Глава 8

– Просыпайся…– сквозь забытье прорвался требовательный голос, а через мгновение послышался шорох раздвигаемых штор, и в глаза ударил яркий свет.

– Катя, да просыпайся ты уже! – голос стал громче, и теперь я точно узнала его.

Мама.

Значит ли это, что я дома?..

Я тут же распахнула глаза и приподнялась. Около меня, с недовольным видом скрестив руки на груди, действительно стояла мама, в синем шелковом халате до пят и волосами, собранными в специальную сеточку, чтобы не испортить прическу. Только вот незадача: «моя» мама отродясь не носила шелковых халатов, и уж тем более никогда в жизни не нацепила бы на голову подобную сетку.

Да и комната порядком отличалась от той, в которой я провела почти все свое детство и юность…

Я с непроизвольным стоном откинулась обратно на подушку. Ну что? Здравствуй, новый мир?

– Не поняла, ты собираешься вставать или нет? – снова заговорила «мама». – Хочешь опоздать в свой первый рабочий день?

Первый рабочий день… Интересно, какая профессия уготована мне в этом мире? Надеюсь, здешняя Катя не выбрала для себя экстраординарный способ зарабатывания денег, и мне удастся с этим справиться.

– Встаю, – пробормотала я, откидывая одеяло в сторону.

– Давай быстрее. Одевайся и приходи завтракать, – «мама» направилась к двери. – Папа тебя отвезет…

Ну хоть что-то хорошее. Не придется самой искать место «работы».

Когда мама скрылась за дверями, я уже проворней выбралась из постели и принялась оглядывать комнату. Первым, что бросилось в глаза, была мебель: она показалась мне какой-то старомодной, словно ее не меняли лет тридцать, а то и больше, но при этом не выглядела потрепанной или выцветшей. И уж точно в моей спальне ничего подобного никогда не стояло.

Тем не менее, некоторые мелочи все же говорили о том, что эта обитель вполне могла принадлежать мне. Во-первых, цветовая гамма. Она была как раз такой, как нравилось мне – сочетание нескольких оттенков голубого и бежевого. Во-вторых, картина, написанная акварелью, с моим любимым «морским» пейзажем. В-третьих, подоконник, сплошь заставленный горшочками с фиалками. В остальном же, все вокруг было чужим и непривычным.

Да, и во всей этой обстановке явно чего-то не хватало…

Я еще раз прошлась по комнате, пытаясь понять, что это может быть, однако ответ так и не пришел. Тогда я заглянула в шкаф и с удивлением принялась изучать его содержимое. Нет, в этот раз я не нашла в нем своей привычной одежды, как это было в прошлом мире. Наоборот, одежда, висевшая здесь, поразила меня своей старомодностью еще больше, чем мебель. Это были сплошные блузки, жакеты, удлиненные юбки и платья… И ни одних брюк. Зато верхнюю полку заполняли шляпки разных цветов и фасонов.

Отдел с бельем тоже не порадовал: все чересчур закрытое, скромных расцветок, почти без украшений. Да и что говорить, хлопковая сорочка, в которой я здесь проснулась, тоже не отличалась эротичностью и оригинальностью кроя.

«То ли я здесь какая-то скромница, то ли мода в этом мире такая», – сделала неутешительный вывод после ревизии гардероба.

Настроение, которое и так было далеко от беззаботного и счастливого, упало еще на несколько пунктов. Но правила «игры», в которую меня втянул Карл Генрихович, никто не отменял, поэтому придется приспосабливаться к здешним условиям.

И для начала следует принять душ.

Ванная комната, к счастью, оказалась на том же месте, где и в моей реальной квартире. А очутившись внутри, я впервые за утро не испытала никакого разочарования. Ванная как ванная: зелененькая плитка, обыкновенная, без высокотехнологичных изысков сантехника, пластиковые полочки, шампуни-кремы в ярких упаковках… Туалет по соседству тоже имелся.

Вернувшись к себе, с трудом выбрала наряд для предстоящего «первого рабочего дня». Оставалось надеяться, что серая прямая юбка и голубая блузка из батиста окажутся к месту, и я не буду в них выглядеть белой вороной. Единственным приятным дополнением к образу стали туфли – очень удобные и красивые лодочки из серой замши на каблучке-рюмочки.

