Эпилог

— Карим! Карим! Бог мой, где ты успел так испачкаться?! А ну бегом домой! — ахнула я, едва успев ухватить сына за свитер. Этот неугомонный ребенок, несмотря на то, что ему было всего четыре года, умудрялся находить себе кучу приключений. И грязи. Ведь чем не приключение подружиться с бродячим псом и поваляться с ним в луже??

— Извини, мама. Я просто бегал. Дети иногда пачкаются, когда бегают, — улыбаясь лучезарно, заявило это чудо, и у меня даже злость мгновенно испарилась.

— Пошли домой, дитё, — вздохнула я, покачав головой, — отмываться будем.

Даже не верилось, что с момента, когда Рустем отправил меня жить в этот небольшой курортный городок, прошло чуть больше четырех лет. За это время, казалось, прошла целая жизнь. Волей-неволей я обзавелась знакомыми и подругами — другими мамами, с которыми познакомилась в детском центре, больнице или на площадке. Карим был общительным и любознательным ребенком, так что скучать не приходилось.

Но ночами, когда мой любимый егоза засыпал, устав за насыщенный день, я лежала без сна в постели половину ночи, просто глядя в потолок. С момента моего отъезда со мной никто не связывался, никогда. Деньги исправно поступали на счет, но ни звонков, ни сообщений — ничего, что напомнило бы о прошлой жизни. И чего я с замиранием сердца ждала. Боялась даже мечтать, что когда-то Дамир вспомнит обо мне. Понимала, что прошло четыре года. Если не вспомнил, надежды больше нет… но… Я ждала. О каких-либо отношениях не шло и речи, даже с мужчинами я не общалась особо.

Карим был ужасно похож на отца — те же карие живые глаза, ужасно упрямый характер. А еще он не боялся лезть в драки даже к детишкам старше него. Только и успевала ссадины обрабатывать и из передряг его вытаскивать, когда он заступался за очередную девочку, которую обижали.

А еще Карим спрашивал о папе. Часто. И в такие моменты у меня разрывалось сердце. Потому что он смотрел на меня полными надежды глазами. Что я могла ответить? Что папа нас не помнит? Что, скорее всего, папы никогда не будет? Нет, это сказать не поворачивался язык.

— Папа на важном задании.

— Так долго?

— Да, малыш. Потому что оно очень важное и очень секретное.

— А он еще долго на нем будет?

— Не знаю, Карим.

— Ладно, — вздыхал он, грустно опуская глаза в пол, а потом менялся в лице и уверенно говорил, — значит, пока я мужчина и защитник в доме.

— Ты, конечно, — смеялась я от его серьезного вида.

— Я не спрашивал, мама. Я говорил, — без тени улыбки качал он головой.

А я… я пыталась найти какую-то информацию о Дамире. Но просто новости ничего толком не давали, а копать глубже, искать номер его или Рустема я боялась. Нельзя так глупо рисковать жизнью Карима.

— Ну вот и все, — вытирая голову сына, улыбнулась я, — беги к себе, я там уже приготовила чистую одежду.

— Спасибо, мам!

Карим умчался в комнату, а я вышла на кухню. Включила телевизор, чтобы просто бормотал, и поставила чайник на плиту. Знакомое имя в сводке новостей словно ножом полоснуло по коже, и я бросилась к пульту, прибавляя звук.

— Сегодня утром поступила информация об убийстве Дамира Зверева. Глава крупной преступной группировки был найден мертвым в собственном доме. Ведется расследование.

Пульт выпал у меня из рук. Я прижала ладонь ко рту, безотрывно глядя на экран телевизора. Даже вдохнуть нормально не смогла, беззвучно плача. Сюжет уже закончился и показывали какую-то дурацкую передачу, а я все не могла отвести взгляда.

— Мама, почему ты плачешь? — встревоженно спросил Карим, забежав на кухню.

— Ничего, Карим. Все хорошо. Беги играй, — отмерла я, поспешно вытирая слезы.

— Ты расстроилась, что попугай улетел? — допытывался сын, хмуро глядя на экран и пытаясь понять, из-за чего я плачу.

— Да, да, — улыбнулась через силу.

