Глава 26

У женщин лучший способ защиты – нападение, а лучший способ нападения – внезапное и необъяснимое отступление.

Оскар Уайльд

В честь такого события, как бракосочетание леди Мирейи Альмиконте, в наше герцогство прибыл ее ближайший родственник, его величество король Анри Пятый Бартонье. Прибыл он, разумеется, не внезапно, а по предварительной договоренности, и не один, а в сопровождении своего двора, поэтому скучать нам во дворце не приходилось несколько недель. Досталось всем: от кухарок до фрейлин, от самого последнего конюха и до правой руки герцога Альмиконте, графа Кэмерона Эстли. С последним мы на протяжении этих недель и виделись-то редко – ну, относительно редко, конечно, с учетом того, что проживали в одном и том же здании.

Когда его величество наконец-то прибыл во дворец, я, как и прочие придворные, увидела его лишь мельком. Король чинно прошел по длинному коридору со сводчатым потолком и высокими арочными окнами, время от времени со скупым достоинством раздавая кивки склонившимся в приветствии людям, и столь же чинно удалился в приготовленные для него покои. Примерно так же поступила и следовавшая за ним вереница сопровождающих.

На какое-то время можно было расслабиться – так я, во всяком случае, подумала. Но с приезда монарха не прошло и двух часов, когда ко мне в покои явился Кэмерон и сообщил, что его величество желает видеть нас на срочном совещании. Пришлось быстро приодеться соответственно случаю и чуть ли не взбежать по ступенькам, дабы не заставлять монарха ждать. Оставалось лишь гадать, что могло пойти не так, если вместо того, чтобы спокойно отдыхать с дороги, король созывает срочный совет. При этом приглашает не собственных людей или, во всяком случае, не только их, но также местных придворных. Быть может, монарха не устроил оказанный ему прием?

Именно к этой мысли я склонялась и ожидала увидеть раздраженного, капризного и всем недовольного мужчину, настроенного рвать, метать и бросаться оскорблениями. В этом плане меня ожидал приятный сюрприз. Король бесспорно был напряжен, я бы даже сказала – нервозен, однако он хорошо держал себя в руках, а поздоровался с нами в высшей степени вежливо – совсем не так скупо, как во время шествия через коридор, и, пожалуй, даже более тепло, чем положено монарху по этикету. Похоже, что в узком кругу, без гнета огромного числа глаз и ушей, Анри Пятый был весьма приятным в обхождении человеком.

– Присаживайтесь, господа, – сказал он, поскольку без такого дозволения мы, ясное дело, продолжили бы стоять хоть до скончания века.

Сам король сидел в кресле, откинувшись на высокую спинку и то и дело принимаясь сжимать и разжимать руки на подлокотниках. В соседнем кресле расположился герцог. Как и в большинстве случаев, он был серьезен и хмур, а время от времени лицо принимало такое выражение, словно ему в вино подмешали чего-то кислого. Еще один советник расположился ближе к камину. А по левую руку от короля сидела молоденькая девушка, его воспитанница. На ней почему-то до сих пор был дорожный плащ, а наброшенный на голову капюшон доходил чуть ли не до самых глаз.

Больше в комнате никого не оказалось.

– У нас возникло несколько небольших проблем, господа, – произнес король весьма неспокойным тоном, свидетельствовавшим о том, что проблемы, возможно, не такие уж и небольшие. – Как видите, я не хочу посвящать в эти вопросы своих придворных и рассчитываю на ваше умение хранить тайны. Герцог заверил меня в том, что вы способны находить выход из сложных и щекотливых ситуаций, поэтому я и пригласил вас сюда.

Я покосилась на герцога, стараясь скрыть удивление за выражением сосредоточенности во взгляде. В том, что он порекомендовал Кэмерона, не было ничего странного, даже учитывая, что их отношения стали после моего спасения несколько более прохладными. Но посоветовать монарху пригласить на совещание меня? С учетом того, что оно посвящено вопросам, без сомнения, весьма щекотливого характера? Впрочем, не исключено, что инициативу в данном случае проявил вовсе не герцог, а сам Кэмерон.

