Глава 15
В молодости ее заставляли быть добродетельной, с возрастом она научилась завязывать интрижки – естественное продолжение неестественного начала.
– Кандидатур, в сущности, не так уж много, – принялся рассуждать Эстли. – Вполне очевидно, что преступник живет в особняке. На всякий случай я проверил, мог ли человек со стороны регулярно проникать в дом в ночное время.
– И что же? – осведомилась я.
– Это чрезвычайно маловероятно.
По тому, как граф поморщился, я поняла: такой вариант он даже не рассматривает, а слово «маловероятно» употребил лишь потому, что вообще не любит оперировать такими понятиями, как «невозможно».
– Итак, что мы имеем, – продолжил Эстли. – Из членов семьи – Йоланда, Александр и кузина покойного барона. При этом Александр отпадает по уже названной мной причине, Йоланда же сама является жертвой.
– Это, кстати сказать, не гарантирует ее непричастности, – задумчиво проговорила я. – В конце концов, она могла и выдумать все эти покушения. Правда, пока непонятно, с какой целью, но в этом деле в любом случае много чего непонятно. Скажем так: скорее всего она ни при чем, но на всякий случай я бы не стала исключать ее из списка подозреваемых.
Эстли согласно кивнул.
– Идем дальше. Старшие слуги. Это главным образом няня – она здесь почти член семьи – и дворецкий, Рикардо Орталье.
Я прикусила губу. Стоит ли рассказывать графу о связи Йоланды с дворецким? С одной стороны, вроде бы не стоит. Это частная жизнь девушки, тайна, которую я узнала совершенно случайно и которая, вероятнее всего, не имеет к нашему делу ни малейшего отношения. К тому же Йоланда чрезвычайно боится именно того, что эта тайна станет известна Эстли. С другой стороны, что, если данное обстоятельство все же окажется важным для расследования?
– Я осторожно проверил алиби этой четверки – родственников и старших слуг, – продолжал между тем Эстли. – Ни у кого из них его нет. Это неудивительно, учитывая, что оба покушения происходили ночью. Затем идут остальные слуги. Их побольше – четырнадцать человек. Точнее сказать, пятнадцать, если считать тринадцатилетнего оболтуса – мальчика на побегушках. Разобраться с их алиби я не успел, но вполне вероятно, что у большинства его нет, все по той же причине. В целом подозреваемых не слишком много: здесь не дворец. Злоумышленника мы, конечно, найдем. Но против нас играет нежелание хозяев дома предавать дело огласке. Секретность существенно замедляет работу.
– Что касается огласки…
Окончательно разогнав свои сомнения, я рассказала Эстли о случайно подслушанном разговоре.
– Стало быть, вы полагаете, что эти двое – любовники? – проговорил он, когда моя короткая история подошла к концу.
– Вероятнее всего, да, – откликнулась я. – Собственно, это не так уж удивительно, учитывая характер покойного барона. Он никого не подпускал к дочери, отвергая абсолютно всех женихов как недостойных и неподходящих. Что ей было делать? В сущности, дворецкий в любовниках – это самый логичный ход в такой ситуации. Некоторым образом он даже не совсем слуга. Как я понимаю, он скорее присматривает за прочими слугами, а в случае отъезда хозяев остается здесь за главного. Я бы сравнила его с кастеляном в замке. Словом, Йоланду вполне можно понять, и я полагаю, что нам не следует предавать ее отношения огласке, если только для этого не будет по-настоящему веской причины.
– Ну что ж, в таком случае нам придется проверить Рикардо Орталье самостоятельно, не привлекая помощников, – заключил Эстли. – Хорошо, что вы мне обо всем рассказали. Я действительно не был в курсе. А это может оказаться важным. Дворецкий и без того казался мне подозрительным.
– Как вы собираетесь его проверить? – с любопытством спросила я.
– Для начала заглянуть к нему в кровать, – невозмутимо ответил он.
Я удивленно выпучила глаза, и Эстли рассмеялся.
– Обыскать его комнату, – пояснил он. – В большинстве случаев люди, не имеющие сейфов, прячут наиболее ценные вещи именно в районе своей кровати. Кладут под матрас, устраивают самодельный тайник в полу или совсем уж банально прячут под подушку. Им кажется, что так вещь становится наиболее защищенной. В действительности же таким образом они только упрощают обыск.
