Сокрушительная истина

Стоило мне выйти с опушки, как я ощутила пронизывающий холод. Вокруг был тот же лес, но внутри меня будто бушевала снежная вьюга. Я сделала шаг, ещё один, и услышала, как где-то вдалеке завыл, а затем зарычал зверь.  Волк?

 Кажется, я уже слышала это рычание, когда только прибыла в эти земли. Глухой звук прокатился по окрестностям, и внутри у меня всё сжалось от неприятного предчувствия. Я замерла на мгновение, прислушиваясь, а затем побежала. Инстинкты захватили разум, обострив каждое чувство.

 Рычание было низким, утробным, тяжёлым, словно исходило из глубин самой земли. Оно точно не принадлежало волку. Что-то гораздо крупнее и опаснее скрывалось в густых зарослях леса.

 Незнакомое существо следовало за мной, его присутствие ощущалось даже на расстоянии. Не видя его, я чувствовала, как оно приближается, как воздух вокруг тяжелеет от его присутствия. Я старалась не оглядываться, не замедлять шаг, понимая, что любая ошибка может стать последней.

 Тяжёлое дыхание хищника раздавалось всё ближе, и я знала, что он не отстанет. Страх и адреналин смешались в один мощный поток, заставляя меня двигаться быстрее – прочь от этого места, прочь от неминуемой опасности.

– Фьори! – Мать леса преградила мне дорогу, заставляя остановиться.

 На её лице не было привычной улыбки, только сосредоточенность. Она махнула рукой, и из деревьев вокруг выступили её дети. Эти существа выстроились передо мной, образуя живую стену.

– Вердис, что происходит? – Паника охватывала меня.

– Хаос идёт за тобой! – Взгляд богини устремился вперёд.

 Мне казалось, что матери природы несвойственна воинственность, но она удивила меня. Вытянув руку над травой, она призвала клинки, которые отдал Аксель. Вердис схватила длинный меч и выставила его перед собой, а нож протянула мне. Её распущенные волосы собрались в тугую косу, а платье сменилось на облегающие доспехи, сотканные из листьев.

– Спасай свою жизнь, я задержу его, – в её зелёных глазах горела уверенность.

– Кого? – Я непонимающе смотрела на Вердис.

– Моего брата! Кхар, унеси её к лошади!

 Ветвистые руки существа подхватили меня, усаживая на свои могучие плечи. Я не успела ничего понять, как оно с удивительной скоростью понесло меня прочь. Длинные деревянные ноги перепрыгивали пни и ветви, не останавливаясь. Мне пришлось ухватиться за плечи, чтобы не свалиться.

 Позади раздался жалобный взвизг, словно хищника ранили, но затем последовал ещё более разъярённый рёв. Происходящее не укладывалось у меня в голове. Я ожидала чего угодно, но не погони от неведомого Хаоса.

 Вердис сказала, что это её брат, значит, за мной гонится очередное божество. Но зачем я ему? Вряд ли он спешил принести поздравления по поводу таинства.

 Кхар остановился у двух лошадей, что ждали нас всё это время. Его руки усадили меня в седло.

 Я встретилась взглядом с деревянным лицом, и тот неуверенно кивнул, словно боясь чего-то. Хлестнув Льдинку побоку, я ощутила, как лошадь рванулась вперёд. Она взвилась на дыбы и, в тот же миг, сорвалась в галоп. Льдинка чувствовала опасность – неслась так, словно за нами гналась сама смерть.

 Ветер бил в лицо, сердце колотилось, пытаясь вырваться из груди, а каждый вздох отзывался острой болью. Но я цеплялась за седло, удерживая поводья и сжимая клинок, отданный богиней. Нож был наготове, если придётся отбиваться. Лес вокруг сливался в размытое пятно, деревья мелькали перед глазами, словно призрачные тени.

 Кобыла стремительно мчалась по извилистым тропам, уверенно уклоняясь от препятствий, копыта глухо стучали по земле. Мысли путались, но я отчаянно искала любую возможность выбраться живой. Вердис осталась позади, защищая меня, но я знала – настоящая безопасность ещё далеко. В этом королевстве мне не суждено её обрести.