– А вот – познакомьтесь – наша первая проблема, – хмуро проговорил король, поворачивая голову к своей воспитаннице.

Я с интересом устремила взгляд на девушку. Та сидела, поджав губы, и не торопилась вступать в общение с кем-либо из нас. Любопытно все-таки, кем она являлась. Нет, разумеется, у нее было имя и титул, а также официальный статус королевской воспитанницы. И тем не менее все это оставляло немало вариантов. Один из них, и весьма вероятный: девушка могла оказаться незаконной дочерью монарха. А учитывая, что на данный момент у него не было других детей (супруга Анри Пятого скончалась, не родив на свет наследников), не так уж низка была вероятность, что через некоторое время она будет объявлена официальной преемницей престола. Словом, к девушке стоило присмотреться.

– Лемма, будь добра, сними капюшон, – с плохо сдерживаемой досадой обратился к воспитаннице король.

Та, все еще поджимая губы, послушалась.

Только многолетний опыт жизни при дворе (пусть и не королевском) позволил всем присутствующим сохранить невозмутимое выражение лица. Вот и я глядела сейчас на прическу леди Леммы так, словно рассматривала новое панно работы современного художника. Из тех абстракций, которые вроде бы и хочется принять за мазню двухлетнего ребенка, но опасаешься, что более сведущие в живописи люди поднимут тебя на смех.

Суть в том, что волосы девушки были пострижены, мягко говоря, неравномерно: справа они были чрезвычайно короткими, сзади длинными, а слева какими-то средними. При этом концы с одной стороны казались подгоревшими, а с другой имели странный фиолетовый оттенок.

Мы с Кэмероном и советником переглянулись, сохраняя при этом по-светски вежливое выражение на лицах.

– Путешествовать она могла в капюшоне, – раздраженно бросил король. – Но в скором времени состоится свадьба, и это будет ее первый официальный выход в свет! Первый бал – и вот в таком виде!

Анри вскинул руки в патетическом жесте.

– Леди кто-нибудь обидел? – осторожно спросил Кэмерон.

– Если бы! – с тоской отозвался король, чем привел присутствующих в некоторое недоумение. – Леди обидела себя сама. Она решила поэкспериментировать с собственной внешностью. Результат вы видите сами. И это уже после того, как мы отрезали самые вопиющие пряди!

– Это должно было получиться красиво! – надула губки Лемма.

– О да! – язвительно кивнул король. – И это «красиво» теперь надо каким-то образом срочно исправить. В противном случае, леди, вам придется сказаться больной, дабы не появляться на балу.

Такой вариант юную девушку явно не устраивал, и тут ее сложно было осудить.

– Парик? – высказал предположение советник.

– Парики сейчас не носят, – возразил Кэмерон. – И они не настолько походят на настоящие волосы, чтобы обмануть кого-нибудь в многолюдном зале, полном горящих свечей.

Я встала со стула и решительно подошла к девушке.

– Вы позволите? – спросила я, указав рукой на ее волосы.

Лемма кивнула. Я прикоснулась к волосам. На макушке они казались вполне здоровыми.

– Вас придется коротко остричь, – заявила я. – Только так мы сможем полностью скрыть следы эксперимента.

– Коротко остричь?! – ужаснулся король. – Где это видано, чтобы леди ходила с короткими волосами? Тем более появлялась в таком виде в высшем свете! Даже мужчины в наше время не стригут волосы коротко!

– Мужчины не стригут, – невозмутимо согласилась я. – А женщинам, стало быть, придется. Только в таком случае мы сможем придать прическе миледи аккуратный и симметричный вид.

– Но женщина с короткими волосами – это немыслимо, – продолжал стоять на своем король. – Ее просто поднимут на смех.