— Его ведь поймают, обязательно. Не плачь, пожалуйста, — попросил Карим, подходя ближе и обнимая меня за ноги.

— Не буду, солнышко, — пообещала я, опускаясь на стул и обнимая его в ответ.

Прижала сына как можно крепче к себе и до боли прикусила губу, чтобы не разрыдаться. Конец. Это конец… Больше надеяться не на что.

******

Год пролетел незаметно. Я ожидала, что Рустем свяжется со мной и если не приедет, то хотя бы позвонит, но нет. Сама ехать в тот город я просто не решилась. Карим единственное, что у меня осталось, нельзя было рисковать сыном — это я повторяла как мантру, каждый раз, когда оказывалась в шаге от покупки билетов.

— Карим, ты почистил зубы? — я заглянула в детскую.

— Да, мам!

— Тогда спокойной ночи, — подошла к его кроватке и привычно поцеловала сына в лоб.

— И тебе, мам, — улыбнулся он.

Прикрыв дверь в детскую, я вернулась на кухню и занялась домашними делами. Загрузила посудомойку, стиральную машинку, приготовила вечерний чай и, немного приоткрыв окно, чтобы впустить вечернюю свежесть, села немного почитать.

Звонок в дверь раздался совсем внезапно. К Кариму часто приходили в гости друзья, да и ко мне подруги, но в такое позднее время — никогда. В душе проснулась неясная тревога. Что за люди приходят в такой час? Стараясь не шуметь, я крадущимся шагом пробралась к двери и выглянула в глазок.

Сердце ухнуло вниз.

Поворот замка, щелчок, поворот — и я стою на пороге на грани обморока.

«Я схожу с ума. А ведь завтра вести Карима в садик. С кем он останется, если его мать положат в психбольницу?» — проносится в голове.

— Дамир?!

Чувствую, как почва уходит из-под ног.

Он стоял передо мной осунувшийся с заросшей щетиной лицом и лихорадочно горящими глазами. Немного похудевший, выглядящий не лучшим образом, но живой. Подхватил меня за талию, когда увидел, как я оседаю на пол. В нос сразу ударил знакомый до боли родной запах и у меня затряслись поджилки.

— Ты же… ты же мертв…

— Зверь — да. А лично мне еще хочется пожить, — нахально улыбнулся он.

Выдралась из его объятий, царапаясь и шипя, как кошка. Он еще шутит! Пришел сюда и шутит! После всего!

— Ты… ты же не помнишь меня!

— Ну-у. Мне нужно было, чтобы ты так думала. Иначе ведь точно бы не уехала, — пожал плечами Дамир, улыбаясь во все тридцать два.

Стоит, смотрит и лыбится! В душе поднялась волна ярости и я рванула к нему.

— Ненавижу тебя! Ненавижу, ненавижу, ненавижу! Убирайся отсюда! Как ты вообще посмел?! Ненавижу!!! — кричала я, молотя кулаками в его грудь.

А после просто расплакалась. Затихла в его объятиях, вцепившись до побелевших костяшек в его рубашку, и, зажмурившись, уткнулась в его плечо. Дамир крепко прижал к себе, поглаживая по волосам и шепотом успокаивая.

— Мама? Мама, кто этот дядя? — послышался за спиной заспанный голос Карима.

Отстранившись, я обернулась к нему и улыбнулась сквозь слезы. Сын сонно тер глаза и с интересом глазел на первого и единственного мужчину, который появился у нас дома.

— Это папа, Карим.

Глаза мальчишки расширились.

— Папа? Ты вернулся с важного задания?

Мы переглянулись с Дамиром и я пожала плечом, мол, как я еще бы объяснила твое отсутствие.

— Вернулся, малыш.

Карим с боевым кличем бросился к нему, и Дамир, подхватив его на руки, поднял вверх. Жадно осмотрел лицо сына и крепко прижал к себе.

— И больше не уедешь никогда-никогда?

— Никогда-никогда, Карим.

Мальчишка засиял, тут же обнял его за шею и прижался сам к отцу. Правда, долго не усидел на руках, тут же вывернулся и бросился в комнату:

— Пойдем скорее, я покажу тебе свои игрушки! И рисунки! А ты расскажешь про свое задание!

