Глава 25
Мужчина может быть счастлив с любой женщиной – при условии, что он ее не любит.
Герцог не торопился выносить свое решение. Мы с Кэмероном были официально помолвлены, в остальном же жизнь текла, как и прежде. Мы оба оставались во дворце – я в роли фрейлины Мирейи, Кэмерон – в качестве помощника герцога. Потихоньку исполняли свои обязанности. Вот только прежний баланс доверия сбился, и теперь у взаимоотношений не было шанса полноценно восстановиться. Поэтому все понимали, что нынешняя ситуация – временная, хоть никому и не было до конца ясно, как именно она разовьется в дальнейшем.
Несмотря на прохладный северный ветер, я с удовольствием прошлась по извилистым дорожкам дворцового сада. Обогнула небольшое декоративное озерцо, по поверхности которого среди раскрывшихся цветов кувшинки плавали утки. Миновала фонтан, изображающий пару лебедей с изящно изогнутыми шеями, из клювов которых струится вода. Поднялась по романтичной каменной лестнице и направилась к дворцу мимо пестрых цветов, высаженных на зеленом фоне дерна и растущих на большем отдалении от деревьев, своеобразным забором обрамлявших эту часть сада. Вышла к зданию в южной его части, подняла глаза на каменную стену и застыла с видом не менее каменной статуи. Со ртом, раскрытым, как у давешних лебедей.
Из окна третьего этажа почти до самой земли тянулась веревочная лестница. Само окно было распахнуто, и длинная сиреневая занавеска, высунувшись наружу, плескалась на ветру. Людей там, наверху, видно не было, но я и без того отлично знала, о какой комнате идет речь. И к кому именно столь своеобразным способом заявился жданный, по всей видимости, гость. Я с громким стоном безвольно опустила плечи. С Мирейей просто невозможно долго скучать.
Я вздрогнула, услышав шорох гравия на дорожке, но тут же облегченно вздохнула, когда из-за угла появилась Илона. Я жестом позвала ее быстрее подойти поближе.
– Что это такое? – спросила я, с несчастным видом указывая на веревочную лестницу, которую никто так и не думал убирать.
Плечи подруги затряслись от смеха, когда она оценила всю нелепость ситуации. Мне же, признаться, было не смешно. Я хорошо понимала, что, хоть и не имею отношения к происходящему, от герцога в случае чего перепадет именно мне.
– Кажется, я понимаю, – заметила Илона. – Эдвард Стейли, ну, новый ухажер Мирейи, вечно устраивает ей всевозможные романтические сюрпризы. К тому же герцог сильно его недолюбливает, недавно чуть ли не открытым текстом заявил, что не желает видеть этого человека у себя во дворце. И вот результат. Идеальное сочетание романтики и соблюдения секретности.
Произнеся последние слова, Илона сама же и расхохоталась. Я мрачно вздохнула. Ну да, секретность соблюдена лучше некуда. С таким же успехом лорд Стейли мог пройти через весь герцогский дворец под звуки фанфар.
– Нет, я понимаю, допустим, Мирейя хотела увидеться со Стейли, несмотря на недовольство брата. Допустим, Стейли тоже хотел увидеться с Мирейей и готов презреть ради этого запрет герцога. Допустим, он готов даже ради такой цели лазить по стенам. Но, черт побери, неужели им было трудно спрятать эту проклятую лестницу?!
Илона, конечно, все понимала и сама, но мое возмущение требовало хоть какого-то выхода.
– Не иначе они обо всем забыли в порыве страсти, – усмехнулась подруга.
– И что теперь делать? – Возмущаться можно было долго, но я предпочитала действовать более конструктивно. – Надо как-то исправить положение прежде, чем эту романтическую красоту увидит кто-нибудь кроме нас. Пойти наверх и постучаться к ним в спальню? – Я скептически поморщилась.
– Думаю, не стоит, – поддержала мой скептицизм Илона. – Может быть, попробуем ее сорвать?
