Эпилог

Макс

— Зря ты это сделал… Ох, и зря, — корю себя на протяжении последнего десятка минут, блуждая среди десятка вывесок брендовых магазинов в зоне свободной торговли.

Обилие ароматов бьёт в нос, а взгляд так и цепляется за картонные упаковки сильных алкогольных напитков. Было бы проще, если они приносили с собой успокоение, так нет же, в точности наоборот, спирт разлившийся в крови выворачивает на изнанку всю душу. А для чего оголять нутро, поддавшись соблазну, когда это лишь навредит той единственной, перед кем столь рьяно разгорелось желание полностью и без остатка открыться? Вопрос риторический. Зато наличие оного раз и навсегда опускает возможность вдрызг напиться.

Недремлющая совесть молит о пощаде и я в сотый раз прокручиваю в голове те секунды, пытаясь уловить в её ответе на поцелуй хотя бы мельчайшие признаки отказа. Не нахожу. Столь желая поверить в это и не обмануться. Заткнуть голос разума, напоминающий о неизменном: того, что сделано уже не вернуть, но глупо надеяться, что рядом с тобой будет счастлив тот, кто окончательно и бесповоротно избрал другой путь. Пожалуй, это с родни общепринятому " насильно мил не будешь". И мне претит осознание заставлять её делать то, что из нас двоих хочу только я один.

Десятки раз за этот месяц у неё была возможность передумать. Остаться. После встречи, что бредила разум, разгоняла по жилам кровь. Выходит мне одному. Хотелось бы обмануться и высказаться иначе. Представить, что за блеском в глазах, взглядах, жестах таилось нечто иное. То, что на словах, действиях так и не было выставлено на показ. Но это всё домыслы. Ложные мечты и намерения. Искаженное восприятие действительности, основанное на собственных эмоциях, с трудом взятых под жёсткий контроль. Потока пересекаемых чувств… Вывод один-смириться. Признать проигрыш. Жить дальше. Будто ничего подобного не было. Остудить мысли. Осадить разошедшееся сердце. И принять её выбор. Как бы просто это не было сказано и тяжко оказалось на деле.

Любовь — дар. Она созидает в нас лучшее. И моя, судя по всему, так и продолжит жить одиноко, идя рука об руку рядом ещё долгие годы. Растрачивая себя на создание чего-то более материального, совершенного, к чему ранее, казалось, попросту не был готов. Очередной самолёт. Билет в никуда. С указанным адресом по прибытии. Всё чувства на минимум. Сжигая мосты. Туда в зачатке незрелую мысль: " Беда, а ведь я бы мог быть с тобой".

***

" Наша жизнь-череда неурядиц, сдобренная горсткой приятных событий".

Я бы мог согласится с подобным, накладывая вышесказанное на карту судьбы, если бы противовесом не следовало одно утверждение, издавна принятое за данность: " Дорогу осилит идущий". Просто у каждого собственный путь. И если не нравится свой-плыви против течения. Не хватает сил, что ж, расслабься и уповай на судьбу, которая, без труда, достаточно редко к кому благосклонна.

Только сейчас любые умные фразы и слова, зачитанные как мантры, не приносят должного успокоения. Не отзываются в сердце. Не создают иллюзию правильности и покоя.

Голову свербит её голос, короткое сообщение поставленное на рипит сотни раз. Эмоционально произнесённое " я люблю тебя" и горькое окончание " поздно".

Какого черта? Поздно-это прийти на кладбище и просить о прощении на холодной могильной плите. Для всего остального… Мать твою..!

Неповинный служащий паспортного контроля, в момент открытия мной сообщения, выслушал десяток менее лестных эпитетов. И даже подобный выброс адреналина не смог привести в порядок разметавшиеся по черепной коробке мысли.

Я был готов разорвать контракт, едва добравшись до офиса; написать расписку о добровольном принятии на себя всех штрафных санкций; забронировать билет на ближайший рейс и уехать "в светлое завтра", маячащее над горизонтом. Но она этого не просила.

Мало того, на вопросы:

— Зачем ты это сделала? Почему позволила думать, что меня отпустила?

