Глава 6

Ева

Вернувшись в дом и подойдя к дивану, я обнаруживаю, что моим планам не суждено сбыться. Глеб уснул за то время, что я выходила. Будить его я не решаюсь. Ему нужен спокойный и длительный сон. Мне, впрочем, тоже.

Довариваю суп. Выливаю остывший кофе. Вместо него делаю ромашковый чай. Клубника манит аппетитными запахом и видом. Но кусок не лезет в горло. Я слишком испугалась. Выпиваю чай в комплекте с найденным обезболивающим. Выглядываю в окна в поисках непрошенных гостей. Но на улице никого. Даже соседей. Тем не менее проверяю дверь, закрыта ли. Успокоившись, сворачиваюсь на диване на кухне. И засыпаю.

Когда открываю глаза, то за окнами уже темно. Горит подсветка на духовке. За столом сидит Глеб. Перед ним тарелка. Он ел?

-Вкусно, - говорит он, - Спасибо. Замучил я тебя?

Приподнимаюсь, разминая затекшее тело. Диванчик на кухне - маленький. Спать на нем не удобно. Но лучше чем на полу.

-Замучил, - даже не собираюсь этого отрицать.

Я устала бояться не пойми кого. Да и уход за больным человеком - нелегкое дело.

-Тебя снова искали.

Глеб смотрит на меня, я смотрю на него. Он ждет, что я скажу дальше. Видно, что напрягся.

Я не хочу произносить того, что вертится на языке. Но парень мне никто, а я могу пострадать сама и подставить свою семью.

-Ты... - всё же это не так легко выговорить, как мне казалось, - У тебя есть к кому обратиться за помощью?

Грустно улыбается. Скорее даже кривится.

-Выгоняешь меня?

А вот теперь не отвожу взгляд. Я ему ничего не должна. Как по мне, я итак сделала достаточно.

-Я не хочу пострадать. У меня впереди долгая, интересная жизнь, которую я хочу прожить. А не умереть из=за собственной глупости и доверчивости.

Лицо мужчины застывает непроницаемой маской. Только что это был совсем другой человек. Живой. А сейчас... это робот.

-Я не могу пока уйти. Но уже достаточно оклемался, чтобы остаться одному. Сколько у меня есть времени до того, как сюда нагрянут твои родственники?

Прикидываю. Мама собралась с подругой на юг. Отец занят на работе. Недели две здесь никого не будет.

-Дней десять точно. Возможно, пару недель.

-Очень хорошо. Ты должна уехать к родителям. Оставаться тебе тут нельзя, - выносит Глеб свой вердикт безапелляционно.

-Но... Как же ты тут один? Тебе помощь нужна...

-Мне лучше. И я в состоянии о себе теперь позаботится. Единственное, мне нужны будут продукты. И кнопочный телефон. С левой сим-картой. Но это через пару-тройку дней. А пока пусть всё успокоится. Ты уедешь. Поснуют, поснуют, поймут, что никого нет. И тоже свалят.

Здравый смысл в его словах, конечно, есть. Только ловлю себя на мысли, что мне его тревожно оставлять одного.

-Ев, за домом могут наблюдать. Если увидят, что ты уехала, всё будет в порядке.

-А ты? - не выдерживаю и задаю мучающий меня вопрос.

-Я разберусь.

Я соображаю, где же выход. Он прав, что если увидят, что я уехала, то сделают определенные выводы. Но где гарантия, что не пойдут проверять дом?

-Если они сюда придут, ты можешь спрятаться в подполе.

-Чего? - хмурится парень.

Ну, да, ну, да. Крутой. Только вот. Недостаточно крутой.

-Подойди к зеркалу и посмотри, на кого ты похож. Ты говоришь, что тебе нужно время. Значит, его нужно выиграть.

Выглядит он и правда ужасно. Синяки стали еще страшнее.

-Я не могу с тобой не согласиться, малыш. Это только один Брюс Ли мог победить армию, - все-таки интеллект у него есть. И это радует.

-Пойдем, я покажу тебе подпол.

Чтобы найти вход в него самостоятельно нужно везение. Или обладать паранормальными способностями.

Увидев люк, ведущий в подпол, Глеб присвистывает:

-У тебя папа наркотиками не приторговывает?

Зыркаю на него.

-Нет. У меня папа травматолог. Людей спасает. Даже дураков вроде тебя, - очень обидно стало за папу. Вот он настоящий. Сильный, мужественный, смелый, добрый. Таких, как он, не бывает больше.

-Ладно, ладно. Я понял. Папа - святое. Не фыркай только.

Делаю глубокий вдох. И чего я вспыхнула, как пучок сухой травы?

Показываю, как открывать и закрывать люк. Глеб внимательно смотрит.

-Слушай, а без подколов, кто это делал? - теперь взгляд серьезный и сосредоточенный.

Снова вздыхаю. Мужчины - они такие... странные. Заметил техническую новинку, и глаза горят.

-Дед военным был. Любил всякое такое. Он однажды ловушку смастерил. Как в фильмах. Из веревки. И в нее пьяный агроном попался... - вспоминаю, как тот ругался, вися на дереве головой вниз. И как мы все хохотали.

А потом мне делается грустно. Дедушки больше нет. Бросаю взгляд на парня рядом. Смерть - это страшно. А этот парень - молодой, сильный, красивый. Пусть живет. Ведь это настоящее богатство. Жизнь. Обычная, человеческая, со своими бедами и успехами, с любовью, дружбой и многим, чем еще.

Глеб, подсвечивая фонариком, который я взяла на кухне, сует голову в люк и осматривается там.

-Молодец - мужик, - выдает с восхищением.

И выныривает обратно. Я стою слишком близко. Он по-прежнему в трусах. Мышцы проступают при каждом движении. Каково это, когда тебя обнимают такие руки? Я пялюсь на его грудь. Еще помню, какая у него кожа наощупь. И как под ней перекатываются мускулы.

-Ев... - тихо зовет Глеб над моей головой. Он выше меня на целую голову.

Что- то происходит между нами. То, чего происходить не должно.

Глеб упирается рукой в стену возле моей шеи. Я вскидываю на него взгляд. Вижу, как пульсирует вена на шее. Смотрю на губы. Сглатываю. И признаюсь сама себе, что хочу, чтобы он меня поцеловал.

-Не смотри так, малыш... - шепчет он, опаляя своим дыханием мой висок.

Кладу руку ему на грудь. Под пальцами барабанит чужое сердце. Хочу отодвинуть его и отойти. Или просто прикоснуться?

Меня неожиданно вжимают в мужское тело. Я чувствую его через одежду. Глеб дышит мне в волосы тяжело, надсадно.

-Ты - очень красивая, девочка Ева.

Повисает тишина. Минута. Две. Три. Затем он меня так же быстро, как схватил, отпускает. Делается одиноко и пусто, как будто потеряла кого-то важного.

-Я сделаю тебе подарок, если не трону тебя, - хрипит он и проходит на свой диван.

Я какое-то время стою, растерянно хлопая ресницами. У меня нет на Глеба обиды. Я знаю, он уйдет, как только ему станет лучше. И не вернется.

И это хорошо, что он держит себя в руках.

Только вот... Почему же так хочется запустить в него чем-то тяжелым и спросить, что со мной не так?