– Все зависит от того, как обставить появление миледи в новом образе, – возразила я. – Мы объявим это новой модой. Короткие стрижки для юных девушек. Мода, лишь в этом сезоне зародившаяся за границей и едва успевшая дойти до наших берегов. Восходящая… ну, скажем, к изображениям озерных нимф на полотнах Грегорио Альнеззи. Несколько должным образом брошенных фраз – и никто даже не подумает смеяться. Напротив, все будут смотреть на ваши волосы с восхищением, – ободряюще улыбнулась девушке я, – а тех, кому прическа не понравится, сразу же объявят старомодными ханжами.

– Да, но новая мода не создается так просто, – нахмурился король. – Если она пришла из-за границы, то должна быть по меньшей мере отображена в иностранных модных журналах.

– Ну конечно. – Я позволила себе хитрую улыбку. – А для чего же леди Мирейя покровительствует художникам? Мы немедленно поручим им подготовить эти самые журналы.

– Иностранные? – подозрительно спросил король.

– Ну конечно же иностранные, – с улыбкой заверила я.

Кэмерон многозначительно переглянулся с герцогом. «Я же говорил», – читалось в этом взгляде. Это окончательно убедило меня в том, что идея пригласить меня на данное совещание принадлежала именно Кэмерону.

– Ну что ж, – неспешно проговорил король. – Будем надеяться, что этот способ сработает. Если что-нибудь потребуется от меня лично, дайте знать. Похвально, весьма похвально, – покивал он затем. – Я вижу, герцог правильно сделал, пригласив сюда именно вас. Если вам так же удастся решить и вторую проблему, не скрою, моей радости не будет предела.

– Какова суть второй проблемы? – вежливо осведомился Кэмерон.

Король вздохнул так глубоко, словно речь шла по меньшей мере о природном катаклизме глобального масштаба.

– Леди Джульетта Макби, – ответил он.

В этот момент выражение лица герцога стало настолько кислым, что я поняла: природному катаклизму до леди Макби далеко. По тому, как приподнял брови Кэмерон, я осознала: о том, кто такая эта леди, он осведомлен, хоть и не ужасается при звуках ее имени в той же мере, что и король с герцогом.

– Это тетушка его величества, – пояснил Конрад Альмиконте в ответ на мой непонимающий взгляд. – А также наша с леди Мирейей родственница.

– Полагаю, как родственница невесты она собирается прибыть на свадьбу? – стала осторожно прощупывать почву я.

Король приглушенно застонал.

– Именно так, – подтвердил он затем.

– Встреча с ней не доставит вашему величеству удовольствия? – уточнил Кэмерон.

Король тоскливо закатил глаза.

– Эта женщина способна испортить любое торжество, – просветил нас он. – При этом, играя на своем социальном статусе в сочетании с возрастом, она становится практически неуправляемой.

Я понимающе покивала. Припомнилась леди Клара Уортон, способная довести до белого каления любого подвернувшегося ей под руку собеседника не более чем за две минуты. Но ведь она так быстро никого не выпускает, истязая жертву до тех пор, пока та не окажется окончательно обескровлена.

– Ваше величество, быть может, все не так уж плохо. – Я попыталась подойти к проблеме позитивно. – Мы могли бы поселить леди Макби очень далеко от ваших покоев. Равно как и от ваших, лорд Альмиконте, – поспешила добавить я. – Где-нибудь в дальнем крыле.

– Вы не знаете леди Макби, – подала голос Лемма. – Ее не способна остановить такая ерунда, как пара-тройка коридоров и несколько лестничных пролетов. Она вездесуща.

Девушка вздохнула. В силу молодости лет она не была столь депрессивно настроена, сколь ее опекун, но в целом явно пребывала на его стороне, считая леди Макби стихийным бедствием похуже иного урагана или наводнения.

– Эта леди уже высказала намерение приехать на свадьбу? – спросил Кэмерон.

– О да! – подтвердил Анри. – И в весьма недвусмысленной форме.

– Что ж, значит, нам следует подумать, что могло бы заставить ее отказаться от этой мысли. Где пролегает ее маршрут?

– Она приедет из Донгтона, – ответил осведомленный на этот счет советник, – через Честорский лес.