Ответом служило абсолютно недосягаемое:

— Макс, мне нужно время. Прошу тебя, дай мне его. И, если, после ты всё ещё будешь готов вернуться ко мне, — я последую за тобой куда угодно. Всегда. Без оглядки. В любую, самую отдаленную точку планеты…

Беда… Она истерзала меня в клочья. А я всё так же сильно люблю её. Ту, кого с удовольствием одаривал всем, чем только могу. Для кого выстроил бы свой дом в тихом, спокойном месте. В любой точке земного шара, где бы она не решила. И не боясь передозировки эмоций, в жизнь никогда никуда не уехал. Зная о том, что там отныне и навсегда живёт моё сердце. Моя любовь. Моя женщина.

А в замен этого я имею привычный расклад: год без вылета в лучшем случае; работа на износ, чтобы не было сил и желания думать о будущем; единственная цель, маячащая на горизонте, успеть влиться в график, выполнив всё безупречно. И, ведь, не факт, что именно этотконтракт успею закончить в оговоренный ранее срок. Я шел на него, в попытки выбраться из состояния безысходности. Когда самое сложное кажется наивысшим благом. Ещё недавно, бесстрашно обещал руководству свернуть золотые горы. Уверенный, что смогу выложиться по полной. Что ж, слово надо держать. Да только хорошо обещать ничего не имея. Не рваться с места туда, где сердце щемит от одной только мысли потерять то, что по факту тебе не принадлежит. Не думать о боли, напоминающей об упущенных шансах. Принять чужое решение, отвергаемое всем сердцем. Завершить эти проклятые первые сутки в чужой стране. И остаться. На год. Что стоит целой жизни.

Утро. Сорвавшись, бронирую обратный билет. Получить доступ к которому, при наличии въездной рабочей визы можно только после разрыва контракта. Иначе никак. Таможня развернет, не устроив и подобия некого разбирательства.

Собираюсь, наскоро изложив в заявлении все аспекты своего отказа. На ходу обдумываю речь, мотивирующую нового босса, при первом знакомстве с глазу на глаз, со мной распрощаться. На автомате правлю диалект, пытаясь кратко и по делу сформулировать истину. Не оставляя сопернику и единого шанса для сохранения столь кропотливо прописанного контракта. Все сноски и обязательства в нём зачитаны мною до дыр. И планомерное неисполнение каждого пункта неминуемо приведет к расторжению договора по вине исполнителя. В случае чего, перед отъездом мне остаётся лишь подписать бумагу о полном погашении возложенных на меня должностных обязательств. И это меньшее из зол, которое я способен принять. В надежде обрести то, что не оценить ни в одни материальные блага.

Короткий звонок. Тяготящее молчание. Она опередила меня на шаг. Остановив за пять метров до двери начальства. Буквально моля на моё " возвращаюсь", безжизненным голосом:

— Макс, пожалуйста, не сейчас. Я слишком со многим должна разобраться…

"Willkommen in einem neuen Leben. (Добро пожаловать в новую жизнь.) Бьётся барабанной дробью в ушах. Выдыхаю. Желая разнести в щепки всё на своём пути, в попытке добиться в этой жизни хоть какой-либо справедливости. Бесперспективно соглашаясь с предложенными обстоятельствами. Ja, ja, danke."

— Я могу пообещать только одно… — срывается на дрожь, начиная не смело.

— Пообещай, что не будешь обещать вовсе, — пресекаю резонно. — Пережить этот год одному, когда тебя никто не ждёт, в разы проще, чем подыхать от тоски каждую ночь, в надежде хоть как-то воскреснуть под утро.

— Обещаю, — слышится в ответ сухо. — Веришь?

Усмехаюсь в голос, проговаривая мягко:

— Я бы не был здесь, и не рвался безудержно назад, если бы не верил каждому твоему слову.

— Прости меня, — выводит с надрывом.

— Я тебя люблю, — подвожу итог разговору, приближаясь вплотную к двери.

— На твоё несчастье я тебя тоже.

— Лик, ты не считаешь, что нам стоит всё обсудить? — стараюсь выражаться как можно мягче, сдерживая внутри себя накал эмоций, способный разорвать изнутри от одной мысли об очередном испытании временем. — Хорошо, если ты всеми правдами и не правдами за то, чтобы я остался, давая я прямо сейчас оформлю тебе билет и ты пробудешь здесь какое-то время, доходчиво разъяснив сложившуюся ситуацию.

— Помнишь, когда я уже пыталась приехать к тебе… — неспешно начинает издалека, не предвещая приятного расклада. — Мне аннулировали шенген. Мы с Верховцевым, в общем не слишком мило расстались. И я сомневаюсь, что не напорюсь на отказ в посольстве, явившись за выдачей нового.

