Глава 24
Политика – искусство создавать факты, шутя подчинять себе события и людей. Выгода – ее цель, интрига – средство. Повредить ей может только порядочность.
Илона вошла в комнату спустя всего несколько секунд после того, как ее покинул Кэмерон. Бросилась ко мне и заключила в крепкие объятия. Я с радостью ответила ей тем же.
– Несси, как же мы за тебя перепугались! – воскликнула она. – Черти, ну и в историю же ты влипла! – В отличие от Кэмерона, претензий она мне не предъявляла, просто выражала свои эмоции. – Как ты себя чувствуешь? – спросила девушка, усаживаясь на кровать и отчего-то кладя руку мне на лоб.
– Хорошо, – улыбнулась я. – Илона, как же я рада тебя видеть! – Расчувствовавшись, я снова притянула подругу к себе. После того, что мне пришлось пережить, присутствие близких людей и правда действовало лучше любого лекарства. – Как ты умудрилась здесь оказаться?
– Приехала вместе с твоим ненаглядным и его солдатами, – ответила Илона.
– Да, Кэмерон сказал, – кивнула я, пока намеренно игнорируя «ненаглядного». – Но как тебе удалось заставить его на это согласиться? Вот чего я никак не могу понять!
– Ну, – Илона усмехнулась и забралась поглубже на кровать, – я заявила Эстли, что отправляюсь вместе с ним. Он сказал, что это не увеселительная прогулка и барышни не умеют ездить с той скоростью, с которой намерен продвигаться он. Я ответила ему, где именно видела увеселительные прогулки. Словами, произносить которые барышни тоже не умеют. По-моему, это его убедило.
– Содержание твоих заявлений или лексикон? – рассмеялась сквозь слезы я.
– Скорее последнее, – определилась Илона и тоже рассмеялась. – Нет, ты не думай, он молча не сдался. Заявил, что если я отстану, то поджидать меня никто не будет. Сама понимаешь, как я на него посмотрела. Когда это я от кого-нибудь отставала? В общем, нам обоим было не до разговоров, так что долго спорить не стали, даже этот короткий диалог вели на ходу, по дороге к конюшням.
Я немного посмеялась, но вскоре улыбка сама собой сбежала с лица. Меня все еще немного трясло после пережитого.
– Ты знаешь, что он за тебя готов порвать на части кого угодно? – тоже посерьезнев, спросила Илона.
Я кивнула, сдержанно улыбнувшись. Сдержанно и немного виновато: как-никак до сих пор я не посвящала подругу в подробности своих отношений с Кэмероном.
– Илона, объясни мне, почему я осталась жива? – задала я один из самых животрепещущих вопросов. – Кэмерон сумел найти противоядие?
Илона посмотрела на меня с сочувствием и не сразу решилась ответить. Потом осторожно произнесла:
– Нет, Несси. Видишь ли… противоядие не было нужно.
Я непонимающе нахмурила брови.
– Ты не умирала, – пояснила Илона и опустила глаза. – Понимаешь, тот упырь – он только сказал тебе, что вколол смертельную дозу. А на самом деле это было самое обыкновенное снотворное, ты просто заснула бы, а через пару часов проснулась. Они же за это время решили бы, как быть с тобой дальше.
– Тогда почему он сказал… – начала было я, но остановилась на середине вопроса.
Ответ уже начал сформировываться у меня в голове. Только сознание отказывалось его принимать.
– Он хотел посмотреть на твою реакцию, – мрачно сказала Илона, подтверждая мое предположение. – Говорю же: упырь.
Судорожно сглотнув, я поднесла руку ко лбу. Вроде бы все сложилось как нельзя лучше. Но почему-то поступок виконта казался мне еще более жестоким, чем если бы он действительно влил в мою кровь отраву. Настолько жестоким, что мне – вроде бы не так уж и хорошо думающей о людях – было даже трудно его осознать.
– Можешь рассказать мне обо всем по порядку? – Я просительно сложила перед собой руки. – Кэмерон не успел, он очень спешил. У него возникли серьезные проблемы, да?
– Как ты догадалась? – удивилась Илона. – Он сам тебе сказал?
Я покачала головой. А действительно, как я догадалась? Точно сформулировать мне бы не удалось.
– Просто успела достаточно хорошо его узнать. Так что же произошло?
– Видишь ли… – Илона прикусила губу, раздумывая, с чего будет лучше начать. – После того, что случилось на ярмарке, девушки не сразу вернулись в замок. Охрану перебили, они остались даже без кучера и первым делом укрылись у родственницы Мирейи, которая живет в центральной части города. Совсем недалеко от площади. А уж оттуда незамедлительно отправили гонца к герцогу.
Я кивнула, показывая, что продолжаю внимательно слушать. Пока все было совершенно логично.
– Из-за этой задержки герцог получил записку от шантажиста раньше, чем письмо от Мирейи.
– То есть сначала он решил, что похитили именно Мирейю? – уточнила я.