Мы дружно подошли вплотную к стене. Схватились за веревку и дернули. Сперва по очереди, потом одновременно. Потом еще и еще. Толку не было: лестница хорошо держалась. Что, впрочем, логично: ведь закрепили ее с расчетом на то, что вверх будет подниматься взрослый мужчина.
Отчаявшись, мы опустили руки и переглянулись.
– Может, попробуем забросить ее в окно? – с совсем уж большим сомнением протянула я.
– Не выйдет, – покачала головой Илона. – Бессмысленно даже пытаться.
Она, конечно же, была права. Окно располагалось слишком далеко: как-никак во дворце высокие потолки.
Прикусив губу, я стала раздумывать над этой тупиковой ситуацией. Однако Илоне все это надоело быстрее.
– Значит, так, – решительно заявила она. – Сейчас я поднимусь по этой самой лестнице, влезу к ним в окно и сообщу, что улики во избежание незваных гостей надо прятать.
Подруга была настроена воинственно.
– Эй, ты что? Не вздумай! – попыталась остановить ее я.
– Да ты не волнуйся. – Илона, примерившись, взялась за веревку. – Я вежливо сообщу.
И начала подъем.
Однако она успела одолеть не более трех ступенек, когда из-за угла здания появилось двое придворных. Они переговаривались достаточно громко, чтобы привлечь наше внимание, и теперь Илона застыла на месте. Придворные, в свою очередь, тоже застыли как вкопанные, увидев веревочную лестницу и висящую на ней Илону.
– Леди Антего, а… что происходит? – осторожно спросил один из них.
– Видите ли, милорд, мы разрабатываем тактику поведения в случае пожара, – с самым что ни на есть уверенным видом откликнулась я.
– Простите, какого пожара? – не понял он.
– Гипотетического, – любезно пояснила я. Илона слушала сверху с не меньшим интересом, чем вновь пришедшие. – Представьте себе, что в коридоре полыхает огонь и выбраться через него наружу невозможно. Что делать находящимся в комнате людям? Они загнаны в ловушку. Остается единственный выход – окно. Хорошо тем, кто оказался во время пожара на первом этаже. Они могут просто выпрыгнуть. Но как быть людям, которых огонь застал выше? Вот для этого можно использовать веревочную лестницу! В сущности, это весьма удобно и экономично. План заключается в том, чтобы в самое ближайшее время снабдить такой лестницей каждую комнату. Тогда в случае пожара люди смогут с легкостью и почти без риска покинуть дворец. Так вот, в данный момент леди Деннис как раз испытывает такую лестницу.
Сверху раздался подозрительный, но одновременно одобрительный смешок. Придворные переглянулись.
– Вообще-то это весьма здравая мысль, – сказал один из них, обращаясь к своему спутнику. – Надо бы завести такие лестницы и в моем доме тоже. Леди Антего, а какие именно веревочные лестницы наиболее подходят для этой роли?
– Мы как раз сейчас испытываем разные варианты, – продолжила отчаянно импровизировать я, одновременно начиная испытывать угрызения совести. – Самое главное – это чтобы лестница была достаточно прочной. И по возможности устойчивой, ведь спускаться придется в том числе дамам.
Придворные глубокомысленно переглянулись и, поблагодарив нас с Илоной за интересную информацию, удалились в сторону сада. Илона спрыгнула на землю, давясь смехом.
Просто так покинуть пост под окном Мирейи мы не могли. Вдруг сюда заглянет кто-нибудь еще, и вдруг эти люди сами не догадаются, что видят перед собой новомодное средство, обеспечивающее безопасность во время пожаров? Пришлось дожидаться, пока средством не воспользуется человек, которому оно и предназначалось. Мы с подругой терпеливо наблюдали, как ловко спускается мужчина в высоких сапогах и приличной, но несколько потрепанной одежде. Когда он соскочил на землю, мы дружно шагнули к нему с мрачными лицами.
– Э… леди?
Лорд Стейли стушевался под нашими тяжелыми взглядами, не вполне понимая, чем вызвано такое недовольство сразу двух фрейлин.