— Тогда для чего ты меня останавливаешь? — не унимаюсь с вопросом.

— Я должна решить своим проблемы сама, — проговаривает дрожа. Накаляя изнутри до предела. Вызывая желание свернуть шею любому способному довести её до подобного состояния. — Пожалуйста, — просит тихо, неминуемо усмиряя.

— Ты никому ничего не должна, — констатирую сухо.

— Давай всё оставим как есть, — вторит безжизненно и абсолютно невнятно.

— Ты это ты. Я это я, — невольно усмехаюсь в ответ.

— Да, — произносит тихо. — Сейчас…Да.

Отключается. Оставляя в прострации. Перед дверью. В отсутствии выбора. Перед четко произнесённым" да", с которого не соскочить. Как ни пытайся.

Обоюдная размашистая подпись украшает документ, составленный на двух языках. Синяя печать, заверяет безоговорочное исполнение заявленной сделки. Рукопожатие. И медленный таймер, символизирующий начала отсчёта, идущего где-то внутри. Убивающий одну за другой секунды, ускользающего в небытие, тяготящего времени.

***

Вечерний звонок ещё больше выбил из колеи, в который раз заставив переосмыслить понятие собственной "нормальности".

— Привет дружище, — озорно вещает из трубки Ромка, несомненно подвыпившим голосом. — Где ты, как ты? — уточняет на распев.

— Оккупировал Вену, — парирую с грустной улыбкой, битый час ища за что зацепиться взглядом в местных красотах, просиживая штаны на открытом балконе.

— Вот же, блин, свезло, — заливается смехом, отхлебывая ощутимо щедрый глоток горячительного, в раз меняющего после этого голос. — Но ладно уж, я не давиться от зависти звоню. Поздравь меня, что ли?! В четвёртый раз стал отцом! Два-два сравнял. Короче сыграли с любимой в ничью!

— У меня даже слов нет, — выдаю саркастично. — Кажется ты попутал кому из нас двоих стоит завидовать.

— Да прикинь, сам бы никогда не подумал, что к столь не зрелым годам стану многодетным отцом, но чёрт побери, глядя на этот зверинец дома и эти незатейливые мордашки, отдающие ни за что столько любви и тепла, на достигнутом как-то и не хочется останавливаться. Короче, по ходу, не избежать мне ещё одной долговой ямы по расширению квадратных метров и третьей работы по выходным, с ночи до утра.

— Ты меня в крестные приглашал когда-то, — напоминаю с горькой улыбкой.

— Да тебя ж днём с огнём не сыскать, — парирует весело. — Но в этот раз потому и звоню. Моя правда будет не рада, что придётся отложить таинство до твоего возвращения, знаешь же она у меня к подобным вопросам относится со всей серьёзностью. Но, боюсь, к появлению следующего ребенка ты опять куда-то уедешь.

— Убеди Ленку, что я и так слишком долго ждал своего часа, а за неудобство во время ожидания предлагаю рассчитаться задатком. Созвонюсь со своими ребятами и, курируя дистанционно проект, построю вам дом. Это, пожалуй, лучшее, что у меня получается. Видишь ли, кому-то суждено в этой жизни великолепно строгать детей, а кому-то безукоризненно строить счастливым семьям дома.

— Брось, Макс, — протягивает уныло, — С моей непогашенной ипотекой я разве что к внукам на подобное предложение соглашусь.

— Ром, ты же знаешь, у меня есть готовый проект, — хмыкаю сухо. — Все схемы. Расчеты. Выверен в мелочах. И я давно на него заработал. Так что ищи землю по душе. И жене передавай от меня самые искренние поздравления. Как найдёшь что-то стоящее, сразу и начнём заниматься расширением ваших никчемных квадратных метров.

— Макс, блин, да ладно, тебе. Не трави душу, — пресекает уныло. — Я же серьёзно не потяну. Тебе не по наслышке известны наши нищенские зарплаты на кафедре. Тут хоть все органы разом заложи, кроме мозгов. Надо ж чем-то ещё защищать диссертацию.

— Дружище, трезвей. Ты не улавливаешь суть, — смеюсь, с чистым сердцем представляя перед глазами картинку, которую так старательно загонял вглубь себя. Тихое место. Раздолье вокруг. Звонкий детский смех. Счастливая, полная семья. — Последние десять лет я доводил этот проект до ума. И кому как не тебе, в неимении лучшего варианта, мне его построить, а? Про деньги и думать забудь. Мои боссы заботятся о благе подчинённых. Я живу на всём готовом и считай ничего не трачу. Некогда. Не на кого. Не на что. Или тому виной моя не столь развитая фантазия, хотя и платят то, по твоим меркам, мне безбожно много.