– Да, – подтвердила Илона. – Кто бы что ни думал про их отношения, у Конрада даже малейших сомнений не возникло касательно того, как поступить. Я всегда говорила, что их вечные перепалки – всего лишь дурацкие детские игры. Но дело не в этом. Так или иначе, действовать герцог стал решительно. Благодаря Эстли он знал об этом доме, – она кивнула на стену. – Они сразу же поняли, что похищенную держат именно здесь. И быстро собрали воинов, которые должны были под командованием Эстли приехать сюда и освободить Мирейю. Операция выходила весьма масштабной, с участием множества людей. И отряд специально обученных воинов, что должны были первыми проникнуть в здание и позаботиться о том, чтобы не пострадала похищенная, и солдаты, которым следовало вступить в бой позднее и справиться с противниками, сколько бы их ни оказалось. Эстли сначала полагал, что в доме почти нет людей, но с учетом того, как хорошо оказалось продумано похищение, предположил, что наемники просто тщательно здесь скрывались. Как я понимаю, ему было кого допросить на этот счет. За каких-нибудь полчаса он получил довольно подробную информацию. Оказалось, что наемников в доме собралось порядочно. Одни находились здесь давно и просто не показывались никому на глаза, другие приехали сегодня. Короче говоря, герцог снарядил для освобождения своей сестры маленькую армию, – заключила Илона.
– А потом?..
Кажется, я начинала понимать.
– А потом пришло письмо от Мирейи. В нем она уведомила герцога о том, что находится в безопасности, а вместо нее похитили тебя. Ты не подумай, в письме она просила брата незамедлительно принять все возможные меры, но он…
Илона отвела взгляд.
– Но он решил, что ради фрейлины, да еще и вечно путавшейся у него под ногами, не стоит напрягаться, – стараясь удержать на губах улыбку, закончила я.
– В общем, что-то в этом роде, – признала Илона. – Он заявил, что теперь, когда выяснилось, что Мирейя в безопасности, считает запланированные действия чрезмерными. Дескать, сперва надо попытаться договориться с похитителями, заодно последить за домом, а там как пойдет. – Илона скривилась, потом подняла на меня взгляд и пожала плечами, давая понять, что она за герцога не в ответе. – Словом, он велел Эстли, который должен был командовать операцией, отменить приказ о выступлении. – Подруга выдержала небольшую паузу, после чего сообщила: – А Эстли приказ не отменил.
Я прикрыла рот рукой, глядя на подругу расширившимися глазами. Вот оно что. Выходит, Кэмерон не просто превысил полномочия, не просто действовал в обход герцога. Он нарушил прямой приказ. И вряд ли Альмиконте простит его за подобное.
– То есть в итоге все те люди, которые должны были освобождать Мирейю, все-таки поехали спасать меня? – уточнила я то, что было и так очевидно.
Илона утвердительно кивнула.
– Я поехала вместе с ними. Думаю, герцог узнал о том, что произошло, очень быстро, но отозвать своих людей уже не успел.
– И сейчас Кэмерон отправился во дворец, объясняться с Альмиконте? – спросила я.
– Да. Он не сделал этого раньше, потому что хотел дождаться, пока ты придешь в себя. Но больше тянуть не мог: уже прошло много времени.
– Здесь найдется карета или хотя бы лишняя лошадь? – спросила я, вскакивая с кровати.
Пол был холодный, и я быстро перебралась с него на ковер, после чего схватила свою верхнюю одежду, аккуратно развешанную на ширме.
– Несси, подожди, какая карета? – попыталась урезонить меня Илона. – Ты еще слишком слаба, чтобы куда-то ехать. Тебе надо отлежаться!
– После чего отлежаться? После снотворного? Я уже прекрасно отоспалась стараниями одного ублюдка. Я отлично себя чувствую, Илона, и мне станет еще лучше, едва я окажусь по дороге во дворец.
– Ладно, там, кажется, прибыл какой-то напыщенный главный следователь, – сдалась Илона, видя, что разубедить меня не удастся. – Думаю, мы сможем позаимствовать у него карету под тем предлогом, что сильно недомогающую барышню надо срочно доставить во дворец к лекарю.
– Вот и отлично.
Недомогающая барышня принялась стремительно одеваться. Илона помогла мне справиться с теми деталями туалета, которые слишком сложно надеть без помощи камеристки. Свой рассказ она продолжила по дороге.
– Эстли, кажется, боялся, что я полезу в самое пекло, – усмехнулась Илона. Мы тряслись в карете главного следователя, обитой изнутри ярко-коричневой материей. Я следила за нашим продвижением, регулярно выглядывая в окно, для чего всякий раз приходилось отодвигать в сторону вычурную коричневую занавеску. – Но я удивила его благоразумием: осталась дожидаться вместе с двумя солдатами, которым поручили лошадей. В дом я попала уже после того, как тебя нашли. Ты спала в той самой комнате, где мы недавно встретились; к тому моменту тебя уже туда перенесли. А Эстли как раз выяснял, что с тобой произошло. Вернее, собирался выяснять, – уточнила Илона, и какое-то странное, непривычное выражение промелькнуло в ее глазах.
– Каким образом? – спросила я.