– Честорский лес… – задумчиво повторил Кэмерон. – Полагаю, слухи о лесных разбойниках заставили бы ее отменить поездку?

– А что, – с надеждой посмотрел на него король, – в ваших лесах водятся разбойники?

– Честно говоря, уже нет, – извиняющимся тоном признался Кэмерон. Король разом помрачнел. – Мы с ними покончили около полугода назад.

– Лорд Эстли лично курировал это дело, – наябедничал герцог.

– Зря вы так, – тоскливо обратился к Кэмерону Анри. – С этими милыми людьми следовало обойтись помягче.

– Вообще-то не все они были казнены, – нехотя проговорил советник. – Если очень нужно, мы можем выпустить тех из них, кто сидит в тюрьмах. С условием, что они остановят карету леди Макби.

– Не имеет смысла, – категорично возразил Кэмерон. – Они не поверят вам ни на грош. Будут убеждены, что там-то, в лесу, их всех и положат. Так что к нужной нам карете даже не приблизятся.

– Постойте, а зачем нам настоящие разбойники? – вмешалась я. – Не зря же леди Мирейя покровительствует не только художникам, но и артистам. Вот пусть они и сыграют роль лесных грабителей.

– И что же, вы полагаете, у них получится? – заинтересовался король.

– Думаю, получится гораздо более устрашающе, чем у настоящих разбойников, – заверила я.

– И вы наберете достаточное число артистов? – с сомнением спросил герцог. – Полудюжины мужчин не будет довольно, чтобы заставить карету леди Макби свернуть с дороги.

Конрад Альмиконте продемонстрировал, что совершенно не разбирается в делах своей сестры.

– Ваше сиятельство, – я держала глаза долу, дабы не демонстрировать герцогству чувство превосходства, – в данный момент пять трупп борются за право получить в свое безраздельное пользование новое здание театра, построенное возле главной городской площади. Вот мы и скажем им, что театр получат те, кто убедительнее всего изобразит разбойников. Состав каждой труппы – от семи до одиннадцати человек. Можете быть уверены: тут любая карета развернется со скоростью молнии.

Король воодушевленно оглядел присутствующих.

– А знаете, господа, – проговорил он, – я до сих пор не слишком серьезно относился ко всем этим людям искусства: художникам, музыкантам, артистам и прочая. Нет, я не видел в их деятельности ничего дурного, однако развитие данного направления представлялось мне пустой тратой денег и времени. Теперь же я понимаю свою ошибку. В эту отрасль безусловно следует вложить более серьезные средства. Леди Антего, вам удалось в корне изменить мое отношение к данному вопросу.

– Это заслуга леди Мирейи, – скромно потупила глаза я.

На этом совещание более-менее закончилось – как минимум та его часть, в которой участвовала я. Однако на следующий же день Кэмерон пришел ко мне с новостями, имевшими к этому совещанию самое непосредственное отношение.

Едва Кэмерон вошел, как я обратила внимание, что вид у него был несколько непривычный. Глаза необычно блестели, выдавая больше эмоций, чем обычно. Похоже, он пребывал в возбужденном состоянии и, кажется, испытывал смешанные чувства в связи с взбудоражившей его новостью, хотя положительные эмоции все же преобладали.

– Ну что, Несси, – проговорил он, усаживаясь на стул. – Короля впечатлило наше с тобой умение решать нестандартные проблемы. Он недвусмысленно намекнул как мне, так и герцогу, на то, что желал бы видеть тебя и меня при своем дворе. Дескать, у него как раз освобождается место одного из советников. И он считает буквально-таки необходимым, чтобы при леди Лемме находилась фрейлина, обладающая твоим тонким умом. Тут он, конечно, слегка погорячился. – Кэмерон, усмехнувшись, покачал головой, заранее выражая сочувствие его величеству. – Полагаю, в твоей компании воспитанница может сделать его жизнь куда более тяжелой, чем сама по себе.