— Я подумаю над твоим предложением, — проговаривает серьёзно. Вызывая на моём лице удовлетворенную улыбку. Уточняя, абсолютно трезво, спустя недолгое молчание: — Что, совсем всё хреново?

— Да не то слово. Полная ж… В общем беда, — хмыкаю в голос, монотонно описывая ситуацию, в которой варюсь последнее время.

— Да уж, — протягивает задумчиво. — И где выход? Хочешь я разузнаю подробнее, что здесь и как. Прослежу за ней по мере возможности. Осмотрюсь на месте.

— Нет, Ром. Спасибо, — завершаю кратко. — Доверие — единственно ценное, что у меня осталось. И если ей действительно нужно время, придётся дать его, чтобы узнать из первых рук, то, что по итогу она захочет мне рассказать.

***

Лика

Теплая веранда кафе, залитая солнечным светом. Нежные цветы, постельных оттенков, столь приятных для взгляда. Тонко пахнущие. Не несущие в себе яркого, броского аромата, способного отравить присутствие в приятном месте. Бабочки порхающие за окном. Два знакомых автомобиля, припаркованные у противоположного края дороги. Прямо напротив. В одном Лизка, явно решившая омрачить моё умиротворённое нахождение здесь потоком новостей и разговоров о чём-то гнетущем. В другом… Эх, неважно. Для потери равновесия и утраты баланса за глаза хватило бы и подруги.

— Веста, ты меня что избегаешь? — набрасывается с обвинениями, не дойдя до столика пары метров. — Мне бы в пору решить, что ты уже руки на себя наложила, если бы не своевременное успокоение мужа. И я ведь весь дом перерыла в поисках каких-либо бумаг о местонахождении этой квартиры. А ты? Как тебе вообще не стыдно? Я же переживаю! Или уже одумалась и теперь винишь меня в том, что позволила тебе уйти от Димки?

— Мне не стыдно, — протягиваю с улыбкой. — Первый раз. Ни перед кем и ни за что. Я писала тебе и звонила. Не наговаривай лишнего, опуская подробности, ты прекрасно осведомлена о новшествах моей жизни. И не лезь с наставлениями, я как раз пыталась достичь некого просветления глядя в это окно.

— Да какого черта, а? — не утихает, присаживаясь напротив.

Бегло оглядывает пространство, не удосужившись задержаться на том объекте, что может интересовать. Фыркает, упираясь вопросительным взглядом в глаза. Свербит так, что хочешь — не хочешь, а должен что-то сказать.

— Мне надо было остаться одной. Обдумать…

— Ну и как помогло? — уточняет с издёвкой, заведомо сомневаясь в ответе.

— Не совсем, — парирую мягко. — Да и кажется эта миссия из разряда неисполнимых. Вначале рядом была мама, с её излишним контролем, дабы я чего не натворила. Повсеместно на связи, на протяжении этих дней была ты. Потом… В общем за мной по пятам ходят парни Верховцева, — усмехаюсь, кивком головы указывая на неброский автомобиль, припаркованный рядом с её машиной. — Сменяют одного за другим четко следуя графику времени. Я даже сегодня с утра одного из них хотела напоить крепким кофе, дабы не проспал пересменку. Так не же. Димка расстался на совесть. Бдят. Не желая получить нагоняя от хозяина.

Она нервно оглядывает машину с водителем, якобы занятым своим делом. Вынося резко:

— Лик, у тебя паранойя.

— Я знаю этих ребят, — отмахиваюсь, увлеченно разглядывая свой десерт. Философствуя, будто между делом. — Ты не представляешь, насколько неуютно бывает от того ощущения, будто тебе постоянно в спину дышат.

— И… что ты намерена делать? — вопрошает обеспокоенно.

— Ничего, — фыркаю, распаляясь в неадекватной улыбке. — В моей жизни нет ничего интересного. Всё, что могли нового рассказать Димке — уже донесли. На входе в аэропорт знакомых лиц было аж двое. Видать боялись, что я смогу " далеко уйти". Но после блокировки действующей визы, куда же мне с тонущего корабля деваться? — усмехаюсь, ловя её снисходительный, сочувствующий взгляд. Продолжая с неоткуда взявшимся интузиазмом:- Надеюсь, что однажды это ему надоест и Димка попросту отзовет их назад. Иначе, испытывая муки вины мне всё же придётся взваливать на себя нелегкое бремя — варить по утрам всей ораве крепкий, свежесмолотый кофе.