– У виконта.
Ответ был на удивление лаконичным, но затем Илона решила все-таки объяснить подробнее:
– Эстли знал, что тебе вкололи какую-то дрянь. Видимо, ты успела ему об этом сказать?
– Да, – кивнула я. – Вернее… в общем, я успела дать ему понять, что меня усыпили. А об уколе он, наверное, догадался по следу.
Я инстинктивно прижала руку к локтевому сгибу, где за время моего сна успел проявиться крупный синяк.
– Он боялся, что тебя отравили, и не знал, сколько у него времени, чтобы найти противоядие. Ответы мог дать только виконт. Я сказала, что тоже хочу узнать все из первых уст, поэтому намерена присутствовать при допросе. Эстли заявил, что возражает категорически. Но ты меня знаешь: когда речь идет о чем-то по-настоящему важном, я умею быть настойчивой. Он сказал, что на споры нет времени, но приводить в чувство нервных барышень он не собирается, и уже по дороге туда, где держали виконта, порекомендовал падать в обморок на что-нибудь мягкое. Ну, я только фыркнула… – Илона поднесла руку к горлу. – Зря фыркала. Нет, сознание не потеряла, но вот плохо мне было, скажу я тебе… Меня тогда чуть не вывернуло наизнанку, я с трудом продержалась на месте до конца допроса. Вряд ли ты обратила внимание, там на первом этаже недалеко от лестницы из потолка торчит такой крюк. В общем, Эстли приказал подвесить виконта… – Подруга отвернулась к окну, зажав рот рукой. – Знаешь, давай обойдемся без деталей, – сказала она, снова поворачиваясь ко мне некоторое время спустя. – А то мне что-то до сих пор нехорошо, да и тебе после всех твоих злоключений такое слушать не стоит.
Я, конечно, возражать не стала.
– В общем, было много крови, виконт орал как резаный, и, честно говоря, я боялась, что он отдаст богу душу прежде, чем ответит на вопросы. Но обращаться к Эстли с ценными советами не решилась. Знаешь, у него был такой вид, что… Казалось, если я начну вмешиваться, он и меня так же подвесит. И потом, он действительно знал, что делает: во всяком случае, насколько мне известно, виконт жив до сих пор, хотя вряд ли долго протянет. Воплей было много, но ответы на вопросы тоже прозвучали. Тогда он признался, что дал тебе обычное снотворное и угрозы для жизни нет. Эстли еще какое-то время продолжал его допрашивать, чтобы окончательно убедиться, что это не вранье. Но, знаешь, по-моему, это было лишнее. Не думаю, что хоть кто-то в состоянии лгать в таком положении… Когда Эстли наконец уверился в том, что твоя жизнь в безопасности, то спросил у виконта, зачем он сказал тебе обратное. И тот признался, что просто хотел понаблюдать за твоей реакцией. – Илона поежилась. – Должна отметить, за сегодняшний день я неоднократно видела Эстли с непривычной стороны, но тут у него был такой вид… Стало страшно – не то слово, и не только мне, мужчинам, которые при этом присутствовали тоже, это было видно по лицам. Эстли как-то так спокойно, очень холодно произнес: «Ну что же, я тоже хочу понаблюдать за реакцией», имея в виду реакцию виконта. А дальше он…
Подруга сделала очень глубокий вдох, задержала дыхание, медленно выдохнула и прикрыла глаза.
– Знаешь, вот тогда я не выдержала, – призналась она. – Меня все-таки вывернуло, правда, я успела выбежать в коридор. И больше туда не возвращалась. Поднялась к тебе по черной лестнице, чтобы даже мимо не проходить. А крики слышались еще долго.
Мы замолчали. Илону, похоже, все еще слегка мутило от воспоминаний в сочетании с обычной каретной тряской. Я же наблюдала через окно за тем, как мы въезжаем в дворцовый двор.
В здание прошли быстро. На первом этаже делать было нечего, и я почти бегом взлетела по лестнице на второй. Илона с трудом поспевала следом.
– Где сейчас лорд Эстли? – спросила я, перехватив дворецкого, который, по моему предположению, должен был это знать.
– Наверху, в Зимней зале, – чинно ответил тот.
– Давно он туда прошел?
– Только что. Его ожидает господин герцог.
Больше ничего не говоря, я вернулась к лестнице и принялась подниматься на третий этаж.
– Ну и чего ты добилась? – спросила нагнавшая меня Илона. – Зачем было нужно так стремительно сюда мчаться? У них все равно состоится разговор. Не понимаю, ты что, собираешься ворваться в зал и прервать аудиенцию? За это тебе ни один из них не скажет спасибо, в том числе и Эстли. Знаешь, он прекрасно способен за себя постоять. Просто поверь мне на слово.
– Я не собираюсь врываться в Зимний зал, – успокоила подругу я. Мы уже одолели последний лестничный проем, и теперь я остановилась, чтобы отдышаться. – Но уж как минимум подслушать, о чем там пойдет речь, я имею право?
