригласят в палату реанимации, ведь тогда бы это означало только одно — меня зовут попрощаться.

Первые пару дней я ночевала под палатой Дамира, но потом Рустем силой уволок меня домой, в квартиру мамы Зои. А когда узнал, что я беременна, вообще заставил полностью пройти обследование. Я попробовала возразить, что сейчас должна находиться рядом со Зверем, но Рустема было не пронять.

— Когда он очнется и узнает, что я не сберег его ребенка, он меня прибьет. Ты что, хочешь, чтобы у тебя от переживаний выкидыш случился?

— Нет. Просто…

— Хочешь, чтобы ребенок родился с отклонениями? Чтобы мучился всю жизнь? — не дал договорить он.

— Конечно нет, что ты такое вообще говоришь, Рустем!

— Значит, занимайся своим здоровьем. И не забывай, пожалуйста, есть! Иначе привяжу в палате рядом со Зверем и насильно прикажу кормить!

— Привяжи! Может хоть так разрешат быть рядом…

— Он без сознания. И неизвестно, когда придет в себя. Как только его переведут из реанимации, обещаю, можешь сидеть с ним в палате хоть весь день. Но пока…

Я вздохнула. И сама понимала, что организм Дамира сейчас ослаблен, а я буду только мешать врачам, но как же хотелось просто побыть с ним рядом.

— Почему ты вообще возишься со мной? Ты меня, кажется, даже терпеть не мог.

Рустем тяжело вздохнул и поставил передо мной стакан с соком:

— Видишь ли, Марина, жены и детей у меня нет, так что привязанности Зверя я не особо понимаю. Но он мне как брат. И раз ты для него важна, значит, важна и для меня.

— Он прогнал меня тогда. Сказал, что я ему не нужна.

— Ну конечно, — хмыкнул он неопределенно и поспешно отвернулся.

Рустем свое слово сдержал. Как только стало ясно, что жизни Дамира ничего не угрожает и его перевели из реанимации в обычную палату, разрешил мне сидеть там хоть круглые сутки. Возле нее и по периметру больницы дежурила куча людей, но на вопрос почему, если Змей погиб, Рустем не отвечал.

Я ждала с замиранием сердца, когда очнется Дамир. Хотела поговорить с ним, рассказать о том, что прошла всех врачей и с нашим ребенком все в порядке, попросить прощения за то, что после смерти мамы сорвалась и наговорила ему страшных вещей. Просто не выдержали нервы, да и кто бы, будь на моем месте, спокойно перенес бы такое? Хотя бы просто услышать его голос, понять, что опасность миновала…

Сколько я не пыталась поговорить с врачами, все они меня упрямо избегали. И я даже знала, почему — верный друг Дамира и тут подсуетился. Теперь я слышала от них только «Все хорошо», «Все будет в порядке», чтобы я не волновалась. Только это ни черта не помогало не волноваться!

Этим утром я, как и обычно, поздоровалась с медсестрой на посту и направилась к палате Дамира. Подняла глаза и споткнулась на ровном месте — у двери столпилось несколько человек. Предчувствуя нехорошее, я выронила пакет и рванула к палате изо всех сил. Рустем подхватил меня под локоть почти у самых дверей и потянул в сторону.

— Что происходит? Рустем! Пусти! Черт возьми, объясни, что происходит?! — вырывалась я, но приходилось поспешно посеменить за ним, потому что даже в сторону дернуться из стальной хватки было просто невозможно. По одному его хмурому виду было ясно, что случилось что — то серьезное.

— С ним все в порядке? — как же страшно задавать этот вопрос!

— В порядке, в порядке, — наконец успокоил Рустем и у меня будто камень с души свалился.

Вот только к чему тогда все это?

— Он очнулся? — догадалась я и постаралась унять бешено бьющееся сердце.

— Очнулся, — сурово сведя брови на переносице и не глядя на меня кивнул Рустем.

— Тогда я к нему!

Я бросилась к уже знакомой до каждой потертости двери палаты, но Рустема опередил:

— Он не помнит тебя.

Замерла, как вкопанная, и медленно повернулась к нему.

— Ч-что? — запнувшись, спросила хрипло.

— Он тебя не помнит, — терпеливо повторил Рустем и добил, — Совсем.

— Но… подожди, как такое возможно… — прошептала я растерянно и в душе вспыхнула глупая надежда, — Подожди, ты меня разыгрываешь? Ты говоришь это специально?

Рустем взглянул на меня с жалостью и невесело хмыкнул:

— Если бы. Это последствия травмы головы — так сказал врач. Зверю крепко досталось, он еле выкарабкался.