– То есть вы считаете, что Рикардо прячет нечто, что может его скомпрометировать, у себя в спальне?
– Если у Рикардо есть нечто, его компрометирующее, то, вероятнее всего, да. Впрочем, пока не найдем, не узнаем.
– Хотите отправиться прямо сейчас?
Невзирая на поздний час, я была полна жажды деятельности.
– Ночью? – недоверчиво взглянул на меня Эстли. – Когда он мирно спит в своей кровати? Знаете, если он увидит, как вы в своем смелом наряде шарите по его постели, он может неправильно это истолковать.
– Не может, – скривилась я в ответ на его нескрываемую насмешку. – Поскольку, вероятнее всего, находится сейчас в совсем другой кровати. Говорю же вам: я видела, как он входил в спальню Йоланды. Наверняка после моего выступления они вернулись туда же.
– Наоборот, – возразил Эстли. – Ваше… выступление вызвало в доме немалый переполох. Из своих комнат вышли не только Йоланда с Рикардо, но и многие другие. Так что уйти вместе эти двое просто не могли. Дворецкий был вынужден вернуться в свою спальню, дабы не вызвать подозрений.
– Наверняка он снова поднялся к Йоланде, как только страсти поутихли, – стояла на своем я.
– Не думаю, – покачал головой Эстли. – Вероятнее всего, они решили лишний раз не рисковать: вдруг кто-нибудь не сможет уснуть и надумает прогуляться по дому? Так что, полагаю, эту ночь наш дворецкий проведет вполне целомудренно.
– Ну ладно, – вздохнула я, принимая его аргументы. – Когда же в таком случае вы предлагаете наведаться к нему в комнату?
– Завтра с утра, – откликнулся Эстли. – Когда он будет занят работой. А пока – если, конечно, не предвидится никаких дополнительных представлений, – предлагаю ложиться спать.
Возражать я не стала: учитывая продолжительную поездку, день выдался утомительный. В какой-то момент во взгляде Эстли мелькнула неуверенность, и мне показалось, что он вот-вот предложит нам все-таки поменяться спальными местами. Но в итоге он промолчал, и каждый из нас устроился там, где изначально и собирался.
– Я быстро обыщу комнату, а вы стойте здесь и дайте мне знак, если кто-нибудь станет приближаться по коридору, – распорядился Эстли.
Мы стояли у двери в спальню Рикардо, располагавшуюся на первом этаже. В пустом коридоре было полутемно.
– Ну уж нет! – возмутилась я. – Давайте поступим наоборот. Я пойду в комнату, а вы подождете здесь.
– С какой это стати? – гневно нахмурился Эстли.
– А с какой стати я должна стоять здесь и ждать у моря погоды? – парировала я.
– С такой, что я знаю, как следует проводить обыск, – отозвался Эстли. – А вы ничего в этом не понимаете.
– Ничего подобного, – возразила я. – Даже наоборот. У вас в подчинении куча народу, и вы наверняка не проводите обыски самолично. А я привыкла все делать сама.
– Вот я и предлагаю, – хмыкнул Эстли, – чтобы вы сама постояли в коридоре.
Я поджала губы и уперла руки в бока.
– Может быть, стоит напомнить вам, кто сумел выкрасть портрет из сейфа герцога?
– А может быть, мне стоит напомнить, кто не позволил вам его выкрасть?
– Строго говоря, я успела вынести его из кабинета.
– Строго говоря, вы не успели им воспользоваться. Черт! Как вам это удается? – выдохнул он в сердцах.
– Что именно? – не поняла я.
– Втягивать меня в глупые, детские перепалки! Черт с вами, хотите идти – идите.
– Вот и отлично!
Я в предвкушении потерла руки и переступила через порог.
– Вы хоть понимаете, – Эстли перехватил меня за талию, – что идете на риск? Если сюда кто-нибудь наведается, именно вас застанут в чужом помещении.
– Ну и что? Вы же меня спасете.
– Даже и не подумаю. Сделаю вид, что случайно проходил мимо.
– Ну и хорошо. А я в таком случае выберусь через окно. Мне ведь не привыкать.
С этими словами я все-таки юркнула в комнату, оставив графа ругаться себе под нос снаружи.