Лично я считала, что у меня были на то три уважительные причины. Первая: разговор несомненно пойдет обо мне. Вторая: он несомненно пойдет о Кэмероне. И третья: наверняка Кэмерон не сочтет нужным посвящать меня во все подробности. И вовсе не из-за секретности совещания. А просто решит, что свои проблемы будет решать сам. Тот факт, что причиной этих проблем, пускай совсем того не желая, послужила именно я, он во внимание, разумеется, не примет.
– Конечно, имеешь, – решила не нервировать меня Илона. – Кто я такая, чтобы лишать тебя этого священного права? Но только ответь: как ты собираешься это сделать? Там герцог, а значит, у дверей точно будет стоять стража. Попросишь их посторониться?
– Нет, – признала правоту подруги я. – Но есть же другие способы. Соседние комнаты, тайники…
Я стала прикидывать. Что скрывать, во дворце есть немало помещений, в которых предусмотрено то или иное средство прослушивания. Надо только знать о его существовании и суметь своевременно туда проникнуть. Лично я пользовалась подобными бессчетное количество раз. Узкие коридорчики, из которых можно наблюдать за происходящим в комнате через замаскированное с той стороны окошко. Смежные комнаты, позволяющие подслушивать через незаметную щель. Наконец, можно спрятаться в гардеробной, в подсобке или просто за ширмой. Я даже под кроватью как-то раз лежала, чтобы своевременно распутать одну интригу. Вариантов множество, но непосредственно при Зимнем зале я соответствующих помещений припомнить не могла. А чтобы спрятаться в самой комнате, к примеру за гардинами, пришлось бы попасть туда раньше герцога. Теперь же было слишком поздно.
– Вот видишь. – Илона приблизительно определила ход моих мыслей по выражению лица. – Все равно придется ждать окончания их разговора снаружи.
– Ты уверена, что там нет никаких тайников? – спросила я, отчаянно цепляясь за последнюю надежду.
Под «тайниками» в данном случае подразумевались секретные смежные комнатки.
– Насколько мне известно, нет, – сочувственно ответила Илона. – Так что подслушать их разговор не удастся.
Однако я была не из тех, кто легко сдается.
– Ну, это еще спорный вопрос, – заявила я. И уже начала прикидывать, нельзя ли подобраться к залу по карнизу и подслушать, стоя за окном, но тут меня посетила другая, более удачная мысль. – Насколько я помню, в Зимнем зале есть щель в потолке! Надеюсь, ее еще не заделали?
– Щель вроде бы есть, но как ты собираешься… – Илона расширила глаза. – Ты хочешь залезть на чердак?!
– А почему бы и нет?
Я с невинным видом пожала плечами и озорно подмигнула.
Илона неодобрительно покачала головой, выражая тем самым свое отношение к подобным авантюрам. Но за мной, ясное дело, увязалась. Чего еще можно ожидать от женщины, любимый напиток которой – бренди, а любимое времяпрепровождение – укрощение строптивых лошадей?
Наверх мы поднялись по узкой лестнице, предназначенной для слуг. Другие на чердак не вели. Совершенно не подразумевалось, что придворные дамы вроде нас станут лазить по столь неприглядной части дворца. Сюда и слуги-то забредали нечасто, судя по имевшейся в изобилии паутине. Когда она случайно налипла на руку, я стала, кривясь и морщась, тереть ладонь об одежду. Однако не отступила.
Чердак делился на несколько секторов, каждый из которых огораживала железная решетка. Поскольку мы с Илоной сразу же поднялись в правильную часть, это не явилось для нас проблемой. Однако на то, чтобы найти нужное место, время все же потребовалось. Ни одной из нас не удалось с ходу определить, где именно располагается Зимний зал. Поэтому мы немного побродили мимо наглухо закрытых слуховых окон, обогнули один из резервуаров, обеспечивавших дворец водой, и, возможно, прошли бы мимо нужного места, но нас остановили долетевшие снизу голоса. Ориентируясь на звук, мы без труда обнаружили щель, через которую можно было как слушать, так и наблюдать за происходящим в Зимнем зале – хоть и с не слишком удачного ракурса.
Разговор начался незадолго до того, как мы пришли. Кэмерон приехал во дворец существенно раньше, но у него ушло время на то, чтобы привести себя в порядок перед аудиенцией. Как-никак он вернулся после участия в сражении, а в таком виде к герцогам на прием не ходят.
– Я даже не знаю, как назвать такой проступок, лорд Эстли. – Голос Конрада Альмиконте выражал высшую степень недовольства. – Не буду скрывать: я крайне разочарован. Как вы могли пойти на столь неразумные и опрометчивые действия?
– Хочу напомнить, ваше сиятельство, что вы самолично одобрили именно такой план действий, – совершенно спокойным тоном заметил Кэмерон. – Следовательно, он никак не может быть неразумным или опрометчивым.
Сбоку от меня одобрительно хмыкнула Илона.
– Я ведь говорила: этот точно не даст себя в обиду, – шепнула она.
Однако герцог не оценил по достоинству умение Кэмерона оперировать логическими выводами.