Косметичка нашлась на прикроватной тумбочке, а ее содержимое показалось мне вполне приемлемым: пудра, набор светлых теней, тушь, румяна, несколько помад натурального оттенка.

За неимением настенного зеркала я вооружилась карманным и подошла к окну, где было лучше освещение. Пока наносила макияж, краем глаза изучала уличный пейзаж. При первом взгляде он был очень схож с тем, что я ежедневно могла наблюдать из окна в своем мире. Вроде те же старенькие пятиэтажки, каштаны вдоль проезжей части и даже продуктовый магазин в доме напротив. Правда, вместо вывески популярной сети супермаркетов, на нем значилось просто «Гастроном». Притом на дореволюционный манер в конце стоял «ъ», то есть получалось «гастрономЪ». Кто знает, может, это местный продуктовый «бренд»?.. Рядом, на том же доме, как и в моем мире, висел рекламный щит, с одним отличием: у нас на нем был изображен новая модель айфона известной марки, здесь же улыбающаяся женщина, явно домохозяйка, предлагала попробовать какой-то маргарин.

Айфон… Воспоминание о рекламе в моем мире наконец-то натолкнуло на мысль, чего так не хватает в окружающей обстановке. Техники. В моей комнате всегда находился ноутбук, а на ночь на тумбочку я обязательно клала телефон, где был запрограммирован будильник, здесь же не было видно и намека на последние достижения цивилизации. Я на всякий случай заглянула в сумочку, которая висела на стуле, но ничего подобного на телефон или планшет не нашла. Возможно, это случайность, и все эти привычные предметы ждут меня где-нибудь в другом месте квартиры, только… Только проклятая интуиция подсказывала, что этого не произойдет.

Нет, мне определенно не нравился этот мир… В нем уже нашлось столько отличий от моего родного, что впору было начать паниковать.

Однако и в этом я ошиблась: все смущающие до сих пор вещи оказались лишь «цветочками», а вот пресловутые «ягодки» ожидали меня чуть погодя…

– Ох, как же я волнуюсь, – приложив руку к сердцу, принялась вздыхать мама, стоило мне появиться на кухне.

Передо мной тут же поставили тарелку с тонкими сладкими блинчиками. Точно такие же частенько готовила и моя «настоящая» мама, поэтому я обрадовалась им как ребенок и даже на время забыла все тревоги. К тому же по пути в кухню я заметила в прихожей стационарный телефон, а в гостиной – телевизор. И пусть они оба опять же выглядели так, словно сделаны в 90-х, а то и раньше, сам факт их присутствия меня немного приободрил и вселил робкую надежду, что здесь не все так печально.

– Чувствую, что это не просто так, – продолжала с придыханием мама, садясь напротив меня. – А что если это судьба, Кать?

Разумеется, я совершенно не понимала, о чем она, но слова насчет судьбы меня насторожили.

– Что ты имеешь в виду? – уточнила осторожно.

– Твою работу, естественно! – с некоторым возмущением откликнулась мама. – Это ведь семья самих Романовых! Родного брата императора!

Хорошо, что к этому мгновению я успела прожевать очередную порцию блинчика, иначе точно бы подавилась.

Постойте. У меня что-то со слухом, или она действительно упомянула императора?.. Императора? Романова??? Серьезно? Куда, черт возьми, я попала? В прошлое, что ли?

– И что это даст Кате? – между тем флегматично вставил «папа», который находился здесь же за столом. В руках у него как раз была раскрытая газета, и под ее названием «Вестник Москвы» я смогла отчетливо разглядеть дату «14 мая 2018».

Глупая версия с прошлым тут же отпала. Впрочем, в ее пользу и так мало что говорило, разве что мамино упоминание императора и Романовых. Выходило одно – в этом мире Россия по каким-то причинам осталась монархией. Либо вернулась к этому строю какое-то время назад.

Затаив дыхание, я вновь перевела взгляд на родительницу в ожидании продолжения.