— Меня умиляет твоё самобичевание, — хмыкает саркастично. — Послала бы ты их куда подальше. И его. По телефону. Раз уж сам более не объявлялся для поиска компромисса и сглаживания конфликта.

— Думается мне, что в этом деле нельзя торопиться. Иначе…,- затихаю, прописывая на лице невысказанные мысли.

— А как же твой Макс? Ты реально вот просто так его отпустила? — вздыхает, периодически посматривая на парня, наблюдающего за нами, сквозь гладь стекла.

— Было бы лучше, если бы я попросила остаться? — фыркаю в голос, кусая губы в досаде. — Лизк, я не знаю, что несёт мне текущий день. Как я могу обещать ему сейчас что-то в будущем?

— Не рассказала..? — уточняет несмело.

— Нет, — качаю головой. — Обмолвилась о неких проблемах, которые стоит решить…

— И что будешь делать дальше? Прятать живот, а потом и ребенка до совершеннолетия..?

Кривлюсь, получая в ответ:

— Извини. Ситуация слишком запутана. Я и сама не знаю как бы смогла её разрулить.

— Я подумаю об этом позже, — пожимаю плечами. — А пока… Пытаюсь как-то смириться с действительностью и научиться жить абсолютно по-новому.

***

Дима

— Привет. Какими судьбами? — недоуменно гляжу на отца, решившего почтить своим присутствием здание моего скромного офиса.

— Был неподалеку. Решил заскочить посмотреть как ты тут устроился, — проговаривает, скользя взглядом по полкам с делами, расположенных по обоим сторонам стен.

— Не замечал за тобой подобных желаний, на протяжении последних лет, — усмехаюсь, предлагая присесть за стол, напротив. — Выкладывай на чистоту, что именно тебя сюда привело. Любой вопрос ты привычно, без лишних встреч, имел возможность решить и по телефону.

— Начнём с того, что ты разговариваешь с отцом, поэтому проявляй хоть немного должного уважения, Дмитрий Андреевич.

— Обойдёмся без озвучивания взаимных претензий, — растягиваю улыбку на пол лица, звонко щёлкая зажигалкой. Прикуриваю. Не обращая внимание на гримасу отца. Это мой кабинет, а не очередной его офис. Заявился по делу-принимай мои правила. — Давай кратко и объективно, — прошу, выдыхая струю дыма в сторону распахнутого настежь окна.

— У меня к тебе предложение от которого, сам понимаешь, будет достаточно трудно отказаться.

— Внимаю, — произношу абсолютно расслаблено.

— Для начала ты оставляешь девчонку в покое, — наставляет строго.

— Это с чего бы вдруг? — продвигаюсь ближе, с издёвкой глядя в глаза собеседника. — Неужто сам положил на нее глаз? Решил выступить благодетелем, тем самых избавиться от всех конкурентов? Возраст у неё в принципе подходящий. Хотя, что уж скрывать, я встречал тебя в компании девиц и моложе.

— Прекрати паясничать, — кривится, обдавая холодом взгляда. — У меня только один сын и я не хочу, чтобы он наворотил дров из-за какой-то любви.

— Да он не такой идиот как ты думаешь, — усмехаюсь в ответе.

— Иногда я в этом сомневаюсь, — парирует хлёстко, сопровождая фразу наигранным закатывание глаз.

— Так что же ты предлагаешь во спасение? — уточняю серьёзно, ломая по полам недокуренную сигарету, переусердствовав при смахивании с неё пепла. Тушу окурок в одно движение. Слишком резко. Попадая под прицел взгляда отца.

— Нервное напряжение не проходит бесследно, — констатирует сухо. — Когда-нибудь ты так же ненароком свернешь чью-то шею.

— Вот только не надо лезть ко мне в душу, — пресекаю со злостью.

— Наши отношения с тобой никогда не переходили в разряд доверительных. Я для тебя был и остался на ровне с очередным проектом, который, увы, прогорел, несмотря на доскональный просчёт и немалые материальные вложения.