 Постепенно деревья начали редеть, и вскоре Льдинка вырвалась на открытую поляну. Лес и его тени остались позади, но я не замедляла лошадь. Мне было некуда бежать, и единственная надежда – укрыться среди городских стен.

 Солдаты без вопросов подняли ворота, а Льдинка, едва сбавив шаг, въехала в город. Её копыта отбивали ритм на каменной мостовой.

 Меня сразу окутало странное беспокойство. На улицах не было ни души, ни звука из окон, лишь тишина, которую нарушало эхо шагов моей лошади. Я оглядывалась по сторонам, пытаясь понять, что случилось. Ветер кружил пыль, поднимая сухие листья, но вокруг царила полная пустота.

 Я направила лошадь к ближайшим стражникам, и их молчание только усилило тревогу.

– Почему в городе так пусто? – спросила я, останавливаясь перед ними.

– Так это… казнь на площади, – замявшись, ответил один из них, потупив взгляд.

– Где площадь?

 Он неохотно махнул рукой в нужную сторону, и я тут же сорвалась с места, направляясь туда, где ожидала увидеть ответы.

 Неприятный холодок пробежал по спине, я поняла, что нужно действовать быстро. Подтянув поводья, я осторожно спешилась, стараясь не издавать лишних звуков. Льдинка нервно переступила с ноги на ногу, чувствуя моё напряжение. Я ласково похлопала её по шее, пытаясь успокоить, и привязала кобылу к ближайшему столбу, чтобы она не убежала. Клинок я спрятала в рукав платья, чтобы не привлекать внимания.

 Главная площадь обнаружилась быстро. Казалось, там собрались все городские жители. Я смешалась с людьми, стараясь оставаться незамеченной, но стоило мне задеть кого-то, чтобы пройти, как незнакомцы начинали на меня глазеть. Их шёпот прокатывался в толпе, привлекая всё больше внимания.

– Что здесь происходит? – спросила я женщину, что стояла рядом.

– Казнят кого-то из дворца, – ответила она, поджав губы.

– Жители города, вы собрались здесь, чтобы стать свидетелями правосудия! Сегодняшний день будет отмечен кровью предателя, и его казнь станет предупреждением для всех, кто осмелится бросить вызов нашей королеве!

 Тревога ударила в сердце, заставляя мои ладони вспотеть. В голове мелькнула мысль, что могли схватить Вирана или Алексис за разговор со мной. Я постаралась вдохнуть, но грудь сдавило.

– Эта казнь станет уроком для всех, кто решил вступить в сговор с девчонкой из чужих земель!

 Сомнений не оставалось: всё, что происходило, было связано со мной. Я продолжила пробираться сквозь толпу, чтобы как можно скорее увидеть происходящее собственными глазами.

– Эта девчонка возомнила, что может пойти против королевской семьи! – услышала я голос Сибил, и внутри всё сжалось.

 Девчонка? Алексис? Они схватили её?

 Я двигалась вперёд, боясь увидеть страшную правду. Остановилась я недалеко от кольца солдат, опоясывающих постамент. Их лица были напряжены, они готовились в любой момент защитить принцессу, если это потребуется. Мне нельзя было приближаться, иначе они узнают и схватят.

 Мой взгляд устремился к смертельной сцене, и сердце задрожало от боли. Виселица возвышалась на деревянном помосте, старом, с потемневшими от времени досками, но всё ещё крепком и готовом выполнить свою жестокую функцию. Верёвка, грубо свитая, свисала с перекладины, змеясь вниз, словно сама готовилась задушить очередную жертву.

 Но это была не Алексис. Они схватили Брианну. Её худенькое тело, затянутое в простое платье, казалось ещё более хрупким перед лицом надвигающейся смерти. Бледное лицо было обращено к земле, а глаза, обычно полные жизни, теперь отражали лишь страх и отчаяние. Она стояла на самом краю помоста, и её ноги дрожали от ужаса. Верёвка висела так низко, что касалась её плеча, готовая сомкнуться на её шее.

– Твои последние слова, предательница? – На лице принцессы играла зловещая улыбка. Она не решалась выйти из-за спины охраняющего её Мрака, прячась, как трусливая тварь.

– Нет…

 Моя прекрасная Бри подняла свой взор к толпе. В её глазах отразилась уверенность и решимость. Я медленно вытащила нож, спрятанный в рукаве.