– Лорд Стейли, – сурово произнесла я, – а что же, неужели нельзя было спрятать этот предмет, – я ткнула пальцем в лестницу, – вместо того чтобы оставлять его на всеобщее обозрение?
Мужчина оглянулся на сплетенные веревки, уже медленно втягивавшиеся в окно, поднял взгляд, и наконец-то в его глазах отразилось понимание. Он виновато хлопнул себя по лбу.
– Вы совершенно правы, леди, – покаянно заявил он. – Мы как-то совсем об этом забыли.
После такого признания нам с Илоной только и оставалось, что расступиться, дабы с по-прежнему мрачными лицами отпустить горе-любовника восвояси.
На следующий день я отправилась в город за покупками в сопровождении своей камеристки. Мы посетили несколько лавок – существуют вещи, приобретение которых никогда не доверяют слугам, – немного прошлись по узким мощеным улочкам и уже собирались возвратиться в поджидавшую нас карету, как вдруг я увидела знакомую спину.
Да-да, именно спину. Что-то в широких плечах и осанке показалось мне знакомым, и я дождалась, пока человек повернулся ко мне в профиль. Теперь сомнений не оставалось. Что ж, неудивительно, что я узнала его по спине, учитывая, что не далее как вчера наблюдала за перемещениями этого человека по веревочной лестнице.
Разумеется, в том факте, что я повстречала в городе Эдварда Стейли, не было ровным счетом ничего удивительного. Я ведь прекрасно знала, что в данный момент он проживает именно здесь. Задержался, не то улаживая свои дела, не то с целью оставаться как можно ближе к возлюбленной. Странным было другое. Нечто неуловимое – а может, не такое уж и неуловимое – изменилось в его облике. Пользуясь тем, что Стейли пока меня не заметил, я отступила в тень и пригляделась. Камеристка, все понявшая без слов, отступила в тень вместе со мной.
Сегодняшняя одежда Стейли была гораздо богаче, чем та, в которой я привыкла видеть его во дворце. К тому же та хоть и сшита на заказ, как положено для аристократа, но несколько поношена. А вот сегодняшняя – с иголочки, хоть прямо сейчас отправляйся на аудиенцию к королю. Да и жесты были иными – более уверенными и даже властными. И голос, когда он обратился к кому-то, незаметному с моего места, – повелительным.
Все это не слишком мне понравилось, и я решила последовать за ним.
Много времени на это потерять не пришлось. Мы с камеристкой двигались осторожно и держались в тени, но прошли таким образом всего ярдов двадцать-тридцать. Потом дверь одного из располагавшихся на правой стороне улицы домов открылась изнутри, и возникший на пороге лакей с поклоном поприветствовал Стейли. Слов я не расслышала, поскольку продолжала держаться на расстоянии. Затем Стейли и его слуга вошли внутрь, а дверь затворилась.
Я приблизилась и остановилась в размышлении. Запрокинув голову, оглядела дом. Каменный, двухэтажный, качественно построенный, без сомнения, дорогой. В таких, как правило, селились аристократы. Ну, Стейли у нас, конечно, аристократ, но чтобы он мог позволить себе держать столь качественный городской дом в то время, когда его родовой особняк под угрозой продажи? Дом, перед которым я сейчас стояла, мог, конечно, оказаться и чужим, но уж больно по-свойски вошел туда Стейли, да и лакей поприветствовал его не как гостя, а скорее как хозяина. В самом крайнем случае – как друга хозяина, бывающего здесь регулярно. Но в сочетании с богатой одеждой и непривычными манерами… Ситуация становилась все более подозрительной.
Я снова отошла чуть подальше, дабы никому не мозолить глаза под самыми окнами. Главный тревоживший меня вопрос был: как поступить? Просто уехать ни с чем, а затем рассказать обо всем Мирейе? Эту мысль я отмела почти сразу: Мирейя не тот человек, который сумеет здраво разобраться в ситуации. Либо разозлится на Стейли и пошлет его ко всем чертям – что, впрочем, вряд ли, – либо разозлится на меня, либо отмахнется от этой новости, как от ничего не значащей мелочи… Можно, конечно, рассказать обо всем не Мирейе, а Кэмерону. Вот он как раз сумеет разобраться в деле досконально. Но это означало выдать Мирейю и ее связь со Стейли, а этого делать мне все-таки не хотелось. Не знаю, что думает сама Мирейя о моей помолвке с Кэмероном, но предательницей я тем не менее не являюсь. А ведь если я напрямую и не упомяну о взаимоотношениях дючессы с «разорившимся» лордом, эта информация все равно всплывет в ходе расследования.