— Ты бы превзошел все ожидания, если бы умел хоть немного усмирять своё разошедшееся эго, — фыркает с неприязнью. — Мама места себе не находит, а он…

— Тебе не идёт дешёвый шантаж, — отмахиваюсь от его сурового взгляда, точно от надоевшей, заносчивой мухи. — Пришел по делу, так давай уже не тяни время, — ухмыляясь оскалом. — Моё, как и твоё сейчас стоит не немало.

— Недостаточно, чтобы окупить все дорогие запросы, — парирует едко. — Я предлагаю тебе оставить в покое девчонку. Перестань уже наконец вести себя как самодовольный мальчишка и стань мужиком. Признай проигрыш.

— У любого предложения как правило существует выбор: принять или отказать. Мой ответ в пользу последнего.

— Самонадеянно, — хмыкает сухо. — Не этому я тебя учил. Скорость ответа не позволяет принять во внимание все " за и против". А последнего на твоём пути больше.

— Из завещания ты меня уже вычеркнул, — смеюсь, в театральном поклоне, всплескивая руками. — Чем ты ещё можешь мне навредить?

— Всем чем угодно, — отсекает сталью. — Поэтому ты выполнишь моё условие и женишься на той, кого для тебя выбрал я. Не усмехайся, в этот раз я учел твои вкусы. Девушка достойная. Правильная. Из подходящей семьи.

— Не вижу в этом какого-то проку, — продолжаю натужно гнуть свою линию.

— А с той в отношениях ты его видел? И чем это кончилось? Хочешь напомню? Недолюбил? Недострадал..? Так вот, — убирает ухмылку с лица, переходя на деловой тон. — Я позволю тебе делать всё, что ты хочешь. Без единой корректировки из вне. Верну в завещание, заверив бумагу, подтверждающее тот факт, что впредь, будь то в бреду или в полном здравии, не смею менять в настоящем документе что-либо. Ты же в ответ выполнишь все условия нашего соглашения, иначе я наложу на твой бизнес такие санкции, что никто попросту не сможешь удержать его на плаву и ты вернёшься к истокам, приняв истину, за единую праведную заповедь: против отца никогда, ни в чём, не стоит идти. Иначе, как так говорится, " я тебя породил…"

— По привычке считаешь, что всё и всех можно купить? Меня, мою лояльность и удовлетворяющее тебя поведение?

Монотонно кивает, бесстрастно произнося:

— Несомненно. Вопрос цены. Ранее я тебя недооценил, предлагая заведомо меньшее.

Усмехаюсь, желая послать на три буквы. Между тем взгляд ненароком падает на его телефон, придвигаемый оппонентом по глади стола в мою сторону.

— Не признаешь? — интересуется тихо.

— Смутно, — произношу озадаченно, вглядываясь в черты лица несомненно привлекательной, темноволосой девушки. Естественной. Запоминающейся. И чем-то даже довольно милой.

— Дочка Алексеева. Владельца не по наслышке знакомого тебе концерна.

— Наташка? — уточняю озадаченно. — С отъезда в штаты её не видел. Прошло уже наверное лет десять.

— А девочка так же без памяти в тебя влюблена, — удовлетворённо кивает, пропуская мою гримасу. — Окончила один из престижных вузов. Вернулась домой. Автоматически получив статус завидной невесты, являясь на деле правой рукой отца.

— И какого рожна я ей сдался? — фыркаю в голос. — На момент крайней встречи нам было не больше пятнадцати. Если бы ты не напомнил фамилию я бы её поди и не вспомнил. Очередная знакомая из навязанной тобой " приличной компании".

— Чем умнее девушка, сынок, тем в любви она более глупа. Твоя мама мне все уши прожужжала, что наследница круглого состояния едва счёты с жизнью не свела, узнав о начавшихся подготовках к твоей свадьбе.

— В этом случае ты обращаешься ни по адресу, я на врачевателя душ не тяну. Пусть папаша купит ей более подходящего специалиста.

— Купит. Не переживай. Если ты действительно в чем не потянешь. Хотелось бы верить в то, что всё же больше взял от меня, нежели от матери. Тогда все мои старания по превращению тебя в достойного человека завершатся успехом.

Грузно выдыхаю, собираясь с ответом, слыша опережающее:

— Надеюсь ты проникся моим предложением.

Поднимается, подытоживая безвкусно:

— Всё или ничего. На принятие решения у тебя пара часов. Ужин в семь. Гостям положено слегка задержаться. Ну, а тебя сынок, прошу об одном, не опаздывай.

Конец первой книги