– Во-первых, быть репетитором у племянника самого императора это… это…– Мама эмоционально замахала руками, силясь подобрать нужное слово. – По меньшей мере престижно и просто восхитительно! А, во-вторых…– тут она выдержала паузу. – Там же будет Александр, их старший сын, с которым Катя имела честь быть знакомой… Ох, как вспомню то лето в Крыму, в Ялте… – мама восторженно закатила глаза. – Как он защитил нашу Катюшу от малолетних хулиганов… Это же надо было так посчастливиться отдыхать в одно время и в одном месте с князьями Романовыми! А Саша оказался таким благородным мальчиком… Да и сами Романовы просто милейшие люди, и не скажешь, что из императорского рода… А помнишь, Кать, как они тебя потом к себе несколько раз в гости приглашали? Чаем с пирожными угощали… Конечно, помнишь, – она мечтательно подперла подбородок рукой. – Как такое забыть? И влюбиться при таком раскладе тоже было не грешно… Я бы тоже на твоем месте влюбилась… Вот я и говорю, а вдруг это судьба, Катюша? Вдруг он тебя вспомнит?

– Господи, мать, с тех пор пятнадцать лет прошло, – хмыкнул папа, наконец откладывая газету в сторону. – Им тогда по десять лет было… Кто тут вспомнит?

– Если судьба, вспомнит! А ты чего молчишь, Кать? – вдруг встрепенулась мама. – Вчера весь вечер скакала от счастья, а теперь только сидишь и хлопаешь глазками, будто первый раз слышишь?

Вид у меня сейчас, наверное, и вправду был малость ошалелый. Мой мозг в данный момент отчаянно старался переработать свалившуюся на него информацию, а вместе с этим непроизвольно выстраивал цепочку из услышанных фактов: хулиганы – защитил мальчик – Романов – Саша – влюбилась… Влюбилась в Сашу Романова… Сашу…

А если еще свести все это воедино с Карлом Генриховичем и моими перемещениями между мирами, сомнений почти не оставалось: это и был тот самый Саша. Мой Саша.

Тогда получается, он в этом мире родственник императора?! Я вначале недоверчиво усмехнулась этому предположению, но улыбка застыла на лице, стоило мне вспомнить одну вещь. А ведь «мой» Саша всегда гордился своей фамилией и неоднократно упоминал, что имеет какое-то там дальнее родство с последним российским императором, только ему мало кто верил. Костик из-за этих россказней даже одно время его в шутку «царем» называл, а Саша в ответ злился и обижался. Значит, это были не выдумки?..

– Ладно, пора идти, – поднялся из-за стола папа. – Ехать далеко, можем опоздать.

Я же словно к стулу приросла. Абсолютное нежелание видеться с местным Сашей поглотило меня целиком, одновременно с этим начал сковывать страх перед встречей с его семьей, которая здесь занимала столь высокую ступень в обществе. Я ведь даже не знаю, как мне следует себя с ними вести! Что говорить? Что делать?.. Какие здесь правила этикета?.. А еще и это репетиторство… Неужели оно опять по английскому языку?.. Тогда я точно опозорюсь… Хотя… Я опозорюсь в любом случае.

– Катя, поехали! – громко повторил папа, обуваясь в прихожей.

– Иду, – почти беззвучно отозвалась я и все-таки заставила себя встать. Выходя из-за стола, прихватила с собой газету. Попробую почитать в дороге.

Уже в дверях мама торопливо перекрестила меня и поцеловала в обе щеки, пожелав удачи.

Почему-то я совсем не удивилась, увидев, что во дворе нас ждала отечественная Лада. Правда, выглядела она неплохо: ухоженная, без единой царапинки, ярко-красного цвета, что вполне в духе моего отца.

Папа мой не являлся любителем болтать за рулем, этой же черты не был лишен и его двойник, поэтому я смогла спокойно углубиться в изучение местной газеты.