– А я, в свою очередь, хочу напомнить вам, что отменил приказ, – гневно произнес он. – Я велел воинам оставаться в гарнизоне и ждать дальнейших распоряжений. Вы же мой приказ нарушили.
– К сожалению, не могу этого отрицать, – с прежним спокойствием (как минимум внешним) откликнулся Кэмерон.
Эти двое держались настолько по-разному, и уравновешенность Кэмерона настолько выигрывала в этом соревновании темпераментов, что недолго было усомниться: кому из них следовало бы быть сюзереном, а кому – вассалом?
– Еще бы вы вздумали это отрицать, – раздраженно бросил герцог. – Вы подвергли риску чрезвычайно важное дело. Что, если бы в результате столь поспешных действий главным виновникам удалось уйти? Не было никаких гарантий, что все оставшиеся на свободе торговцы порошком находились в особняке. Услышав о ваших действиях, они, без сомнения, затаились бы, а то и вовсе бежали восвояси. Чтобы опять вернуться в герцогство еще через год или два. А я желаю на сей раз покончить с ними раз и навсегда. Нам крупно повезло, что всех, кто представлял какую-либо опасность, удалось взять в доме. Данные виконтом показания не оставляют сомнений на этот счет. Но вы не могли знать об этом заранее.
– Вы правы, милорд. – И снова Кэмерон не стал оспаривать слова герцога. – И тем не менее вы подписали приказ именно о таком ходе действий.
– Когда думал, что у них находится моя сестра, – с напором заявил герцог. – Я не могу ради каждой подданной идти на те же меры, что и ради леди Альмиконте. Знаете, лорд Эстли, – тон Конрада стал вдруг менее суровым, чем прежде; теперь в нем ощущалось скорее раздражение, смешенное с непониманием, нежели ярость, – я бы еще понял, если бы речь шла о вашей любимой женщине. Это не оправдывало бы вашего поступка, но, во всяком случае, дало бы ему приемлемое объяснение. Но в данном случае это не более чем интрижка. Что же заставило вас забыть о своих обязательствах? Вы хотели поиграть перед дамой в рыцаря, чтобы одержать очередную победу? Или позволили личной ненависти встать превыше долга?
– Ну почему же? – откликнулся Кэмерон. – Я действительно люблю эту женщину.
У меня за спиной шумно выдохнула Илона. Герцог смотрел на Кэмерона с недоверием.
– Любите? – спросил он с ярко выраженным скептицизмом. – Вы знакомы несколько лет и, насколько мне известно, на протяжении всего этого времени относились к ней исключительно как к противнику.
Кэмерон спокойно пожал плечами.
– Это говорит лишь о том, что любовь не всегда приходит с первого взгляда, – заметил он.
– Если вы так относитесь к этой женщине, то почему же не женитесь на ней?
– Полагаю, именно к этому все идет.
Стоит ли уточнять, что такой ответ оказался неожиданностью для всех присутствующих – как тайно, так и явно. К счастью, Илона была достаточно умна, чтобы воздержаться от комментариев. Я же слушала так внимательно, словно от этого зависела вся моя жизнь.
– Вот как? – проговорил наконец герцог. – И что же, ваша дама уже дала свое согласие?
– Об этом пока не заходило речи, – ответил Кэмерон. – Но я уверен, что она его даст.
Я сглотнула. Комплексом неполноценности кое-кто из стоящих внизу точно не страдал. Илона по-прежнему не комментировала, но как-то очень подозрительно дышала мне в ухо. Я не оборачивалась, чтобы встретиться с ней взглядом, поскольку уже некоторое время пребывала в состоянии ступора. Причем каждая новая фраза, произнесенная в ходе данного диалога, это состояние усугубляла.
Однако провидение, по-видимому, решило, что я была шокирована недостаточно. Поэтому для усиления эффекта дверь там, внизу, распахнулась, и в Зимний зал, подобно вихрю, ворвалась Мирейя. В одно мгновение одолев половину комнаты, она остановилась в паре шагов от брата.
– Мирейя, в данный момент я занят! – раздраженно рявкнул на нее герцог. – У меня сейчас проходит важное совещание.
– Я отлично это знаю, – заверила Мирейя, судя по голосу, не менее разгневанная. – Мне очень хорошо известно, что за совещание вы проводите, и именно поэтому я пришла сюда. И на сей раз вы меня выслушаете, любезный брат, от начала и до конца.
«Любезный брат»? Герцог нечасто мог услышать такое обращение из ее уст. И тот факт, что Мирейя изменила правилам, говорил о том, что она очень сильно злится.
Илона потихоньку подвинула меня в сторону, отвоевывая для себя половину щели.
– Как вы могли так поступить?! – напустилась на брата Мирейя. Присутствие Кэмерона она игнорировала начисто. – Как вы могли так обойтись с Несси?
– Обойтись с кем? – искренне недоумевая, воззрился на нее герцог. – О чем вы говорите, сестра? Извольте выражать свои мысли яснее!