– Килиан не может править вечно, и рано или поздно кто-то её сменит! И этот человек вернёт нашим землям любовь и процветание!

 Палач дёрнул рычаг, деревянный пол ушёл из-под ног девушки, оставляя её тело качаться из стороны в сторону.

– Нет! Нет! – Я кинулась вперёд, не думая о последствиях, не осознавая, что творю.

 Несколько солдат, стоящих ближе всего, повернули головы в мою сторону, готовясь схватить. В толпе послышались крики и недовольные возгласы, люди принялись разбегаться, чувствуя приближающуюся опасность. Я шла вперёд, но меня то и дело отбрасывало назад в потоке людских тел.

– Я убью тебя, Сибил! Я вырву твоё чёртово сердце и растопчу его! – Орала я во всю глотку, пытаясь привлечь её внимание, но мой голос тонул в гаме толпы.

 Кто-то резко и болезненно схватил меня за руку. Я надеялась увидеть лицо стражника, но передо мной оказался высокий юноша с кудрявыми волосами, его лицо скрывалось под глубоким капюшоном.

– Не привлекай внимание! – Он тащил меня от постамента, отдаляя от цели.

– Отпусти меня! – зарычала я, пытаясь вырваться.

– Фьори, ты ей уже ничем не поможешь! Я сказала, пошли! – Юноша повернул ко мне своё лицо, и я увидела перед собой совсем не парня.

– Катерина?!

 Тело моей сестры окутала рябь тумана, возвращая образ юноши. Голова шла кругом: рокот толпы, несущиеся горожане и моя сестра. Это было наваждение? Нет. Я слышала тон её голоса, видела карие, почти чёрные глаза, смотрящие на меня со строгим выражением. Как она здесь оказалась?

 Сестра тащила меня всё дальше от площади, пока не остановилась в переулке. Юноша накинул на меня плащ с капюшоном, скрывая лицо и волосы под грубой тканью.

– Ты слишком заметная, – пояснила она и продолжила двигаться в неизвестном направлении.

 Я шла за ней, чувствуя, как внутри меня разрастается колючий холод. С каждым шагом он обвивал сердце, распространяясь по телу, словно я погружалась в ледяную воду. Узкие переулки города казались сжимающимися вокруг меня, лишая воздуха и пространства.

 Я не могла понять, как моя сестра оказалась здесь, в этом чужом месте. Мысли путались, расплывались, и я не находила ответа. Единственное, что я осознавала – это смерть Брианны. Добрая девочка с веснушками больше никогда не улыбнётся мне, она больше не скажет своих подбадривающих слов. Я не успела сдержать обещание, не успела увезти её из этих проклятых краёв в безопасное место.

 Сковывающий лёд в груди не таял, но это не помешало гневу подняться из самых глубин моего сознания.

 Я убью Сибил.

 Я убью Мрака.

 Я убью Килиан.

 Мой гнев обрушится на всех них, и боги мне свидетели – я исполню задуманное.

 Катерина уверенно шла впереди, словно знала, куда ведёт, а я ощущала, как каждый шаг отдаляет меня от мести. Холод внутри становился невыносимым, проникая в самые глубины моего существа.

 Сестра не говорила ни слова, а я не могла найти в себе сил, чтобы задать ей вопросы. Я ощущала, как между нами растёт дистанция, как моя ненависть превращается в бездну, в которую я падаю, не в силах остановиться. Шаг за шагом, этот холод и гнев захватывали меня, не оставляя места для чего-то иного.

✧✧✧

 Когда юноша остановился у ветхой деревянной створки и толкнул её, я не задавала вопросов. Пришло время узнать всю правду.

 Внутри помещения всё утопало во мраке, и лишь редкие лучи света пробивались сквозь щели в стенах. Паутина окутывала всё – от углов до старых деревянных балок под потолком. Пыль поднималась клубами от каждого моего шага, витая в воздухе.

 В центре комнатки стоял старый, потрескавшийся стол, на котором лежали какие-то забытые свитки и книги. Они выглядели так, словно их не открывали целую вечность. Мебель, если её можно было так назвать, напоминала о давно прошедших днях: покосившиеся стулья, сгнившие от времени доски пола. В углу, куда свет почти не доходил, высился массивный камин, заросший сажей и покрытый толстым слоем пыли.