Долго искать не пришлось. Эстли оказался прав. Достаточно было отодвинуть от изголовья подушки и заглянуть под матрас. Там обнаружился сложенный вчетверо лист бумаги. Я быстро просмотрела запись, сделанную красивым витиеватым почерком. Мои глаза широко раскрылись, и я стала читать снова, на этот раз более внимательно, дабы убедиться в том, что правильно все поняла. Хотя ошибиться здесь было бы сложно.
– Ну, что там? – требовательно позвал Эстли.
Со своего места он видел, что я нашла нечто интересное. Я подошла к нему.
– Кажется, дальше можем не искать.
– Уверены?
– Вполне.
– Тогда пойдемте. Здесь не самое лучшее место для изучения материалов.
С этими словами Эстли быстро зашагал прочь по коридору. Я постаралась нагнать графа, поражаясь его способности держать под контролем собственное любопытство. Сама бы я точно настояла на том, чтобы узнать содержание документа незамедлительно.
– «Сим удостоверяю, что Рикардо Орталье сочетался законным браком с Йоландой Грондеж шестого числа мая месяца…» – зачитал вслух Эстли.
Мы снова расположились в отведенной нам комнате, волею судьбы превратившейся на время в своеобразный зал совещаний.
– В корне меняет ситуацию, не правда ли? – заметила я, перекинув ногу на ногу. – Теперь наследником Йоланды становится не Александр, а Рикардо.
– И принцип «кому выгодно» указывает на другого человека, – проговорил себе под нос Эстли. – Не зря он казался мне подозрительным. Его поведение не вполне соответствовало образу слуги, пусть даже старшего.
– Девушку жалко, – заметила я.
– Да уж, леди Йоланда натворила дел, – покачал головой лорд Кэмерон.
– Я все-таки склонна винить в первую очередь ее отца, – сказала я, на всякий случай оглядываясь по сторонам – не услышит ли нас барон и не сочтет ли нужным явиться, чтобы высказать собственную точку зрения.
– Тут дело не в том, кого винить, а в том, кому расхлебывать, – возразил Эстли. – В первую очередь леди Йоланда создала проблемы самой себе. Притом, судя по всему, проблемы весьма серьезные.
– Это правда, – согласилась я. – А вы обратили внимание на то, что брак был заключен всего за неделю до смерти барона?
– Обратил, – подтвердил Эстли. Впрочем, кто бы сомневался. Чтобы этот – да упустил из виду такую деталь? – Равно как и выяснил, что на работу в особняк Рикардо устроился незадолго до этого.
– В самом деле?
Мои брови взметнулись вверх.
– Недели за две до свадьбы. Сначала я учел этот факт, но не придал ему слишком большого значения. Но открывшиеся нам сведения заставляют взглянуть на обстоятельства совсем по-другому. Итак, что мы имеем. Человек, подноготную которого еще только предстоит выяснить, нанимается на работу в дом семьи Грондеж. Воспользовавшись тем, что дочь барона и главная наследница живет некоторым образом взаперти и лишена мужского внимания, он соблазняет ее и уговаривает тайно стать его женой. Через неделю после этого брака, якобы от болезни, умирает барон. А еще через несколько недель начинаются покушения на жизнь девушки. Не заподозрить злой умысел достаточно сложно.
– Единственное, что меня смущает, – заметила я, – это тот факт, что именно Рикардо не позволил ей упасть во время второго покушения.
– Я бы не стал относиться к этому факту слишком серьезно, – ответил Эстли. – Возможно, он хотел таким образом отвести от себя подозрения. Ведь он не сомневался, что леди Йоланда расскажет остальным об этом случае. А может… Бывает, знаете ли, всякое. Возможно, во время падения она повернулась и случайно его увидела. А он, встретившись с ней взглядом, просто не решился довести дело до конца. Сколь это ни абсурдно, но так бывает. Вонзить нож в спину гораздо проще, чем встретить свою жертву лицом к лицу.
– И что вы собираетесь делать? – спросила я. – Затягивать нельзя: он может в любой момент завершить начатое. Позовете стражу?
– Н-нет, – подумав, покачал головой Эстли. – Попытаюсь пожалеть девушку и не поднимать вокруг этого дела шума. Справимся и своими силами. Я позову своего человека.