На первой же странице меня поджидала фотография Саши с отцом на фоне Кремля. Уже не обращая внимания на определенную чопорность и старомодность здешней моды, которая коснулась костюмов Романовых в том числе, я пробежалась глазами по статье. Итак, Саша помимо того что являлся близким родственником правителя, еще и занимал должность главного архитектора Москвы (и почему я снова не удивлена?). Далее, я узнала, что столицей здешней царской России был все-таки Санкт-Петербург, а не Москва, и царская семья жила именно там. В принципе, в статье больше ничего интересного для себя я не нашла и перевернула страницу.

О, а здесь были размещены «сводки» с заседания парламента. Значит, эта Россия не такая уж монархическая и, скорее всего, носит конституционный характер, как в той же Великобритании, например, а власть царя ограничивается парламентом. Что ж, это уже лучше…

Следующим, на чем задержался мой взгляд, стала «женская страничка». Она была посвящена «правильному ведению домашнего хозяйства» и «важности девичьего целомудрия». Содержание этих статей натолкнуло меня на мысль, что нравы в этом обществе почти не изменились с дореволюционных времен. Впрочем, неизвестно, происходила ли здесь революция…

Просмотрев еще несколько статей развлекательного, но при этом малоинформативного для меня содержания, я отложила газету и, откинувшись на спинку сидения, прикрыла глаза.

На меня вновь накатила тоска, ноющая, тревожная… Она бередила душу, позволяя удручающим мыслям просачиваться на свободу…

Я не могла понять, зачем очутилась в этом мире. Почему мое «путешествие» продолжается? Ведь, кажется, я уже все осознала, избавилась от своей болезненной зависимости, поняла, что могу испытывать чувства к другому мужчине… Что еще хочет от меня Карл Генрихович и его амулет?. И почему снова Саша, а не… Илья?..

Я все утро старательно отгоняла мысли об Илье и нашем вчерашнем свидании, боясь не сдержаться и расплакаться. Чувство несправедливой потери разрывало меня изнутри: я ведь только стала вновь обретать крылья, но меня опять швырнули на землю… Зачем?.. Что еще я должна понять?..

Господи, как бы мне хотелось снова увидеть Илью…Я уже успела истосковаться по его улыбке и…поцелуям. Стоило только вспомнить вкус его губ и те невероятные ощущения, что испытывала в его объятиях, как внутри меня все начинало вибрировать, а сердце сладостно ныть. Ну почему?.. Почему все так получилось? Ведь сегодня мы вновь собирались пойти на свидание, теперь же им наслаждаться будет другая Катя… А я… Я опять буду пытаться приспособиться в чужом мире, и кто знает, встретится ли мне здесь Илья? А если и встретится, то сможет ли испытать ко мне те же чувства?..

– Подъезжаем, – сообщил папа, выруливая на дорогу, ведущую к коттеджному поселку.

На въезде в поселок нас остановила охрана и долго рассматривала документы. Все время, пока эти бравые ребята, с ног до головы одетые в черное, выискивали мое имя в некой своей базе, я сидела как на иголках и обмирала со страха каждый раз, когда они обращали в мою сторону свой сканирующий взгляд. В конце концов, пропустили только меня, а отцу так и не дали заехать внутрь.

– Я буду ждать тебя на этом же месте в шесть часов, так что не волнуйся, – сказал мне на прощание папа. – Удачи… И ничего не бойся.

– Спасибо, – слабо улыбнулась я, понимая, что удача мне сегодня понадобится как никогда. Да и уверенность в себе не помешает.

– Скажите хоть, куда идти, – обратилась я к охраннику, когда папин автомобиль скрылся за поворотом.

Тот смерил меня тяжелым взглядом, но все же ответил:

– Янтарная, десять…

– Знать бы еще, где эта Янтарная находится, – растерянно пробормотала я себе под нос, поглядывая на дома за въездными воротами.

– Прямо, первый поворот налево и до самого конца, – неожиданно услышала я голос все того же охранника.

– Спасибо, – искренне улыбнулась ему и – о чудо! – тоже получила в ответ еле заметную улыбку.

– Спасибо, – поблагодарила еще раз и поспешила к воротам.

Дом Романовых я нашла без проблем: он заметно выделялся своими размерами среди прочих. Но для этого пришлось пройти приличное расстояние, что было не очень удобно на высоких каблуках. Промаявшись столько времени с охраной на въезде, я не думала, что подобное испытание ждет еще и здесь. В результате снова минут десять ждала, пока меня впустят за очередные ворота.