 Я повернулась к сестре, сосредоточившись только на ней. Молчание повисло между нами тяжёлым грузом. Она не торопилась говорить.

 Катерина стянула капюшон, и образ кудрявого мальчишки растаял. Передо мной стояла высокая брюнетка с волосами, остриженными по шею. Она поджала губы и посмотрела в пол, будто взглянуть в мое лицо было невыносимо для нее.

 Я видела, как разомкнулись её губы в попытке сказать что-то, но в то же мгновение створка за моей спиной скрипнула. Катерина взмахнула рукой, и её лицо вновь исчезло.

 Казалось, мои пальцы стали единым с ножом Акселя. Думала я недолго, развернулась, выбрасывая остриё вперёд. Я не умела обращаться с оружием, но ненависть будто подсказывала, что мне нужно делать.

– Фьори?! – Нож остановился у шеи, только чудом не войдя в плоть.

 Арслан выставил руки в защитном жесте. Его карие глаза смотрели на меня со смесью удивления и ужаса. Король Рейнграда сделал шаг назад, не прерывая зрительного контакта.

– Фьори, опусти нож, – Катерина приблизилась, осторожно касаясь моего плеча.

 Я моргнула, сбрасывая пелену ненависти, застилавшую глаза. Клинок я опустила, перекладывая его в левую руку, а в следующее мгновение развернулась к лицу короля, чтобы дать пощёчину. В последний момент рука сжалась в кулак, и я со всей силы ударила по его челюсти.

 Удар получился не таким сокрушающим, как бы мне хотелось, но разбить губу удалось. Он не ожидал, распахнул глаза и принялся вытирать кровь.

– Что ты творишь?! – возмутился король, не веря собственным глазам.

– Это за то, что ты хотел подставить меня, ублюдок! – со злостью выплюнула я, отворачиваясь от него.

 Напряжение повисло в комнате. Сестра таращилась на меня так, словно видела перед собой призрак.

– Или ты начнёшь говорить, или я ухожу отсюда, – медленно, вкладывая в каждое слово звенящую сталь, произнесла я.

 Катерина прекрасно понимала, о чём я спрашиваю, потому что опустила взгляд. Её плечи поникли, а лицо исказила грусть.

 Мне было плевать, почему Арслан здесь и что ему нужно. Я не спрашивала, что за причуды творятся с моей сестрой и почему она меняет облик одним взмахом руки.

 Я хотела знать только одно: почему сердце бога войны оказалось в моей груди.

 Сестра стояла передо мной, но не могла заставить себя встретиться со мной взглядом. Я видела, как её руки слегка дрожат, а пальцы нервно перебирают край её старого плаща. Она отворачивалась, стараясь скрыться за тенью, которую отбрасывал тусклый свет, проникавший сквозь щели в стенах.

 Её губы несколько раз открывались, но слова так и не были произнесены. Она избегала моего взгляда, как будто боялась, что я увижу в её глазах всю ту правду, которую она не решалась произнести вслух.

– Я так надеялась, что ты никогда не узнаешь… – тяжело вздохнув начала Катерина.

 Сестра присела на край ветхой кровати, и пыль, осевшая на матрасе, поднялась, подсвечиваемая светом из щелей.

 Я ждала, когда она продолжит, не ощущая внутри ничего, лишь безграничную пустоту. Казалось, что всё, что бы она ни сказала, не сделает мне больнее.

 Там, в лесу я оставила частичку себя. И эта часть была той самой живой и настоящей мной, к которой я уже никогда не вернусь.

– Мы не вольные люди, Фьори. Мы родились в этих землях, в королевстве Эстерион… во всяком случае, оно так называлось раньше, – с грустью произнесла сестра.

 Холод внутри не позволял другим эмоциям захлестнуть меня. И я была благодарна этому.

– Твой отец был королём этих земель.

– Почему только мой? – Она не сказала "наш отец", и это заставило меня задать вопрос.

– Наша мать родила нас от разных мужчин. Твой – король, а мой – мерзкое божество Майнос, – лицо Катерины исказилось от боли. – Когда она встретила твоего отца, боги благословили их и связали нитью. Наша мать стала королевой, а вскоре родилась ты.