– Я сейчас изложу их так ясно, что мало вам точно не покажется, – заверила Мирейя. – Леди Инесса Антего проявила немалую самоотверженность, поставив себя под удар, который предназначался мне. Как вы могли не принять после этого все доступные меры по ее освобождению? Как посмели отозвать своих людей? Да если бы я знала, что вы так поступите, ни за что не стала бы уведомлять вас о случившемся. Пусть бы вы пребывали в неведении о том, что я осталась на свободе. Ваше поведение отвратительно, брат, отвратительно и недопустимо! Ее могли убить в любую секунду после того, как раскрылся подлог! Нельзя так обходиться с теми, кто рискует собой, находясь у нас на службе! Даже ваши люди это понимают!
Последние слова были произнесены с нескрываемым презрением и сопровождались небрежным жестом в сторону Кэмерона. Тот проглотил выпад Мирейи со сдержанной усмешкой. Слышала бы сестра герцога, как он сам отзывался о ней всего пару часов назад. Эти двое откровенно не переносят друг друга. Впрочем, так ли давно то же самое можно было сказать о Кэмероне и обо мне?
– Чего вы хотите, дорогая сестра? – скривившись, осведомился герцог. – Ваша леди Антего на свободе, цела и невредима. Следовательно, вы должны быть абсолютно довольны.
– Я хочу справедливости, – все так же на повышенных тонах заявила Мирейя. – Во-первых, вы должны достойно компенсировать леди Антего ущерб, нанесенный ее здоровью и душевному равновесию. А во-вторых, я настаиваю – вы слышите, настаиваю! – на том, чтобы вы не смели применять какие бы то ни было меры наказания против лорда Эстли и его подчиненных.
На этом моя способность удивляться достигла своего апогея. Точнее, перехлестнула через край, и на дальнейшие эмоции я была уже не способна. Я потихоньку отползла от щели и осторожно примостилась на пыльном полу.
– Лекаря не надо? – шепотом спросила Илона, опасаясь привлечь внимание тех, кто находился внизу.
Хотя, полагаю, им сейчас было не до нас.
– Смеешься? – отозвалась я. – Какой лекарь сюда проберется?
Мы снова прислушались, как раз для того, чтобы разобрать заключительные слова герцога:
– Никаких обещаний я не даю. Я обдумаю ситуацию и решу, как следует поступить наилучшим образом.
Выбравшись с чердака, мы как следует отряхнулись, после чего поспешно спустились на два этажа – сперва на третий по лестнице для прислуги, затем на второй – по парадной. Илона шла впереди, проверяя обстановку на предмет присутствия герцога, с которым мне сейчас по вполне понятным причинам не хотелось пересекаться. К счастью, Конрад Альмиконте нам по дороге не повстречался. Затем Илона отправилась в покои Мирейи, я же решила пойти к себе. Кажется, мои служебные обязанности можно было считать выполненными на пару месяцев вперед.
И вот здесь-то, в коридоре второго этажа, я наткнулась на Кэмерона. Встреча оказалась случайной: он явно не ожидал меня увидеть и в изумлении шагнул навстречу.
– Несси? Ты уже здесь?
Подойдя, он положил руки мне на плечи и принялся разглядывать мое лицо так, словно он был лекарем, а я – его пациенткой.
– Мне стало лучше, и мы с Илоной решили вернуться во дворец. – Я сказала чистую правду, но без подробностей. – Нам одолжили для этой цели карету.
– Зря ты так торопилась, – заметил Кэмерон. – Ты вполне уверена, что чувствуешь себя лучше? Выглядишь очень бледной.
– Не обращай внимания. Это всего лишь расшатавшиеся нервы, – ответила я, вновь совершенно искренне.
– Я провожу тебя в твои покои.
Это было не предложение, а констатация факта. Впрочем, причин сопротивляться и возражать у меня не было.
– Герцог сильно на тебя разгневан? – спросила я по дороге.
– Ничего серьезного, – поморщился Кэмерон. – Не забивай себе голову.
– Понимаю, – кивнула я. – Ты ведь поступил именно так, как хотел сам герцог – пока не узнал, что Мирейя находится в безопасности.
Я испытывающе посмотрела на Кэмерона. Он остановился, подвел меня поближе к одному из узких окон, располагавшихся на равном расстоянии друг от друга на протяжении всего коридора. Окинул быстрым, но очень внимательным взглядом мое платье. Подметил тонкую нитку паутины, прицепившуюся к кружевам. Постоял, сжав губы.
– Так, – произнес он затем, – насколько я понимаю, все крысы и пауки сбежали с чердака, полностью деморализованные появлением человека в их святая святых?
– Не видела ни одной крысы и ни одного паука, – бодро возразила я. – Думаю, крыс благополучно травят, а пауки, должно быть, просто слишком маленькие, чтобы их заметить. Через мутные слуховые окна, знаешь ли, проникает слишком мало света. И кстати, если ты сейчас закричишь: «Один из них как раз ползет по твоему платью!» – я не поверю и визжать не начну, так что даже не пытайся.
– Не буду, – обреченно вздохнул Кэмерон, после чего протянул руку и снял с моего платья небольшого серого паучка.