– Эй, любезный! – Я обратилась к торговцу, стоявшему со своим лотком неподалеку от входа. Похоже на то, что он обретается здесь регулярно. – Скажи-ка, кому принадлежит этот дом?
Пара монет перекочевала из моей сумочки в его руку в качестве аргумента в пользу разговорчивости.
– Это дом графа Рональда Варли, – услужливо ответил тот. – Но только сам граф давно здесь не живет. Месяц назад или что-то вроде того дом у него перекупили.
– Кто именно?
Еще одна монета опустилась на лоток.
– Никто толком не знает, – признался торговец, хотя монету возвращать и не подумал. – Сам он ни с кем здесь особо не водится, а слуги неразговорчивы. Но это тот самый человек, который совсем недавно вошел в дом, наверняка вы его видели.
Я рассеянно кивнула. Итак, что же получается? «Разоренный» лорд Стейли имеет возможность приобрести дорогущий дом в самом центре города, да к тому же еще и считает нужным сохранять здесь инкогнито. История нравилась мне все меньше и меньше.
Еще немного подумав, я решилась действовать напрямик. Зайду в дом и поинтересуюсь у милорда, что он сам мне расскажет. Интуиция подсказывала, что, несмотря на всю пелену обмана, окутывавшую этого человека, опасаться его не стоит. Но я полагалась не только на интуицию. Во-первых, много свидетелей увидит, как я захожу в этот дом. Во-вторых, свою камеристку я собиралась оставить снаружи, на некотором расстоянии, и дала ей очень четкие указания на случай, если не дам о себе знать в достаточно скором времени.
Приняв решение, я не стала тянуть и громко постучалась в дверь, воспользовавшись для этого специально подвешенным молоточком. Лакей не заставил себя долго ждать, и я велела ему препроводить меня к хозяину. Увидев перед собой знатную даму, к тому же держащуюся весьма уверенно, лакей спорить и увиливать не стал.
Комната, в которую мы прошли, располагалась на первом этаже. Не слишком большая – здесь все-таки городской дом, а не дворец, – и оттого обилие мебели создавало ощущение некоторого нагромождения. И тем не менее мебель дорогая, подобранная со вкусом, над камином – модные нынче рога, на стене напротив – искусно выполненный гобелен.
Стейли был здесь. Встал мне навстречу и, узнав незваную гостью, сразу же как-то сник.
– Леди Антего, – со вздохом констатировал он затем. – Прошу вас. Что ж, рано или поздно это должно было случиться. Леди Мирейя обо всем знает?
– Пока нет, – решилась сказать правду я.
Стейли кивнул, думая о своем и, кажется, смиряясь с неизбежным.
– Присаживайтесь, – сказал он затем. – Простите, с этой чертовой историей я совсем забыл о манерах. Боуин, подай гостье вина!
Лакей поднес мне бокал с вином, своему же хозяину явно налил что-то покрепче.
– Итак, я слушаю вас, леди Инесса, – сделав глоток, проговорил Стейли. – Ведь вы пришли сюда, чтобы задать мне какие-то вопросы?
– Мои вопросы предельно просты. – Сама я, в отличие от хозяина, к напитку пока не притронулась. – Первое: кто вы такой? Ведь, насколько я теперь понимаю, вы вовсе не Эдвард Стейли, разорившийся дворянин? Ну и второе: для чего вам все это понадобилось?
– Вопросы не в бровь, а в глаз, – кивнул хозяин дома. – Ну что ж, я отвечу на них со всей откровенностью. Сказать по правде, мне и самому стоит поперек горла весь этот обман. Я чувствую себя зверем, леди Инесса, зверем, который попал в капкан и теперь не знает, как из него выбраться.