– Ты истинная наследница этих земель, Фьори, – Арслан за моей спиной подал тихий голос, но я удостоила его резким взглядом, заставив замолчать.

– Он прав…

– Что с ними случилось?

– Килиан была придворной дамой, одной из фавориток короля. Когда Дарий и Мирелла прошли таинство, и мать стала королевой, Килиан свихнулась. Она делала всё, чтобы соперница исчезла из дворца. Только король понял коварные планы бывшей фаворитки и изгнал её.

– Откуда ты всё это знаешь?

– Мне было семь, когда всё это происходило, – вздохнула сестра. – После ухода Килиан во дворце всё начало налаживаться, у нас появилась ты… Но счастье длилось недолго.

 Катерина прикрыла глаза. То, что она вспоминала, очевидно, давалось ей тяжело.

– Тебе было два года, когда на дворец напали. Никто не успел ничего понять, это произошло так внезапно. Стража была растеряна, потому что налётчиков не было видно, люди умирали, не успев ничего понять. Мама прибежала за мной вместе с тобой на руках, она искала способы укрыться…

 По щеке сестры скользнула одинокая слеза.

– Килиан появилась неожиданно, на её лице играла зловещая улыбка… Мама отдала тебя мне, а сама закрывала нас собой.

 Я не понимала, почему и мои глаза защипало от солёной влаги. Я не помнила ничего из прошлого и не ощущала отклика внутри, но продолжала оплакивать нечто ценное, отнятое у меня.

– Наша мать была сильной женщиной, но даже ей было не под силу справиться с тварью, решившей отомстить. Килиан ударила резко, вонзила клинок в сердце. Дарий не успел всего на мгновение, когда наша мать рухнула на пол. Он всегда был добрым человеком, но в ту ночь я впервые видела его ярость. Килиан умоляла о пощаде. Ей хватило наглости винить во всём богов, что отняли у неё любовь, решив связать его с другой.

 Я ощутила боль в руке от того, как сильно я сжимала рукоять клинка.

– Дарий замахнулся, но меч не успел достать тварь. В то мгновение, словно из самой тьмы, вышел мужчина. Мне прежде не приходилось видеть его, но я понимала, что он не был простым воином, он был богом. Богом Войны.

 Лёд, окутавший моё сердце, треснул, выпуская боль.

– Нет…

– Аксель убил нашего отца быстро. Этим клинком, что ты держишь в руках, – сестра кивнула на остриё ножа в моей ладони.

 Рукоять обожгла мои пальцы, и я выронила нож, смотря на него с ужасом. Вся тяжесть этого мира обрушилась на меня, и не в силах терпеть, я рухнула на пол, закрывая лицо руками.

– Килиан уже ползла к нам, чтобы закончить начатое. Даже после смерти возлюбленного, ненависть в её глазах не угасла. Она замахнулась, оцарапав твою руку клинком, но убить нас у неё не вышло, – карие глаза Катерины устремились ко мне. – Вмешалась Амария. Твоя покровительница, полная горя и злости, превратила Килиан в змею.

 Теперь всё встало на свои места. То, о чём говорил Виран, приобрело новый смысл.

– Я не могла подумать, что в Богине Любви столько силы, что она сможет одолеть Бога Войны. Амария вырвала его сердце прямо на наших глазах… Он ослаб, но не умер. Нам пришлось бежать в лес Вердис, прося её защиты. Какое-то время мы жили там, а потом узнали, что клинок, которым тебя ранили, был отравлен.

 Вот о какой богине говорила Алексис. Не Эйтра забрала его сердце, а Амария, защищая нас.

– Хекат должна была забрать твою жизнь очень скоро, но Амария решила иначе. Она увезла нас подальше из этих земель, пытаясь бороться с неизбежным.

– Бабушка Мари? – я сглотнула вязкую слюну, осознавая всё случившееся.

 Сестра кивнула, подтверждая слова. Женщина, что вырастила меня, никогда не была моей бабушкой – она была Богиней Любви, которая спасла меня от смерти.

– Амария ушла, когда ты стала старше и тебе больше не угрожала опасность. Она оставила меня присматривать за тобой.