– Аллилуйя, – прошептала я, оказавшись на широкой, мощеной брусчаткой дорожке, которая на этот раз готова была привести меня прямо к кирпичному трехэтажному дому. Сердце при этом бешено застучало в ожидании встречи с семьей Романовых.

Сашину маму я узнала сразу. Она стояла на крыльце и улыбалась, ожидая, пока я подойду к дому. Внешне она почти не отличалась от женщины, которую я помнила с детства: та же приятная полнота, скрываемая свободной одеждой, светлые волнистые волосы, круглое лицо и располагающая улыбка. Глядя на их семью, мне все время казалось, что Сашина мама со своим простым и открытым характером является в ней чужеродным элементом, в то время как и ее муж, и сыновья были всегда замкнутыми и словно противопоставляли себя окружающему миру. Теперь же, видя эту знакомую улыбку, мне немного стало легче, а беспокойство чуть отступило.

– Екатерина Андреевна, доброе утро, – первая поприветствовала она меня. – Добро пожаловать в наш дом…

– Здравствуйте, – ответила я, все же испытывая определенную неловкость.

Мне снова вспомнилось, что я совсем не знаю местного этикета. А что, если при встрече со столь влиятельным лицом, нужно соблюдать какие-либо церемонии?

Но Сашина мама взяла меня под руку и сама повела к двери.

– Вы не волнуйтесь, – будто подслушав мои мысли, мягко заговорила она. – Несмотря на нашу принадлежность к императорской семье, у нас все просто… Здесь вас не обидят и будут относиться с должным уважением… Если, конечно, вы сами не будете пренебрегать своим обязанностям. Подобного мы точно не потерпим. Но, я надеюсь, это вас не коснется. В агентстве мне рекомендовали вас как исключительно порядочного и добросовестного работника, а я им доверяю…

От этих слов я еще больше сникла. А ведь за остальными волнениями я совсем забыла, что до сих пор не в курсе, чем придется заниматься в этом доме! Мне снова стало не по себе…

– Присаживайтесь, – предложила хозяйка дома, указывая на мягкий белый диван в центре огромной гостиной.

Сама она заняла кресло напротив.

– Давайте знакомиться, – продолжала Сашина мама. – Меня зовут Наталья Владимировна.

– Очень приятно, – кивнула я, хотя прекрасно знала ее имя.

– Взаимно, – улыбнулась та. – Итак, мы вас пригласили в качестве репетитора к нашему младшему сыну Николаю. Ему четырнадцать лет, и мы планируем в сентябре отправить его на обучение в Лондон, в школу Рэйдмон. Вы, наверное, слышали о ней. Там обучаются дети многих высокопоставленных особ Европы. Наш старший сын Александр в когда-то тоже там учился, теперь очередь за младшим… Поэтому, пока есть еще немного времени, мы бы хотели немного подтянуть его английский язык до должного уровня… И надеемся, что вы, Екатерина, нам в этом поможете…

Значит, все-таки английский… И чему я смогу научить мальчика, который через три месяца уедет в Англию? Уверена на двести процентов, что здешний Коля знает язык Великой Британии намного лучше меня.

«Ну, Карл Генрихович, только попадитесь мне на глаза», – мстительно подумала я, выискав виновника всех своих проблем. Вслух же произнесла как можно спокойней:

– Я сделаю все, что в моих силах…

– Тогда давайте оговорим распорядок работы, – оживилась Наталья Владимировна. – Начиная с завтрашнего дня вас будет привозить и увозить наш водитель. В восемь утра он будет стоять около вашего дома, ваш рабочий день начинается в девять, заканчивается в шесть. У вас будет перерыв на обед с часу до двух. Питание мы вам предоставляем. Также в течение дня вы можете всегда спуститься на кухню, сделать себе кофе или чай. Все оставшееся время будьте добры посвятить обучению Николая. От себя разрешаю быть с ним как можно строже, ничего не спускать с рук, не давать лениться. Мне нужно, чтобы к концу лета он начал думать на английском. Вам понятно?