Сбросил его на подоконник. Паучок, быстро перебирая лапками, засеменил в поисках более безопасного места. А я с трудом удержалась от запоздалого визга.
Мы снова зашагали в сторону моих покоев, каковые были уже совсем недалеко. Распахнув дверь, Кэмерон впустил меня внутрь и вошел следом.
– Очень надеюсь, что следующим этапом ты не извлечешь из моих волос крысу, – буркнула я, глядя на своего кавалера с таким подозрением, будто именно он посадил мне на юбку давешнего паука.
– А уж я как на это надеюсь! – заверил Кэмерон.
– Ну так, – я уселась на стул и закинула ногу на ногу, – и когда же состоится наша свадьба?
Я очень внимательно следила за лицом Кэмерона, но оно ничего не выражало.
– О чем ты? – невозмутимо спросил он.
– Ну как? Ты же сказал, что собираешься на мне жениться и что я не стану возражать, – любезно пояснила я. – Так когда же свадьба?
Я ожидала от Кэмерона какой угодно реакции. От возмущения тем фактом, что я подслушивала, до совершенно спокойного сообщения, что свадьба состоится в ближайший понедельник. Чего я совершенно не ожидала, так это что он с не вполне уверенным видом спросит:
– А ты не станешь возражать?
– Ну ты ведь вполне уверенно заявил герцогу, что леди Антего спорить не станет, – едко напомнила я.
Кэмерон возвел глаза к потолку.
– Черт тебя побери, Несси! Когда разговаривают с герцогами, то выражают уверенность решительно во всем! Это одно из самых базисных правил. Так ты согласишься выйти за меня замуж или нет?
– Стой-стой-стой, – замотала головой я. – Так дела не делают. Сначала ты делаешь мне предложение, потом я говорю, согласна или нет. А ты хочешь, чтобы было наоборот. Сначала ты уточняешь, что я отвечу, а потом еще подумаешь, предлагать мне руку и сердце или я перебьюсь и так.
– Несси, – Кэмерон на мгновение прикрыл глаза, стараясь держать себя в руках, – возможно, ты не заметила, но я уже сделал тебе предложение.
Я замерла, недоверчиво косясь на стоящего рядом мужчину. Не скрою, как и все девушки, я неоднократно представляла себе этот момент. Момент, когда прекрасный принц предложит мне руку и сердце. И в девичьих мечтаниях момент этот выглядел совсем по-другому. С цветами и кольцом. В романтической обстановке, к примеру в беседке, тонущей среди буйно цветущей сирени. Или в обстановке торжественной – скажем, в центре просторного зала с зеркалами, колоннами и высоким потолком. При этом мужчина непременно становился на колени и прижимал руку к сердцу, а взгляд его был полон любви, нежности и надежды. Потом я повзрослела, мечты мои стали скромнее. Мужчина уже не обязан был являться прекрасным принцем, опускаться на колени было необязательно, прижимаемые к груди руки тоже не требовались. Однако цветы, кольцо и более-менее подходящая обстановка подразумевались по-прежнему. Сейчас все было совершенно не так. Не было никаких общепринятых атрибутов помолвки. Отсутствовала романтическая обстановка – если, конечно, не считать таковой спальню с застеленной кроватью. Мужчина, правда, был, но, кажется, этим все сходство с нарисованной мною картиной исчерпывалось. И что во всем этом самое главное – я чувствовала себя в тысячу раз счастливее, чем во всех придуманных мною сценариях.
Сдерживая порыв броситься Кэмерону на шею с восторженным воплем, я внимательно посмотрела ему в глаза. Черт его знает, какие эмоции они выражали: этот мужчина отлично умел скрывать свои чувства. Но взгляд его точно не был таким любовно-приторным, как в моих фантазиях. И слава богам.
– Кэмерон. – Я подошла и положила руки ему на плечи. Видимо, положительный ответ читался в моих глазах, потому что его собственный взгляд перестал быть напряженным. Руки Кэмерона легли мне на талию. – Ты дважды спас мне жизнь – сегодня и тогда, в доме семейства Грондеж. И это не считая спасения из случайной петли. Ты избавил меня от нежеланного брака. Ты дрался из-за меня на дуэли. И ради меня навлек на себя гнев герцога. Я очень тебе за все это благодарна. Но, по моему глубокому убеждению, благодарность – не то чувство, из-за которого следует выходить замуж. Поэтому принимать твое предложение из-за всех этих поступков я не буду. Я приму твое предложение потому, что очень тебя люблю.
Он улыбнулся, но разглядеть эту улыбку я не успела, поскольку наши губы почти сразу же слились в поцелуе. Не страстном, как бывало обычно, а очень нежном. Я бы даже сказала, бережном.
Моя камеристка осторожно постучала по косяку двери, после чего вошла, не соблюдая дополнительных приличий.
– Милорд, миледи, прошу прощения. – Она смиренно склонила голову. – Сюда направляется герцог Альмиконте.