– Я вас внимательно слушаю, – отозвалась я, не торопясь пока его жалеть.
– Начну с вашего первого вопроса, – приступил хозяин. – Мое имя действительно Эдвард, но только не Стейли, а Росар. Эдвард Росар, герцог Нисберский.
– Герцог? – изумленно выдохнула я.
Пожалуй, если бы знала, ни за что не заявилась бы к нему вот так – без приглашения, возмущенно и требовательно.
– Герцог. – Он подтвердил свой титул с таким видом, будто бы особого впечатления это производить не должно.
– А… для чего же тогда вы стали изображать бедного дворянина?
Еще один вздох и раздраженная гримаса.
– Дело было так, – начал рассказывать он. – Около месяца тому назад со мной связался Конрад Альмиконте с предложением сосватать за меня свою сестру. Идея мне понравилась. Мне двадцать девять, то есть жениться уже пора, как и позаботиться о появлении на свет законного наследника. Я не был лично знаком с сестрой лорда Альмиконте, но слышал, что она весьма хороша собой, образованна и обладает живым темпераментом. К тому же брат давал за ней хорошее приданое. Словом, меня все устраивало. И вот когда я дал предварительное согласие, этот хитрец вдруг огорошил меня упоминанием об одной «незначительной сложности». Как выяснилось, его сестра ни за что на свете не согласится выйти замуж за человека, которого выберет лорд Альмиконте. Ну, сперва я предложил обустроить наше знакомство как случайность. Казалось бы, что может быть проще? Но герцог заявил, что такой номер с его сестрой не пройдет. Якобы она настолько норовит все делать в пику брату, что не пойдет замуж за человека, которого тот не то что предложит, а даже одобрит.
Я поджала губы. Думаю, Конрад Альмиконте слегка преувеличил дух противоречия, живущий в душе Мирейи. Хотя кто знает? Если бы после непродолжительного знакомства, пусть даже случайного, герцог положительно высказался об этой свадьбе, может, Мирейя и стала бы возражать. Боюсь, что в данном случае даже я не могла предугадать до конца ее реакцию. Мирейя являлась во многом человеком настроения.
– Что было делать? – продолжал рассказ Эдвард. – Найти подходящую партию в наши дни не так уж и просто. Но герцог предложил гениальное в своей простоте решение. Раз леди Альмиконте не готова выйти замуж за того, кого одобрит ее брат, пусть познакомится с тем, кого ее брат категорически не одобряет.
– Ну, полагаю, решение было придумано отнюдь не герцогом, – хмуро пробормотала я.
– Да, думаю, я знаю, о ком вы говорите, – подхватил Эдвард. – Граф Эстли, правая рука герцога. Да, насколько я понимаю, идея во многом принадлежит ему.
– И весь этот спектакль на суде был устроен для того, чтобы привлечь внимание леди Мирейи? – предположила я. – А герцог Альмиконте обошелся тогда с вами так жестоко, чтобы она сочла вас почти что врагами?
– Именно так, – кивнул Эдвард и снова приложился к кубку. – Мы знали, что леди Мирейя не станет присутствовать на суде, но знали и о том, что она будет находиться поблизости после окончания процесса.
– Молодой привлекательный дворянин, оказавшийся в тяжелом положении, но не сломленный, при этом несправедливо обиженный герцогом, – подытожила я. – Да, конечно, это не могло не привлечь внимание леди Мирейи. И что же в таком случае вам не нравится? – с ярко выраженным неодобрением спросила я затем. – Ведь ваша затея сработала, не так ли?
Эдвард мрачно опорожнил кубок.
– Случилась одна вещь, которую я не мог предвидеть, – отозвался он затем. Заглянул в кубок, увидел исключительно дно и поставил на стол. – Я действительно влюбился в Мирейю. По-настоящему. Как мальчишка. И теперь понятия не имею, как разорвать этот клубок обмана. По плану Альмиконте выходило, что к тому моменту, когда дело дойдет до свадьбы, Мирейе станет безразлично, как ко мне относится ее брат. Теперь же я боюсь, что, когда правда откроется, она меня возненавидит.