– Понятно, – испытывая полнейшую обреченность, кивнула я.

– Вот и отлично, – улыбнулась мама Саши. – А теперь позвольте задать вам один личный вопрос?

– Конечно, – встрепенулась я.

– Мы никогда раньше не встречались? – улыбка Натальи Владимировны стала более открытой. – Я имею в виду, не доводилось ли нам общаться лично? – но увидев мое замешательство, она задала более конкретный вопрос: – Вы, случайно, не отдыхали летом 2003 года в Ялте?..

– Возможно, – вспомнив разговор с мамой за завтраком, ответила я.

– Так, – Романова потянулась за книгой, которая лежала на стеклянном столике рядом с креслом, и неожиданно достала из нее фотографию. – Посмотрите, это вы?..

Я взяла протянутую фотографию. На ней была изображена я ребенком, лет десяти, в розовом летнем платье, на фоне моря, а рядом со мной стоял такой же юный Саша. Похоже, это именно то лето, о котором говорила мама…

– Да, – отрицать было глупо.

– Я сразу так и догадалась, – хлопнула в ладоши Наталья Владимировна.– Только увидела ваше фото в резюме… Подумала, что точно где-то вас видела… А потом случайно наткнулась на Сашин детский альбом, нашла вот эту карточку и поняла, что это вы! Вы та девочка, с которой Саша дружил тем летом… Он в детстве был таким необщительным, а с вами вдруг захотел проводить время. И нам пришлось ему это разрешить, несмотря на то, что мы редко идем на контакт с людьми не из нашего круга.

– Вы тут меня обсуждаете или мне послышалось? – внезапное появление Саши прервало откровения Романовой, и она тут же поднялась ему навстречу.

– Сынок, посмотри на эту девушку, – Наталья Владимировна приобняла сына. – Она тебе никого не напоминает?

Я замерла под испытующим взглядом Саши.

– Я так понимаю, это репетитор, которого ты наняла для Коли, – наконец бесстрастно изрек он, а следующие слова уже адресовал мне: – Почему вы продолжаете сидеть, когда перед вами стоят ваши непосредственные работодатели, которые, к тому же, на много порядков выше вас по статусу? Вы не обучены хорошим манерам?.. Встаньте!

Я тут же подскочила с дивана, непроизвольно вытянувшись в струнку. Делать подобное было унизительно, еще унизительней было слышать столь пренебрежительные приказы от Саши, но имела ли я право воспротивиться этому? К сожалению, я должна была подчиняться местным правилам, даже если моя гордость пыталась брыкаться и возмущаться.

– Так-то лучше, – процедил Саша и вновь обратился к матери, которая неуверенно улыбалась, бегая глазами между мной и сыном: – Так кого мне эта особа должна напомнить?

– Вот, присмотрись, – Романова подала ему все ту же фотографию. – Это ведь та же девочка, Катя. Помнишь ее?

Саша вначале бросил взгляд на фото, потом на меня, затем снова на фото, после чего произнес небрежным тоном:

– Да, похоже, это она и есть… И что дальше?

– Ну как? Ты ведь так был привязан к ней, даже хотел забрать ее к нам жить, – хихикнула Наталья Андреевна.

– Ну конечно, мне ведь не разрешали завести собаку, вот я и думал, что она сможет стать мне кем-то вроде домашнего любимца, – ухмыльнулся Саша.

Господи, почему я до сих пор это слушаю? Почему терплю?.. Отчаянно зачесалась рука, желая отхлестать это некогда любимое лицо. Но я сдержала порыв и лишь тихо поинтересовалась:

– Для вас нет разницы между человеком и животным?

Саша, не отрывая от меня взгляда, подошел вплотную и, чуть наклонившись, сказал прямо в ухо:

– В вашем случае нет.

Затем он, повернувшись к матери, буднично произнес:

– Все, я на работу. Буду после обеда, – и, взмахнув рукой, направился к выходу.