«Человек» лорда Кэмерона, которого я приняла вчера за обыкновенного кучера, оказался весьма крепким молодым парнем с повадками опытного бойца. К этим повадкам прилагались шпага, кинжал и обнаружившиеся в заплечной сумке кандалы.
Обстоятельства оказались как нельзя более удачными. В гостиной не было почти никого лишнего. Йоланда и Александр сидели за круглым столиком, она с вышиванием, а он с книгой. Рикардо, стоя в стороне, тихо переговаривался о чем-то с лакеем. Мы быстро вошли в комнату: Эстли, его слуга и за ними – я. Мужчины сразу же направились к дворецкому. Я дала лакею знак немедленно покинуть помещение. Рикардо глазом не успел моргнуть – а на его запястьях уже красовались кандалы.
Йоланда, вскрикнув, вскочила на ноги. Александр тоже не ожидал такого поворота, но шокирован не был, поскольку знал о подлинной цели пребывания Эстли в этом доме. Оставаясь равнодушным к эмоциональной реакции девушки, граф посмотрел на Рикардо и кивнул на ближайшее кресло.
– А теперь, молодой человек, давайте побеседуем.
Дворецкий, против моих ожиданий, не стал ни бунтовать, ни возмущенно кричать о своей невиновности. Лишь сердито сверкнул на Эстли глазами, затем обреченно вздохнул и плюхнулся на сиденье со словами: «Что ж, может, оно и к лучшему».
– Лорд Кэмерон, освободите его немедленно! – требовательно воскликнула Йоланда.
Сейчас она совсем не была похожа на бедную запуганную девушку, больше всего на свете боящуюся разоблачения и неодобрения родственников. Лицо раскраснелось, брови угрожающе сдвинулись, ноздри раздувались от гнева.
– Не торопитесь, леди, – не слишком вежливо оборвал ее Эстли. – Будьте добры сесть и подождать, пока мы закончим разбираться.
Йоланда не сразу, но все-таки послушалась. Лорд Кэмерон сел напротив Рикардо, сопровождающий графа остался стоять у предполагаемого преступника за спиной. Я опустилась на стул возле Александра.
Эстли извлек из кармана документ о бракосочетании и помахал им у Рикардо перед носом.
– Что это такое? – спросил Александр.
– Это свидетельство о том, – лорд Кэмерон беглым взглядом удостоверился, что в комнате нет лишних ушей, – что леди Йоланда Грондеж сочеталась браком с этим молодым человеком около двух месяцев назад.
– Что?! – только и смог выдохнуть Александр. И повернулся к сестре, ожидая от нее не то опровержения, не то объяснений.
Но Йоланда лишь опустила голову, покраснев еще сильнее, чем прежде.
Эстли выжидательно посмотрел на Рикардо.
– Об этом следовало рассказать гораздо раньше, – мрачно признал тот. – Но обстоятельства не располагали.
– Ну, раз не сделали вовремя, рассказывайте сейчас, – распорядился лорд Кэмерон.
– Вообще-то вот это совершенно лишнее, – отметил дворецкий, приподнимая скованные кандалами руки. – Впрочем, я понимаю, видимо, в вашем ведомстве такие методы.
– С удовольствием выслушаю вашу критику в адрес моего ведомства, – с нескрываемой издевкой пообещал Эстли. – Но пока у нас, кажется, есть более животрепещущая тема для разговора.
И снова Рикардо не стал возражать. Лишь бросил сочувственный взгляд на Йоланду. Она по-прежнему сидела, опустив голову. Вздохнув и недовольно покачав головой, дворецкий заговорил:
– Мы с Йоландой познакомились, когда я был проездом в этих местах. В первый раз встретились в храме. После богослужения разговорились. Я проводил ее до особняка. Потом мы еще несколько раз встречались то на ярмарке, то в храме – там, куда Йоланда могла выбраться под благовидным предлогом. Ее отец, мягко говоря, переусердствовал в своем стремлении оградить дочь от похотливых и недостойных ее мужчин. А таковыми он считал решительно всех.
Я обратила внимание, что Александр машинально кивнул в этот момент. Стало быть, он в курсе этой странности барона и осознавал, каково приходилось сестре.