– И как ко всему этому отнесся герцог? – спросила я, игнорируя шутку. – Рассердился на попытку тебя переманить?

– Не совсем, – покачал головой Кэмерон. – Во-первых, короли – это не те люди, на которых сердятся. А во-вторых, ты ведь прекрасно знаешь, что наши взаимоотношения с герцогом определенным образом зашли в тупик. К тому же ему будет весьма полезно иметь своего человека при королевском дворе.

– То есть?..

Я умышленно не договорила, поскольку суть моего вопроса была очевидна.

– То есть как ты относишься к тому, чтобы перебраться в столицу и совместно поступить на службу к королю?

В его глазах мелькнул прежний огонек ажиотажа.

– По-моему, это разом решает все наши проблемы, – заметила я.

– Стало быть, ты согласна?

– Не вижу причин возражать.

Таких причин я и вправду не видела. Моя служба Мирейе подходила к концу. Сразу после свадебной церемонии сестра герцога уезжала во дворец своего супруга, я же по понятным причинам оставалась. При этом, как бы хорошо я ни относилась к Кэмерону, вряд ли мне бы понравилась тихая и скучная жизнь в удаленном родовом замке.

Свадьба Мирейи прошла шумно и пышно, с многочисленными гостями (не включая, правда, леди Макби, которая, увы, не смогла приехать на торжество из-за орудовавших в лесах разбойников), изысканными кушаньями и танцами до утра. В то время как в одном зале гости танцевали, в другом они могли насладиться концертом, который давали находившиеся под покровительством невесты люди искусства. Здесь исполнялись сонаты и рондо, арии и баллады, а также отрывки из популярных пьес. Перед отъездом четы герцогов Нисберских Мирейя очень тепло простилась со своими фрейлинами и, что оказалось совсем неожиданным, крепко обнялась с братом. Сколь ни удивительно, кажется, при этом прощании оба они проронили слезу. Со мной Мирейя тоже поговорила весьма тепло, обняла и вручила на прощанье бумагу, вчитаться в которую мне удалось лишь после ее отъезда. Выяснилось, что согласно данному документу я получала в награду за верную службу вполне приличное приданое.

Наша с Кэмероном свадьба состоялась двумя неделями позже и была пусть не столь же пышной, как бракосочетание Мирейи, но тоже весьма торжественной. Как-никак женились не последние люди в герцогстве, и гостей собралось немало. Правда, многие шептались о том, что наша свадьба – чистой воды спектакль, на котором завязана некая грандиозная интрига. Какая именно, никто не знал, но сплетники были горячо убеждены в том, что лорд Кэмерон Эстли и леди Инесса Антего по определению не способны вступить друг с другом в подлинный семейный союз. Нам с Кэмероном эти слухи не мешали, скорее забавляли.

На церемонию приехал Александр Грондеж, а также Йоланда, ставшая к тому моменту леди Арвенио, со своим супругом. Пожалуй, эти люди были в числе тех немногих, для кого объявление о нашей помолвке не стало сюрпризом. И, конечно же, на свадьбе присутствовала Илона, даже облачившаяся по такому знаменательному поводу в весьма женственный наряд. Виконт Ренуар Берриньи, к этому моменту – ее официальный жених, не отходил от нее ни на шаг. По-моему, он был готов вызвать на дуэль всякого, кто посмел бы приблизиться к леди – пока еще – Деннис.

Мои родители тоже прибыли во дворец. Меня не приводила в восторг предстоящая встреча, но не пригласить их на свадьбу оказалось бы чересчур. Они вели себя как ни в чем не бывало – то есть как близкие люди после долгой разлуки. Это откровенно меня нервировало. Нервное напряжение готово было перехлестнуться через край, когда матушка проявила инициативу и самовольно занялась подготовкой невесты и места проведения церемонии. Такое непосредственное поведение после всего, что успело между нами произойти, чуть не вызвало у меня нервный срыв, но тут Кэмерон взял ситуацию в свои руки. Отведя моих родителей подальше от остальных гостей, он вежливо, но весьма доходчиво объяснил им, какое именно место полагается им на этом празднике жизни и что выходить за рамки предусмотренной для них роли он настоятельно не советует.