С моих губ чуть не слетело витиеватое ругательство. Но этот порыв тут же сменила усмешка. Вспомнились другие обстоятельства, при которых герцог так же потревожил пару, уединившуюся в дамских покоях. У Конрада Альмиконте воистину талант крайне не вовремя посещать женскую половину дворца.
– Переодевать тебя в женское платье не будем, – постановила я, обращаясь, ясное дело, к Кэмерону.
– Помолвка явно положительно влияет на твое благоразумие, – усмехнулся он. – Вношу встречное предложение: с тебя мы женское платье снимем.
– А вот на твое благоразумие помолвка влияет как-то не очень, – хмурясь, заметила я.
– Несси, девочка, подыграй мне. – Он мягко развернул меня, чтобы заняться расшнуровкой корсажа. – Ты же понимаешь: не в наших с тобой интересах, чтобы герцог понял, как лихо ты лазаешь по чердакам, протирая их от паутины при помощи собственной одежды. Пусть он думает, что ты только-только прибыла во дворец и, тяжело больная, лежишь в кровати.
– Да, это разумно, – согласилась я, поспешно выбираясь из платья.
Залезла в кровать, укрылась простыней, затем одеялом. Камеристка подхватила платье, повесила его на ширму, затем подоткнула мне подушку и окинула критическим взглядом получившуюся картину. Сбегала в соседнюю комнатку, вернулась с пудрой и быстро, несколькими штрихами, придала бледности моему лицу. Кэмерон опустился в пододвинутое вплотную к кровати кресло, взял меня за руку и теперь одобрительно следил за действиями девушки.
Герцог явно не торопился. Взгляд Кэмерона упал на вышивку, сделанную на простыне. Отогнув край одеяла, он вслух прочитал:
Изогнул брови, бесцеремонно отодвинул меня в сторону и прочитал, на сей раз на той простыне, что укрывала матрас:
Вернув одеяло на прежнее место, он уставился на меня с немым вопросом в глазах.
– Ты что, не знаешь, как шьют женское постельное белье? – равнодушно пожала плечами я. – Если нет вышитых серебром или золотом стихов, значит, простыня не стоит своих денег. А стихи у всех дам должны быть разные. Ну, сам посуди, вдруг некий кавалер прочтет у двух женщин одно и то же? Это ведь практически скандал. Если он проболтается, ни одна покупательница больше к этому портному не обратится. Постоянно придумывать хорошие двустишия сложно, вот и выводят что попало. Кстати, это еще не самое худшее. Мне доводилось видеть стихи куда более фривольного содержания.
– Подожди-ка, кажется, здесь есть что-то еще! – воскликнул Кэмерон, передвигаясь к изножию кровати. – Ах, нет, – разочарованно произнес он затем. – Всего лишь имя портного и адрес мастерской.
– Герцог! – подала голос камеристка, все это время державшаяся в стороне.
Мы с Кэмероном моментально приняли прежнее положение. Одеяло вернулось на свое место, а моя рука – в заботливую ладонь Кэмерона. Камеристка откупорила какой-то флакон, в результате чего по комнате моментально распространился запах лекарства.
Герцог вошел в комнату тяжелой поступью, предварив свое появление лишь одним коротким стуком в дверь. Его сопровождал придворный. Оказавшись в спальне, Конрад Альмиконте неспешно осмотрел комнату, коротко кивнул Кэмерону и прошел ко мне. Камеристка торопливо пододвинула ему кресло, но герцог садиться не стал.
– Ваше сиятельство! – слабым голосом произнесла я, открыв глаза. Мои руки были безжизненно вытянуты поверх одеяла. – Ваше посещение – большая честь. Простите, что не могу принять вас как должно.
– Лежите, – отмахнулся герцог. – Как ваше самочувствие, леди Инесса?
– Хорошо, – произнесла я тоном человека, готовящегося к собственным похоронам.
Герцог немного помолчал. Особого сочувствия по отношению ко мне он не испытывал, но и позволить себе высказываться сурово тоже не мог.
– Ну что ж, – медленно проговорил он, сверля тяжелым взглядом то меня, то Кэмерона. – Я пришел, чтобы выразить вам благодарность за преданную службу моей сестре.
– Что вы, ваше сиятельство! – возразила я, тяжело дыша в перерывах между словами. – Это я должна благодарить вас.
Но Конрад Альмиконте, кажется, не был настроен выслушивать благодарности первой фрейлины.
– Что ж, поправляйтесь, – холодно произнес он, после чего, не прощаясь, покинул комнату.
Камеристка проводила посетителей к выходу – не из соображений вежливости, а чтобы удостовериться, что гости действительно уйдут, а не остановятся прямо за дверью.
– Как ты думаешь, что он решит? – спросила я, принимая сидячее положение.
Кэмерон не слишком встревоженно пожал плечами.
– Пока он и сам не знает. Но ничего по-настоящему серьезного он сделать не может, да и не хочет. В самом худшем случае отошлет меня из дворца. Заберу тебя в свой родовой замок. Ты ведь не станешь возражать?
Я улыбнулась. Впервые за очень долгое время я ничего не имела против того, чтобы меня кто-то куда-то «забрал».