– Нескольких встреч оказалось достаточно, чтобы понять: это именно та женщина, на которой я хочу жениться, – продолжал Рикардо. Он откинулся на спинку кресла и выглядел сейчас вполне расслабленно, словно не замечал сковывающих руки кандалов. – Зная характер барона, я решил сделать все по правилам. Поэтому мой отец лично приехал в этот дом и сообщил барону, что я предлагаю Йоланде руку и сердце.
– И что же барон? – подалась вперед я, уже, впрочем, зная ответ.
– Отказал под совершенно нелепыми предлогами, – поморщился Рикардо. – Дескать, его не устраивает мой моральный облик, моральный облик моего отца, ну и, думаю, если бы это помогло, то и моральному облику моей собаки тоже бы досталось. Мой отец уехал ни с чем, к тому же весьма рассерженный, и заявил мне, что такого родственника ему и даром не надо. Впрочем, он-то остыл быстро, а вот от барона того же ждать не приходилось. Тем не менее сдаваться я не собирался. Рано или поздно кто-то должен был осадить барона, и я решил, что это буду я.
Александр недовольно нахмурился при последних словах, но Рикардо то ли этого не заметил, то ли просто не счел нужным извиняться.
– Я поселился поближе к особняку и ждал удобного случая. И тут мне сообщили, что в особняк ищут нового дворецкого. Идея пришла в голову сама собой. Нет, я сразу понял, насколько она абсурдна, – впервые в его взгляде промелькнуло нечто вроде чувства вины, – но решил не заострять на этом внимания. Просто пошел и устроился на работу. Получить липовые рекомендательные письма не составило труда. Йоланда ни о чем не знала, – поспешил добавить он, взглянув сначала на жену, а потом на Александра. – По-моему, она чуть не упала в обморок, когда барон представил меня как нового дворецкого.
– Это точно. – Йоланда слабо улыбнулась. – Сперва я вообще не могла понять, что происходит, уж больно все смахивало на нелепый сон.
– Потом мне удалось убедить Йоланду, что лучше всего будет тайно сочетаться браком, – снова усмехнувшись, продолжил рассказ Рикардо. – Я объяснил ей, что разрешение на нашу свадьбу ее отец не даст ни при каких обстоятельствах. А если бы мы поженились и поставили его перед фактом, то рано или поздно ему пришлось бы с этим смириться.
– Леди Йоланда согласилась, и вы сочетались браком, – констатировал Эстли.
– Да, – подтвердил Рикардо. – Вообще-то я планировал сразу после этого раскрыть свое инкогнито. Я не собирался долго играть в слугу. Но сначала Йоланда боялась говорить отцу всю правду, а потом случилось то, что случилось. Барон умер. Йоланда была очень расстроена. Для нее и речи не могло идти о том, чтобы вот так сразу признаться, что она вышла замуж против воли отца. Она считала, что это будет неуважением к его памяти. Мы решили подождать, пока закончится траур. Сказать по правде, к тому моменту мне изрядно надоело изображать дворецкого. Я мог бы, конечно, просто уволиться, покинуть особняк, не раскрывая нашу тайну, и дождаться, пока Йоланда готова будет переехать ко мне. Но она так сильно нервничала, что я не захотел оставлять ее здесь одну. А дальше еще и началась эта история с привидением. Поэтому обман так затянулся.
Он устремил взгляд на Александра, перед которым, по-видимому, все же считал себя виноватым. Затем переключил внимание на Эстли.
– Ну так как, – произнес он, – может, теперь вы наконец снимете эти игрушки?
И он тряхнул соединяющей кандалы цепью.
Эстли даже не шевельнулся.
– Пока я не вижу для этого причин, – спокойно сказал он. – Да, ваша история звучит несколько иначе, чем я предполагал. Но основные факты остаются неизменными. Леди Йоланду пытались убить по меньшей мере дважды. И происходило это уже после того, как вы женились на ней и стали ее главным наследником. Отсюда я делаю вывод, что в ее смерти заинтересованы именно вы.
Йоланда в испуге поднесла руку к горлу. Не думаю, что она поверила в предательство мужа, скорее, ее шокировало заявление, что речь идет не о проделках привидения, а о реальном покушении. Рикардо явно подумал о том же.
– То есть вы считаете, что кто-то целенаправленно пытается убить Йоланду? – мрачно спросил он.