— Иду сейчас. Только поговорю с мамой.

— А… ты точно не уйдешь? — с опаской спросил Карим, остановившись в шаге от комнаты.

— Клянусь. Я теперь отсюда никуда не денусь.

Сын удовлетворенно кивнул и тут же скрылся за дверью.

— Карим?

— Карим, — кивнула я, вытирая слезы, — ты ведь так хотел назвать сына.

— И я вернулся из важного задания? — вполголоса уточнил Дамир, притягивая меня к себе.

— Мне же нужно было как-то объяснить ребенку, почему папы нет, — выдохнула я, с любовью оглаживая его лицо.

— И нового папу даже не искала? — прищурился он.

— А смысл? Никого лучше тебя я не найду. К тому же… — я приблизила к нему лицо и выдохнула в губы, — мне никто и не нужен. Я тебя люблю.

— Покажешь, насколько сильно? — горячий шепот обжег ухо и по телу побежали мурашки предвкушения. Такие сладкие, забытые ощущения…

— Только после того, как накормлю тебя.

— Пап, ну ты где??

— Иду! — повысил голос Дамир.

— А ты что, не скажешь, что любишь меня? — возмутилась я.

— А нужно?

— Ты никогда не говорил.

— Предпочитаю дела, а не слова, детка, — ухмыльнулся Дамир, и у меня сладко екнуло сердце от знакомых бархатных ноток. Он провел пальцами по моей шее — на ней до сих пор висел крестик его матери. Самое дорогое, что осталось у Дамира после нее.

Он вытащил из кармана джинсов обручальное кольцо, взял мою руку и надел на безымянный палец.

— Такое признание подойдет? — спросил он.

— А подумать можно? — облизнула я пересохшие губы.

— Нет, — категорично покачал головой Дамир и утянул меня в головокружительный поцелуй. И только я вошла во вкус, как он отстранился, улыбаясь, — Хорошего понемножку, милая. Мне к сыну пора.

— Вот же ты! — возмутилась я, чувствуя слабость в ногах, но не смогла не улыбнуться.

Дамир остановился у входа в комнату Карима, обернулся, окинул меня таким взглядом, от которого внутри все сладко задрожало от предвкушения, и ухмыльнулся:

— Так ты все же меня накормишь? Я очень голодный.

— Ой, точно! Прости.

Пока возилась с готовкой, не заметила, как Дамир вошел на кухню. Только почувствовала горячие сильные руки на талии — он привлек меня к себе, оголил плечо и оставил влажную жаркую дорожку поцелуев вверх по шее.

— Ты что, Карим… — запоздало охнула я. Внизу живота свернулся сладкий узел.

— Спит, — стягивая халат еще ниже, заявил Дамир.

— Подожди. Поешь сначала, прими душ… — попыталась я его образумить.

— Поем потом. В душ идем вместе. Не могу, хочу тебя. Я пять чертовых лет на стенку лез, — он развернул меня к себе, обегая голодным взглядом фигуру.

— А я не лезла, думаешь? — спросила я, посылая все к черту. Выключила плиту и сама прильнула к нему, отвечая на поцелуй жадно, пьяно, сходя с ума от одного его присутствия рядом.

— Знаешь, что? — Дамир отстранился на секунду, обвел меня шальным взглядом, — Хочу еще дочь. И сына.

— Тогда тебе придется стать идеальным папой, — фыркнула я весело, — Иначе с тремя твоими детьми я одна не справлюсь.

— А ты сомневаешься, что я таким буду? — хмыкнул он, подхватывая меня на руки.

— Не сомневаюсь, — улыбнулась в ответ, обнимая его за шею, — ванная вон там!

— Отлично. Значит, приступим к делу!

Я рассмеялась в его губы и утянула в поцелуй. Год назад мне казалось, что моя жизнь кончилась. Я живу только ради сына — не больше. Откуда мне было знать, что моя счастливая жизнь только начиналась? Всего лишь нужно было дождаться лучшего мужчину на свете, ради которого я готова была пройти все круги ада.

И который ради меня и наших детей без раздумий сделал бы то же самое.

Конец