— Под-дожди, но это же… это же ничего, память к нему еще вернется и мы…

— Марина, — оборвал меня мужчина, мягко приобнимая за плечи, словно стараясь успокоить и поддержать, и вместо ответа отрицательно покачал головой.

Почувствовав, как от слабости подкашиваются ноги, я опустилась на жесткий больничный стул.

— Но как же… как же теперь быть? Ведь у нас будет ребенок! — я смотрела на него с надеждой, будто Рустем мог по щелчку пальцев решить все проблемы.

Мужчина тяжело вздохнул, опустился рядом и, глядя перед собой, выдавил:

— Может, это к лучшему?

— То есть? — меня как током ударило.

Рустем устало растер лицо ладонями.

— Ты думаешь, что это конец? — глухо спросил он, — Бой закончился, Дамир его победил — и все? Ты же сама слышала, что говорила Жанна. Помимо Змея есть еще кто-то, кто хочет избавиться от него. Да и одного Змея достаточно. Его люди будут мстить.

— Подожди, но бой ведь был честный и…

— Здесь начнется резня. И ты станешь не более чем разменной монетой. Слабым местом Зверя, которым они непременно воспользуются. Узнают, что ты беременна его ребенком — и все, с этого момента тебе не жить. Второй раз потерять родных он не перенесет. А ты сама сможешь жить, зная, что в любой момент твоего ребенка могут украсть? Дамир не простит себя, если с его дочерью или сыном что-то случится. А ты себя простишь?

Я слушала его и даже толком не понимала смысла слов. Дамир забыл меня. Совсем и возможно это навсегда. Даже если я попрошу прощения, он не поймет, за что. Если скажу, что беременна, он не поверит, что от него. А если поверит, то… он ведь стал прежним Зверем. Безжалостным, жестоким, для которого я незнакомая женщина, а наш ребенок… Нужен ли он ему?

— И… что мне делать? — растерянно прошептала я.

— Я дам тебе денег, Марина. Много, чтобы хватило на все. Буду скидывать деньги на отдельный счет, чтобы ты могла растить ребенка и он ни в чем не нуждался. Тебе надо уехать, пока есть такая возможность.

— Я не могу! — встрепенулась и посмотрела на Рустема, — Не могу просто бросить его один на один здесь, в опасности.

— Ты никак ему не поможешь. И… — начал было он, но махнул рукой, — впрочем, неважно.

— Что неважно?

— Ты думаешь, он бы оставил тебя рядом сейчас? В это время, когда даже его жизнь в опасности — а он не маленькое беспомощное дитя. Почему, думаешь, он прогонял тебя из клуба? Просто хотел, чтобы ты и его ребенок были подальше от всей этой грязи. Чтобы вам ничего не угрожало. Если бы он был сейчас в памяти, все равно поступил бы так же. Ты зря думаешь, что в таком случае вы бы поженились и жили долго и счастливо. Это не сказка, а реальность я тебе озвучил.

— Я могу прятаться в доме. Не выезжать никуда, совсем, — попыталась я уговорить его, но заметила скептический взгляд Рустема и сникла, — я не могу так… не могу бросить его.

— Тебе надо думать сейчас о ребенке. Ты теперь отвечаешь не только за себя, но и за жизнь малыша, хочешь ты того или нет.

— Я не уеду. Не брошу его.

— Уедешь, — покачал головой Рустем, с горечью глядя на меня, — вы его слабое место. Ты и ребенок. Поэтому пока не поздно, пока никто не знает о беременности, ты должна уехать. Ради своего же первенца, ради Дамира — этот ребенок все для него, поверь. А если все устаканится, я дам тебе знать или скажу ему.

— А если нет?

— По крайней мере, вы останетесь живы.

Вот только что у меня была надежда и ее не стало. Все, чего мне хотелось — увидеть, как Дамир идет на поправку, узнать с ним пол нашего малыша и увидеть, как он будет укачивать его на руках. Встать с ним спина к спине и никогда больше не отпускать. Ничего особенного, обычная женская мечта — любимый мужчина и дети, тихое семейное счастье. А теперь я должна выбирать. И это самый ужасный, самый нечестный выбор — между мужчиной всей жизни и ребенком, которого носишь под сердцем.

Только один из них был совсем беззащитным, и без меня ему было не выжить.

— Георг отвезет тебя в аэропорт, — прервал мои мысли Рустем, — Не бери много вещей, чтобы не привлекать внимания, только самое нужное. Приедешь и купишь потом все, что понадобится.

Я кивала, слушая Рустема в прострации. Сердце разрывалось от тоски.

— Марин, — он развернул меня к себе и заглянул в глаза, — Дамир может позаботиться о себе. Но такие люди, как мы с ним… нам опасно иметь семью. Вспомни, что произошло с его сестрой, матерью, братьями. Ты не видела этого ужаса, а я чуть ли не рос в семье Зверевых, я видел, как это было. Смерть его ребенка… твоя смерть… это его добьет.