– Вы все верно поняли, – подтвердил Эстли, – только забыли один нюанс. Я предполагаю, что этот кто-то – вы.
Рикардо поднял на него тяжелый, задумчивый взгляд. Какое-то время он молчал, потом медленно кивнул.
– В таком случае я вас понимаю. – Теперь он по-новому взглянул на кандалы. – Но вы ошибаетесь, и, думаю, мне нетрудно будет развеять ваши сомнения.
– Попытайтесь, сделайте милость.
– Вы считаете, что я хочу убить Йоланду, дабы получить ее наследство – особняк, прилегающие к нему земли и титул. Я правильно понимаю?
– Вполне.
Рикардо усмехнулся, хоть это и было не слишком уместно в сложившихся обстоятельствах.
– Полагаю, вам неизвестно мое имя, – заметил он.
– Вот здесь, – Эстли поднял руку с документом, – сказано «Рикардо Орталье». И если бы это имя было ненастоящим, действительность брака тоже можно было бы оспорить. А это явно не в ваших интересах.
– Оно настоящее, – кивнул Рикардо. – Но для бракосочетания я использовал фамилию матери. Если бы я назвал фамилию отца, навряд ли нам бы удалось сохранить секретность. Снимите с меня кандалы или закатайте левый рукав.
Эстли прищурился. Немного подумав, кивнул своему человеку, и тот, повернув в замке ключ, снял с Рикардо стальные браслеты. При этом и слуга, и сам граф демонстративно держали шпаги наготове.
Быстро прикоснувшись к запястьям, Рикардо скинул камзол и закатал до локтя левый рукав рубашки. На руке обнаружилась небольшая татуировка – буква «А» с изображенной над ней короной. Подобные отличительные знаки красовались на коже сыновей некоторых знатных семей.
– Полагаю, вам знакомо это изображение? – обратился к Эстли Рикардо.
Судя по интонации, вопрос был риторическим. Взглянув на графа, я поняла, что не ошиблась.
– Род Арвенио? – приподнял брови Эстли. – Рикардо… Вы – старший сын маркиза Арвенио?
– Совершенно верно. – Рикардо криво усмехнулся. – Не хотел бы кичиться своим положением перед супругой и ее родственниками, но раз уж вы вынуждаете меня оправдываться… Даже если забыть о том, что я являюсь главным наследником маркиза Арвенио, у меня уже сейчас три штуки примерно таких же особняков. Один неподалеку от дворца моего отца, второй в Зеркальной долине и третий – за границей. Если бы я нуждался еще в паре домов, то приобрел бы их с легкостью. Так что убивать барона и его дочь ради наследства… – Он демонстративно покачал головой. – Мягко говоря, бессмысленно. Не стану попусту распространяться о том, что никогда не стал бы поступать подобным образом. У меня банальнейшим образом нет мотива.
Сделав слуге знак отступить, Эстли убрал собственную шпагу в ножны.
– Как же вы умудрились изображать дворецкого? – хмыкнул он, недоверчиво качая головой.
Рикардо рассмеялся.
– Долго расспрашивал собственного дворецкого обо всех подробностях, – признался он. – Бедняга никак не мог понять, зачем мне все это нужно. Опыт управления людьми у меня был. А дом здесь небольшой и народу немного.
Предоставив членам семьи самостоятельно завершить процесс выяснения отношений, мы с Эстли поднялись на второй этаж.
– Вот это романтика! – восхитилась я. – Готова поспорить, что вы, лорд Кэмерон, не смогли бы вот так притвориться простым слугой ради любимой женщины.
– Насчет «мог бы» не знаю, а не стал бы, так точно, – заверил он, проявив полное равнодушие к моему упреку.
И, по совершенно непонятной причине, мне понравился такой ответ.
– И что же теперь? – спросила я чуть погодя. – Раз Рикардо не виновен, это откидывает нас назад, к прежнему неведению.
– Не совсем, – отозвался Эстли. – Теперь весь дом знает, какова истинная цель моего визита. Или узнает об этом в ближайшее время. Это не слишком благоприятное обстоятельство, но коли уж так сложилось, им следует воспользоваться. Поэтому теперь я займусь допросом слуг. Надеюсь, что это существенно ускорит расследование. В мои планы не входит задерживаться в этом доме на целую вечность. Во дворце тоже скопилось достаточно дел.