– И правильно боитесь, – безжалостно подтвердила я. – При всем моем уважении к тому, кто придумал этот план, он не вполне учел особенности характера леди Мирейи. Когда она узнает правду, скорее всего, просто не захочет вас больше видеть.
Герцог Росар совсем тоскливо опустил голову и запустил руку в волосы, так что мне даже показалось, будто сейчас он вырвет целый клок.
– Знаете, герцог, – проговорила я, тоже отставляя в сторону свой кубок, – вы сами загнали себя в то положение, в котором сейчас оказались. Но я хочу предложить вам единственный выход, какой, возможно, у вас еще остался. Поговорите с леди Мирейей начистоту. Объясните ей все, как есть. Признайтесь в своих подлинных чувствах, в том, что именно они заставили вас быть откровенным. Возможно, сначала она рассердится, даже скорее всего. Но, думаю, со временем она вас простит. А вот если ей станет обо всем известно от кого-нибудь другого или от вас, но когда уже будет слишком поздно (скажем, во время венчания или после свадьбы), тогда… – Я поджала губы и скептически покачала головой. – Думаю, в этом случае ваша счастливая семейная жизнь закончится, не начавшись.
– То есть вы не станете рассказывать ей обо всем, что узнали? – напряженно уточнил он.
– Пока не стану, – подтвердила я. – Я дам вам шанс. Но если вы им не воспользуетесь, то, конечно же, леди Мирейя узнает обо всем от меня.
– Благодарю вас, леди Инесса. – Мы оба уже стояли, поскольку я собралась уходить, и герцог поцеловал мне руку. – Вы – чуткий человек.
– Просто мне небезразлична судьба леди Мирейи, – возразила я. – И мне кажется, что именно у вас есть шансы сделать ее счастливой… Если, конечно, вы поступите правильно и ничего не испортите. Подумайте о том, как провести этот разговор. Найдите способ доказать свои чувства. Я даже не знаю… напишите ее портрет.
Эдвард застонал, отворачивая лицо.
– Я совершенно не умею рисовать, – признался он. – Даже не знаю, какой стороной следует держать кисть. Мне просто посоветовали это сказать. Как часть легенды.
– Понятно, – вздохнула я.
Задача сохранить отношения с Мирейей становилась для Эдварда все более сложной. Но дело тут, конечно же, не в умении рисовать самом по себе, а в том, что их знакомство было целиком и полностью завязано на лжи и ложь эта поддерживалась до сих пор… Я не знала, что сказать. Не знала, как в конечном итоге отреагирует Мирейя. Поэтому лишь развела руками и, на прощание пожелав герцогу удачи, оставила его дом.
Несколько месяцев назад, узнав о подобном, я бы наверняка без промедления рванула непосредственно в покои Кэмерона. Однако сейчас я степенно поднялась к себе, переоделась и умылась с дороги и лишь после этого отправилась к жениху. Очень вежливо поздоровалась с открывшим дверь Робертом; я вообще с некоторых пор старалась обходиться с этим лакеем помягче. Сказала, что хочу видеть его господина, и спокойно дождалась, когда Кэмерон выйдет мне навстречу.
– Здравствуй.
Поприветствовав меня поцелуем в губы, он приобнял меня за плечи и провел в смежную комнату, исполнявшую роль своего рода маленькой гостиной. Устроившись на небольшом уютном диванчике, я все-таки не стала долго ходить вокруг да около.
– Это была твоя затея с герцогом Нисберским? – в лоб спросила я.
Кэмерон, как раз наливавший вино в кубок (лакея он предпочел отпустить), обернулся и некоторое время взирал на меня с нескрываемым интересом.
– Хотел бы я знать, как тебе удалось до этого докопаться, – заметил он затем.
– Я вообще много до чего докапываюсь, – со вздохом отозвалась я. – Ну, и зачем ты все это устроил?
