Глава 29

В нос ударил резкий запах. Сделав вдох, я попыталась отстраниться, но не выходило.

— Луиза, приди в себя... — с трудом распахнув глаза, увидела фарама.

Он все так же смотрел на меня с большого голоокна, выглядел, правда, немного испуганно или скорее встревожено.

Моргнув, перевела взгляд на того, кто крепко держал меня, лежащую в медкапсуле. Шу был на себя непохож. Бледный, черты лица заострились, стали хищными и пугающими. Он просто источал гнев.

— Я ничего не знала, — пробормотала, зачем-то оправдываясь перед ним. — Я никогда бы не позволила такое сделать с моим ребенком. Никогда!

— Тихо, Луиза, — подняв меня с медкапсулы, Шу вернулся в кресло и удобно разместил в своих объятиях. — Ещё раз, Тагус, ты подобные новости вывалишь на мою женщину, не озвучив их сначала мне, и я твоей башкой на лужайке своего дома сыграю. Ты меня знаешь, я подобные угрозы просто так не кидаю.

— Не подумал, — фарам выглядел виноватым. — Признаться, посчитал, что твоя женщина обрадуется, узнав, что эта девочка, Оюта, ей почти родная.

Шу снова напрягся. Моргнув, я сделала ещё один глубокий вдох, и сообразила, что без сознания была совсем недолго. Гул в ушах потихоньку стихал. Фарам на экране странно сглотнул. Вот теперь ему, кажется, было действительно страшно. Повернув голову, взглянула на своего гурсана.

Хищник, жуткий и смертельно опасный.

Острые черты лица, серая кожа, бледные губы, пронзительные глаза, цвета жидкого металла. Но, как ни странно, именно этот его образ идеально вязался с истинным характером мужчины.

— Шу, — подняв руку, легонько провела по его щеке подушечками пальцев. — Ну, чего ты? Господину Тагусу откуда знать о моём психическом состоянии? Ну слегка я не ожидала такого услышать. Но это не его вина. Я не его женщина, чего ради ему вникать в подробности моего здоровья. Ты спросил — он все выяснил и рассказал. А дальше переваривайте все, как можете. А не можете — не спрашивайте. Что ты на него теперь зверем смотришь?

Фарам скупо улыбнулся. Ему явно пришлись по душе мои слова. Его забавный хохолок на голове приподнялся и на рукав темной плотной рубашки вдруг приземлилось маленькое перышко. Заметив это, мужчина недовольно стряхнул его на пол.

— Тебе, друг, последнее предупреждение, — кажется, смягчился Шу. — Ты ходишь по краю, а моя доброта не имеет широких границ. Думаю, мы с тобой продолжим разговор позже, когда Луиза пойдет отдыхать.

Сообразив, что сейчас муж просто перекроет мне источник информации, я переполошилась.

— Нет! Я хочу знать всё! — возмутившись, попыталась слезть с рук Шу и пересесть в кресло, но он не позволил.

— Луиза...

— И слушать не хочу, — я замотала головой. — Не позволю так с собой поступать! — Меня прорвало, — Я хочу знать всё, что связано с дочерью, а не ту порцию полулжи, которую ты готов скормить мне для моего же блага. Не нужно мне таких благ!

— Луиза, пойми...

— Не хочу ничего понимать, — я упрямо поджала губы. — Это моя дочь! Я оплакивала своего малыша девять лет. А теперь выходит, что кто-то его просто бросил в мусорный бак у дома. Я хочу знать, что черт возьми тогда случилось. А вот после этого я отдохну.

Он зло сжал челюсть. Кровь гурсана брала свое. Деспот не хотел прогибаться под требования женщины.

— Я сейчас рискую приобрести смертельного врага, но укол хорошего успокоительного может поправить дело, — негромко высказался фарам.

— Что? Не нужно меня ничем пичкать. — Я взглянула на голоокно. — Что значит ваша фраза почти моя дочь. Как это почти?

Тагус выжидательно смотрел на Шу, ожидая его решения, и не торопился раскрывать больше рот. Мой гурсан шумно дышал и продолжал упрямо молчать.

Вытащив из кармана паспорт, я положила его на панель управления перед мужем.

— Не знаю, как у вас, а у людей брак — это равноправный союз. Верни мне, пожалуйста, мою фамилию и ищи ту, кто будет согласна жить счастливо в вакууме и ставить свои нервные клетки выше проблем своих детей.

Я опять попыталась слезть с колен Шу, но его ладони превратились просто в тиски. Прикрыв глаза, он снова шумно выдохнул.

— Отвечай на её вопросы, Тагус, — прорычал он да так, что у меня ледяные мурашки вдоль позвоночника пробежались.

— Прости ШуЭхор, но что-то я уже жалею, что взялся помогать тебе с дочерью. Мне эта сердобольность боком, кажется, лезет. Я отключаюсь, всё перешлю тебе и...

— Да хоть ты не начинай!!! — рявкнул гурсан. — Знаешь же прекрасно, что вываливать так не стоит. — Схватив мой паспорт, он спрятал его в карман. Мне казалось, Шу мелко трясло. — Говори уже, раз начал...

— Что значит, ребенок почти мой? — Теперь уже я повысила голос, но смотрела в этот момент не на фарама, попавшего под раздачу, а на мужа.

Он вздохнул и, кажется, окончательно сдался. Черты его лица медленно разглаживались, делая гурсана привычнее и мягче.

Я и не подозревала о такой особенности их расы.

— Ладно, продолжу, — Тагус сложил ладони лодочкой. — Уже упомянутая мною доктор Фалинг участвовала в проекте вархов по улучшению их генофонда. Не знаю, мисс Вонг...

— Пока ещё ЛуизаЭхор, — мягко исправила его.

Шу запустил пятерню в волосы и откинулся на спинку кресла. Он всё ещё переваривал мое неподчинение.

— Конечно, — Тагус кивнул. — Повторюсь, не знаю, ЛуизаЭхор, насколько вам известна история этой расы, но посмею вам немного о них рассказать. Вархи не всегда были столь уродливы. На заре своей цивилизации они фенотипически мало чем отличались от людей и омхов. Да, темнее кожей, третье веко — не рудимент, хвост короткий. Но всё это незначительно.

— И при чем здесь Оюта? — меня сейчас мало интересовала история чужой расы, я про дочь желала узнать.

— К этому мы сейчас придем, — фарам поднял указательный палец, призывая к терпению. Его изображение чуть дернулось на голоокне и пришло в норму. — К сожалению, техногенные катастрофы за несколько сот лет обезобразило их расу. И всё было бы поправимо, не носи их генотип абсолютно доминантный характер. Раньше плод с рецессивным набором генов просто не выживал. Я говорю раньше потому как минимум два ребенка всё же выжили. Оюта и Марк. Эти дети важны, Луиза. Важны вархам. Они результат удачного эксперимента. Если их ученые поймут, почему так произошло, то у вархов будет шанс в последующих поколениях накопить достаточно рецессивных особей, чтобы вернуть изначальный фенотип. Переродиться.

— И при всем при этом они везут детей по черным каналам в контейнере? — усмехнулся Шу.

— А кто сказал, что они везут? — фарам приподнял бровь. — Им везут! На продажу. А это уже вторая часть новостей. Сделай жене все же укол успокоительного. Мне моя голова на плечах нужна.