– Удачи, дорогой, – пожелала ему Наталья Владимировна и вновь обратилась ко мне: – Ну что, Екатерина, пойдемте, я познакомлю вас с Николаем…

Улыбка Романовой была по-прежнему мила, а голос спокоен, будто минутой ранее на ее глазах не произошла столь неприглядная сцена между мной и Сашей. Неужели такое хамское поведение сына по отношению к другим людям для нее приемлемо? Или она попросту, во избежание лишних конфликтов, не желает этого замечать? Либо то положение, которое их семья занимает в этом обществе, так сказалось на ее и Сашином характере? В любом случае я заблуждалась, и теперь прекрасно видела, что это совсем не та женщина, которую я знала…

– Давай проверим, какой у тебя уровень знания языка на сегодняшний момент, – я старалась, чтобы мой голос не дрожал и звучал как можно увереннее.

Однако это было не так просто, особенно когда за тобой следит пара надменных льдинисто-голубых глаз.

– Проверяй, – Коля криво усмехнулся, вальяжно раскидываясь на рабочем стуле.

Я схватила одну из книг по английской грамматике, которые, к счастью, у младшего Романова имелись в изобилии. Полистав ее несколько минут, отыскала некий тест и показала его подростку:

– Вот, пожалуйста, со сто пятой по сто седьмую страницу. У тебя двадцать минут.

Коля недовольно цокнул языком, но книгу взял и, сгорбившись над ней, принялся что-то писать простым карандашом. Я же мысленно порадовалась, что у меня появилось немного времени на передышку. Присела на широкий подоконник, который был сделан как раз так, чтобы служить еще и скамьей, и стала украдкой наблюдать за мальчиком.

С Сашиным братом я последний раз общалась лет пять назад, когда тот еще был совсем ребенком, поэтому сейчас было непривычно видеть перед собой угловатого подростка с огрубевшим голосом.

Здешний Коля встретил меня настороженно, но пока откровенно не грубил, что уже было неплохо. Правда, в его глазах то и дело мелькало презрение, направленное, естественно, в мою сторону, но после встречи с его старшими родственниками я и не надеялась на иное.

Какие же они здесь все чужие… Совсем непохожи на тех, с кем я была близка в своем мире. Даже мама и папа казались немного другими. Интересно, какой бы номер Карл Генрихович из прошлого мира присвоил этому? На сколько пунктов он отдален от его, а лучше, от моего мира? Наверное, на двести-триста, не меньше… А что там старик говорил про характер двойников? Что у всех них одни и те же врожденные черты характера и тот же психотип? Но ведь это не исключает того, что в различных обстоятельствах те самые врожденные черты характера могут развиться по-разному, где-то в лучшую, где-то в худшую сторону… Например, как со здешним Сашей. Он-то и в моем мире, как выяснилось, был далек от идеального, но здесь принадлежность к высшим кругам социума сделала из него какого-то беспринципного хама.

– Готово, – сообщил Коля, откладывая книгу.

Теперь наступила моя очередь делать умный вид, проверяя его тесты…

Не знаю, каким образом мне удалось дотянуть до обеда, но я наконец смогла ненадолго избавиться от своей репетиторской повинности. И хотя Коля все это время продолжал вести себя в рамках приличия, все же с радостью сбежала от него на кухню, где в этот час собралась прислуга всего дома, которая, как оказалось, была довольно многочисленна. Меня накормили вкусным обедом и даже развлекли несколькими сплетнями из жизни хозяев. Сами же Романовы, Наталья Владимировна и Коля, в это время трапезничали в большой столовой.

Также за этот час мне удалось немного лучше рассмотреть дом, вернее, его первый и второй этажи. На третий, где, как мне объяснили, были гостевые спальни, я подняться не рискнула. Зато одна из горничных с удовольствием провела мне экскурсию по остальным этажам. Я увидела две гостиных, большую и малую, столовую, библиотеку, бильярдную и кабинет отца семейства. Весь дом утопал в роскоши и изобиловал лепниной и позолотой, мягкая мебель была обита велюром и кожей, столы и шкафы блестели полировкой, карнизы прогибались под тяжестью драпированных штор и тюля, а ноги то скользили по паркету, то утопали в толстенных коврах.