Вопрос был задан без гнева, скорее устало.
– Не понимаю, что тебе не нравится. – Кэмерон явно не испытывал моральной потребности оправдываться. – Мирейю пора выдавать замуж, это не вызывает никаких сомнений. Вопрос лишь в том, за кого. И заметь: на этот раз мы с герцогом подошли к поиску кандидатуры гораздо более серьезно, чем в прошлый. Ты не можешь не согласиться, что мы выбрали именно того, кто идеально ей подходит.
– А для того чтобы сгладить остающиеся неидеальности, подговорили его наврать с три короба, – неодобрительно фыркнула я.
– Не моя вина, что Мирейя чрезвычайно упряма и не способна на компромиссы, – откликнулся Кэмерон. – Приходится действовать, исходя из существующей реальности.
– И тем не менее мне ты обо всем этом не рассказал, – укоризненно заметила я. – Стало быть, ты мне не доверяешь.
– Несси, – Кэмерон вздохнул не менее укоризненно, – ты снова путаешь личное с работой. Не хочешь же ты сказать, что сама рассказываешь мне обо всем, что вытворяет твоя госпожа. Но, заметь, мне не приходит в голову упрекнуть тебя за это в недоверии.
Я поджала губы, но, пожалуй, была вынуждена признать его правоту. Скажем, о вчерашней истории с веревочной лестницей я действительно не сказала Кэмерону ни слова.
– Долго так все равно не может продолжаться, – заметила я. – Мы не можем вечно находиться по разные стороны баррикад.
– Согласен. – Для пущей убедительности Кэмерон сел рядом со мной и обнял меня за плечи. – Но ты ведь сама понимаешь: нынешняя ситуация – лишь временная, и время это вряд ли окажется продолжительным.
– Понимаю, – кивнула я. И со вздохом продолжила: – Видишь ли, Кэмерон, я прекрасно осознаю, что слишком много всего изменилось, и даже безотносительно нашей с тобой помолвки мне наверняка недолго осталось быть фрейлиной Мирейи. Но я бы хотела закончить свою службу на хорошей ноте. И в этом контексте счастливый брак нравится мне гораздо больше, чем отношения, разрушившиеся из-за лжи.
– Почему ты решила, что ложь разрушает отношения? – поморщился Кэмерон. – Припомни-ка, сколько раз ты обводила меня вокруг пальца? И сколько раз я обманывал тебя? Разве это хоть как-то воспрепятствовало нашей помолвке?
Такая логика казалась столь искаженной, что привела меня в восхищение.
– Ты хочешь сказать, что крепкие отношения можно построить на лжи? – на всякий случай уточнила я.
– Я хочу сказать, что ценность правды и лжи меняется в зависимости от обстоятельств, – поправил Кэмерон.
– В любом случае мы – это мы, а Мирейя – это Мирейя, – возразила я. – Не думаю, что она оценит в мужчине талант виртуозно обводить окружающих вокруг пальца. Тем более, как мне показалось, Эдвард Росар этим талантом и не обладает. Просто его кое-кто очень хорошо направил.
Я устремила кое на кого укоризненный взгляд.
– Зато Мирейя оценит в мужчине талант восхищаться ею до потери пульса, – откликнулся Кэмерон. – Не сомневайся: они поладят. Только, во имя всех богов, не беги к Мирейе с воплем «Вас обманули!». Предоставь им возможность самостоятельно решить этот вопрос.
– Самостоятельно или под твоим чутким руководством? – фыркнула я. – Ладно, не волнуйся. Я уже пообещала Росару, что дам ему время, чтобы объясниться с Мирейей.
– Ну вот и хорошо.
Он поцеловал меня в висок.
– Кэмерон… – протянула я, сощурив глаза и склонив голову набок, – ответь-ка мне, пожалуйста, на один вопрос.
– Ты даже не начала его задавать, а я уже чувствую подвох, – проницательно заметил Кэмерон.
– Хочу проверить твою романтичность. Представь себе, что ты должен пробраться ко мне в комнату так, чтобы никто об этом не узнал.