 В один миг всё изменилось. Острое желание отомстить тем, кто разрушил мою жизнь, пробудилось во мне с такой силой, что я едва сдержала себя от того, чтобы не закричать от этого чувства. Я не могла убежать, не могла оставить это всё позади. Теперь у меня была цель. И эта цель горела во мне, как огонь, который я больше не могла заглушить.

– Как его сердце оказалось у меня?

– Богиня явилась моему отцу в истинном облике и вручила ему ценный дар, – Арслан прошёлся вглубь комнаты и оперся ладонями о стол. – Она велела ему хранить реликвию и никому не рассказывать о ней.

– Амария думала, что если спрячет сердце на видном месте, то его сложнее будет найти, – отозвалась Катерина. – Брион считал дар своим благословением.

 Король Рейнграда устало потёр лицо.

– Сердце нельзя было оставлять у нас, потому что иначе найти его не составило бы труда. А в том, что Бог Войны будет его искать, Амария не сомневалась. Любовь сменила облик на человеческий, и мы поселились в лесах, выдав себя за вольный народ. Она научила меня многому, чтобы мы могли скрываться.

 Злость опаляла кожу. Они всё ходили вокруг да около, но главного я до сих пор не услышала.

– Что было дальше? – сквозь зубы спросила я, сдерживая ярость.

– Мари часто бывала во дворце под видом лекаря, и в тот день, когда королева рожала, она принимала роды. Брион был раздавлен, когда узнал, что возлюбленная умерла и принцесса может не выжить. Он притащил сердце в покои, надеясь, что божественная реликвия поможет спасти младенца. Амария поняла, что нельзя оставлять сердце с таким человеком, и забрала его, убедив короля, что ей удалось вселить реликвию в новорождённую девочку.

 Катерина поднялась с постели и оглядела комнатушку.

– Яд почти убил тебя, но этого не произошло, потому что Амария пересадила тебе здоровое сердце Бога. Она вложила в него столько любви, сколько была способна отдать, чтобы чужое сердце прижилось.

 Сестра прикрыла глаза.

– Ты боролась за жизнь почти месяц. Твои волосы и глаза потеряли цвет, твоё тело била лихорадка, но, в конце концов, ты очнулась. У Амарии получилось спасти тебя только благодаря сердцу существа, убившего твоего отца.

 Сестра и король уставились на меня, ожидая реакции. Катерина осторожно приближалась, вытянув руку, словно пытаясь успокоить бешеного зверя.

– Кто такой Майнос?

 На лице Катерины мелькнуло отвращение. Я задала ей вопрос, заставивший её вспоминать нечто неприятное, но меня это не волновало.

– Бог обмана, – вздохнув, ответила она. – Ублюдок, что соблазнил нашу мать и обесчестил её.

– Почему бог войны хочет убить богов? – я продолжала допрос, не чувствуя внутри ничего, кроме злости.

– Потому что он создан для войны, Фьори. Сейчас им движет месть за то, что его сердце забрали.

– И боги просто ждут, когда он придёт за ними?

– Амария ищет союзников в этом противостоянии.

– То есть есть и те, кто поддерживает его?

– Хаос, Майнос и Громор на стороне Акселя, – сжав кулаки, ответила сестра. – Боги хаоса, обмана и ремёсел.

– А остальные?

– Вердис поддерживает Амарию, возможно, нам удастся убедить Ксантра – Бога Знаний. Остальные не придерживаются ничьей стороны.

 Новой информации оказалось слишком много. Голова всё сильнее болела, но это было неважно. Каждая деталь, каждый предательский поступок – всё это питало мою ярость.

– Нам нужно убираться отсюда, я не могу долго держать иллюзию, – сказала Катерина.

 Я только сейчас заметила, что на лбу сестры выступила испарина, а вена вздулась от напряжения.

– Иллюзию?

– Подарок отца, – криво ухмыльнулась Катерина. – Я могу создавать иллюзии.

 Это объясняло то, что она предстала передо мной в образе юноши и то, как удивительно менялось её лицо. Подумать только, моя сестра – дочь бога обмана. Хотя меня это не удивило, ей подходит это амплуа, учитывая, как долго она скрывала от меня всю правду.