Сглотнула горький комок слез и кивнула.

— Ты сильная девочка. Иди сюда. Все будет хорошо, — успокаивал меня Рустем, пока я горько ревела, уткнувшись в его плечо, — береги себя и ребенка. Иначе мне точно конец.

Отстранившись, я слабо улыбнулась и снова кивнула. Поднялась и как во сне пошагала дальше по коридору больницы. Но через несколько шагов остановилась и обернулась:

— Ты… следи за ним, ладно? Иначе я за себя не ручаюсь.

— Будет сделано, Марина Зверева, — хмыкнул он, отсалютовав на прощание пальцами.

******

Рустем стоял в дверях палаты, привалившись плечом к косяку двери. Заметил, что Дамир медленно открыл глаза и хмыкнул:

— Я уже говорил тебе, что ты везучий сукин сын?

Зверь усмехнулся, но тут же поморщился: кровь на разбитой губе запеклась и теперь корка треснула.

— Я живучий, как таракан, — прохрипел он, — меня так просто не прихлопнешь.

Рустем покачал головой, отлепился от стены и, подойдя к постели, сел на стоящий рядом стул. Зверь хохмил даже в такой аховой ситуации, с проломленными ребрами, отбитыми внутренностями и продырявленной башкой. Значит, жить будет.12727c

— Уехала? — мгновенно посерьезнев, спросил Зверь.

Они обменялись долгими взглядами и Рустем наконец честно ответил:

— Да. Водитель отвез ее в аэропорт.

Дамир кивнул и закрыл глаза.

— Уверен, что хочешь ее отпустить?

Он солгал. Дамир прекрасно помнил Марину, все с его памятью и сознанием было в порядке. И умолчал о том, что Зверь сам попросил его отправить ее подальше отсюда. Чтобы никто не нашел самое слабое место Дамира Зверева.

— Не хочу, — сглотнув, хрипло признался Зверь, — Но должен. Она носит моего ребенка. Я хочу, чтобы они были в безопасности. А со мной перестало быть безопасно. Нас ждет война и ей в ней не место.

Рустем отвел глаза и хмыкнул:

— Я понимаю.

— Своих тоже спрячь. Вышли их куда-нибудь, желательно паспорта новые сделай.

— Уже.

— Вот и хорошо. Проведал Марту?

— Проведал. Передавала тебе пламенный привет и пожелание катиться в ад. Правда, сама она уже тебе лично ничего не скажет.

— Что с Жанной?

— С Жанной все, — хмыкнул Рустем, — Змей прислал ее с сестрой разобраться. Хотел, видимо, чтобы это выглядело как разборки родственничков. Внизу два придурка Жанну ждали — как только сделала дело, исчезла бы с концами. Змей не стал бы такую свидетельницу в живых оставлять.

— Она приходила к Марине? Почему я об этом, блять, сейчас узнаю?!

— Потому что ты готовился к бою, — пожал плечом Рустем и успокоил, — Я разобрался со всем.

— Поквитаемся со всей швалью — я тебе лично по шее надаю.

— Ты сначала с кровати встань, — фыркнул Рустем, — истыканный весь в решето.

— Встану, не сомневайся.

— Да я и не сомневаюсь, — он чуть улыбнулся, — ты же Зверь, как на собаке все заживет.

Дамир ухмыльнулся. И не через такое проходил.

— Ладно. Пойду, дела не ждут. Лёню к тебе пришлю. Как только одобрит, домой тебя перевезем. Там безопаснее, чем здесь. Тут что ты, что пацаны как на ладони, — он поднялся.

— Давай. Одобрения Лёни не жди, нечего пацанами рисковать. Сегодня домой поеду.

Рустем кивнул. Знал, что лучше не спорить. Пожал на прощание ладонь и направился к двери. Когда схватился за ручку и уже потянул на себя, Дамир его окликнул.

— Что?

— Присмотри за ней, — после недолгой паузы, словно собравшись с духом, попросил Зверь, — пока я в отключке валяюсь.

— Присмотрю, — помолчав, кивнул Рустем, — Ты только вставай на ноги быстрее, Дамир. Ты сейчас мне позарез нужен. Всем нужен. Разобраться со всей этой швалью, что после Змея повылезала.

— Разберемся, Рустем. Со всеми поквитаемся.

Рустем кивнул и вышел за дверь. Впереди их ждала настоящая жестокая война, а у него в ней была самая важная задача: присмотреть за обоими этими идиотами, за своей семьей и желательно самому не лишиться башки. И он готов был ради этого на все.