– Легкая задача, – усмехнулся Кэмерон.
– Да, только представь, что на этот раз ты проникаешь ко мне не по карнизу, а с помощью веревочной лестницы.
– Веревочной лестницы? – Кэмерон изогнул бровь и посмотрел на меня с явно не праздным интересом. – Весьма любопытно, что ты упомянула именно этот способ. Ну-ну, так что же ты хочешь спросить?
– Как бы ты поступил первым делом после того, как влез ко мне в окно?
– Хм… – Кэмерон задумался, выискивая в вопросе подвох. – Наверное, так уж и быть, я бы с тобой поздоровался.
– Это хорошо. – Я отмахнулась, поскольку интересовало меня совсем другое. – А что бы ты сделал дальше?
Он снова задумался.
– Смотал бы веревочную лестницу и спрятал в комнате.
– Вот! – выдохнула я, обличительно указывая на него пальцем. – Что и требовалось доказать. Ты не романтик!
– Я, конечно, не романтик, – не стал отпираться Кэмерон, – но не могла бы ты объяснить, что конкретно в данной ситуации навело тебя на эту мысль?
– Романтик оставил бы лестницу висеть, где висела, – объяснила я таким тоном, словно он мог бы догадаться об этом и сам.
Кэмерон снова изогнул брови.
– Зачем? – решил уточнить он. – Чтобы другие поклонники имели возможность забраться в покои дамы сердца следом за мной? А мне бы пришлось романтично выкидывать их из окна?
– Нет, – с показным раздражением возразила я. – Затем, что ты должен был в порыве страсти забыть о таких прозаичных вещах, как лестница!
– Несси, милая, – вкрадчиво произнес Кэмерон, – вроде бы раньше для тебя не были характерны столь странные представления о реальности. Неужели наша помолвка так своеобразно на тебя повлияла?
– Нет! – В моем голосе снова прорезалась укоризна. – На меня так своеобразно повлияло поведение чьего-то протеже!
После чего я рассказала ему от начала и до конца вчерашнюю историю с веревочной лестницей. К концу рассказа Кэмерон смеялся до слез.
– Нет, конечно, тогда я не знала, что Эдвард Стейли – это на самом деле герцог Нисберский, – справедливости ради признала я. – Теперь понятно, что он ровным счетом ничего не опасался, поэтому и позволил себе забыть о такой «мелочи», как висящая под окном лестница. Но, честное слово, неужели нельзя было проявить чуть больше внимательности?!
– Эдвард Росар – такой же безалаберный, как и Мирейя Альмиконте, – усмехнулся в ответ Кэмерон. – Говорю же тебе: эти двое обязательно найдут общий язык. Однако же после твоего рассказа все встает на свои места. А я-то с самого утра ломаю голову, что за массовое сумасшествие охватило дворец!
– Какое массовое сумасшествие? – удивилась я.
– Пятеро мужчин и две женщины были замечены вылезающими из окон по веревочным лестницам, – сообщил мне Кэмерон, сопровождая свои слова весьма выразительным взглядом. – Из них четверо – придворные и трое – слуги. При этом ничего не было украдено; более того, как показала проверка, все они имели законное право находиться во дворце и, следовательно, могли входить и выходить из него как положено. – Он снова вытер заслезившиеся от смеха глаза. – Я дошел до того, что был готов наведаться с инспекцией на кухню, дабы выяснить, что за траву они могли подсыпать в сегодняшние блюда. А это, оказывается, просто одна не в меру находчивая фрейлина решила пошутить!
– Не пошутить! – возмутилась я. – А прикрыть чью-то… А, пусть будет «пошутить».
Я махнула рукой, почувствовав, что фокусы некоторых герцогов ощутимо приближают мою манеру выражаться к лексикону Илоны.
Как выяснилось впоследствии, Эдвард Росар прибыл во дворец как раз во время этого самого разговора. Не знаю, какие именно аргументы он привел в свое оправдание, но итог этой встречи устроил всех. Леди Мирейя Альмиконте объявила о своей помолвке.