А вот в рабочем кабинете я смогла заметить кое-что любопытное, а именно, компьютер. Более того, он имел вполне современный вид и даже тонкий монитор с жк-дисплеем. Из чего я сделала вывод, что с техникой в этом мире не так уж плохо, только доступна она не каждому. После этого появилось жгучее желание залезть в тот самый компьютер и посмотреть, есть ли у них интернет. Но пока оно казалось неосуществимым, и я отбросила эту идею.

Следующие пару часов после обеда тоже прошли вполне мирно и спокойно: Коля читал мне вслух все подряд тексты из очередного учебника, я же «внимательно» его слушала, время от времени исправляя мелкие ошибки в произношении. Затем посадила парня писать сочинение на тему «мое хобби», а сама улизнула на первый этаж выпить чашечку кофе.

Кухня, на удивление, оказалась пуста. Где лежит посуда и как обращаться с кофемашиной, мне объяснили еще во время обеда, поэтому я не растерялась и сама заварила себе бодрящий напиток. Потом пила его неспешно, наслаждаясь тишиной и видом сада за окном, и даже начала наивно подумывать, что сегодня уже ничего из ряда вон не произойдет, как вдруг объявился Саша.

– Бездельничаем? – он поставил на соседний стул свой рабочий кейс, а сам подошел ко мне совсем близко и остановился за спиной.

– Пользуюсь своим законным перерывом, – сдержанно отозвалась я, даже не обернувшись.

Неожиданно он навис надо мной, поставив руки на стол так, что они с двух сторон полностью ограничили мои движения.

– А я тут кое-что вспомнил, – его дыхание коснулось моей щеки. – Ты ведь мне тогда все лето писала любовные письма… Они были глупыми и смешными, но мне нравилось их получать… В те моменты, когда ты мне их отдавала, у тебя был такой забавный и дурацкий вид. Это развлекало меня…

Близость Саши раздражала, а невозможность просто встать и уйти, прекратив тем самым это странный разговор, заставляло меня сильно нервничать.

– Я была всего лишь ребенком, – судорожно сглотнула я, пытаясь от него отстраниться.

– А мне кажется, что ты врешь… – Сашины руки почти сомкнулись вокруг меня, не давая даже шелохнуться. – И ты до сих пор влюблена в меня как кошка… Скажи честно, ты ведь ради меня сюда устроилась работать?..

Ну и самомнение! Не помню, чтобы у Саши из моего мира оно было настолько раздуто. Если только он это искусно не скрывал.

– Вы ошибаетесь…– проговорила я.

– Ненавижу, когда мне лгут, – выдохнул он мне в ухо, – но это меня заводит, – и до боли укусил меня за мочку, так что я не удержалась от вскрика.

Спасение из этого дичайшего положения пришло внезапно в лице юной горничной. Она, взволнованная, влетела на кухню тараторя:

– Александр Борисович, хорошо, что вы уже вернулись! Наталье Владимировне опять стало плохо!

– Врача вызвали? – Саша тут же отпрянул от меня, став напряженным и озабоченным.

– Да, только что, – часто закивала та. – Он уже в пути…

– Хорошо.– Саша стремительно вышел из кухни вслед за горничной, я же с облегчением выдохнула.

Я была настолько взбудоражена произошедшим, что несколько минут возвращала себе самообладание. Даже не хотелось искать причины тому, что здешний Саша сам начал откровенно приставать ко мне. Единственное, поняла: придется постараться, чтобы как можно реже сталкиваться с ним наедине.

– Твоей маме плохо, – сказала я Коле, вернувшись в комнату мальчика.

– Я знаю, опять давление и сердце…– пробурчал тот, не отрываясь от тетради. – У нее это часто… Сейчас приедет врач, сделает ей укол и все будет нормально…

– Ясно, – тихо ответила я. – Давай смотреть, что ты там написал…

За разбором сочинения незаметно пролетел и последний час работы. Расставшись с Колей, я решила все-таки заглянуть к Наталье Владимировне, попрощаться, а заодно и справиться о самочувствие.

Узнав, где ее спальня, я уже собралась постучаться в дверь, как вдруг та распахнулась, и на пороге вырос мужчина. Я встретилась с ним взглядом, и губы сами собой счастливо прошептали:

– Илья…