Такого обилия исполнителей, как на свадьбе леди Мирейи Альмиконте, у нас не было. Зато в небольшом уютном зале выступал замечательный сказочник Жерар Рошьен. Вдоволь натанцевавшись, я с удовольствием уселась в одно из установленных полукругом кресел, на этот раз – в самом центре ряда. За окном давно стемнело, в канделябрах мягко горели свечи, и приятный голос рассказчика оживлял комнату вместе с ними. Особенно хорошо мне запомнилась новая версия сказки про золотоволосую красавицу:

За этой сказкой последовала следующая, и еще одна… Я заслушалась настолько, что, когда Кэмерон потормошил меня за плечо, лишь, не глядя, отмахнулась. Кажется, это повторилось несколько раз. Наконец Кэмерон склонился к моему уху и шепнул:

– Несси, нам пора уходить.

– Никуда нам не пора. – Я так сильно дернула головой, что чуть не вывихнула жениху челюсть. – Не мешай слушать.

К моему великому раздражению, не прошло и нескольких секунд, как мое плечо снова бесцеремонно затрясла рука жениха.

– Несси, дорогая, – на этот раз в голосе Кэмерона звучала изрядная доля ехидства, – ты, случаем, не забыла, что сегодня наша брачная ночь?

На сей раз мне все-таки пришлось к нему повернуться.

– Не смеши меня! – с неудовольствием прошептала я. – Какая брачная ночь? Напомнить тебе, что мы некоторым образом уже общались в постели? Ты что, всерьез рассчитываешь продемонстрировать мне сегодня что-нибудь, чего я еще не видела?

Я снова повернулась к Рошьену, твердо намеренная дослушать сказочника до конца.

– Несси, ты пойдешь сама или мне придется нести тебя, перекинув через плечо? – спросили на ухо.

Я мрачно взглянула на жениха, то есть на мужа. Ну что за невозможный тип?! Сердито округлив глаза и нарочито тяжело вздохнув, я все-таки сдалась и вместе с ним торжественно покинула комнату под бодрый шепоток присутствующих.

Оказавшись в покоях Кэмерона, превратившихся на время, которое нам оставалось провести во дворце, в наши общие комнаты, деловито прошла к кровати.

– Так, давай, только быстро, – решительно заявила я. – Тогда я еще успею вернуться и дослушать Рошьена.

Кэмерон остановился посреди комнаты с насмешливым выражением лица, недвусмысленно транслируя, что он совсем никуда не спешит. Его взгляд скользнул по кровати, я посмотрела туда же и оживленно изогнула брови. К изголовью были привязаны две шелковые ленты. Не те, которые использовала в свое время мнимая горничная. Другие, наполовину черные, наполовину красные.

Я одобрительно хмыкнула. Уже никуда не спеша, запрокинула голову, подставляя шею для поцелуя Кэмерона. Нежно-розовое свадебное платье, украшенное кружевами и жемчугом, вскоре оказалось на полу, а следом за ним нижняя юбка и корсет. Я осталась в тонких чулках и короткой шелковой камизе, лишь слегка прикрывавшей колени. Прическу по-прежнему украшал флердоранж, свадебный венок из белоснежных цветов померанцевого дерева.

Кэмерон шаг за шагом оттеснил меня к кровати. Уложил на нее, после чего неспешно обвязал запястья шелковыми лентами. По телу пробежала дрожь предвкушения. Я из интереса подергала руками. Крепко. Мог бы так сильно и не стараться.

А он уже стоял на коленях на кровати – в отличие от меня, почти полностью одетый, в сторону был откинут лишь камзол. Подушечка указательного пальца медленно погладила мою щеку, спустилась по шее вниз и скользнула под вырез камизы. Я прикрыла глаза, откидывая голову назад. А Кэмерон вдруг спрыгнул с кровати, подхватил камзол и, перекинув его через плечо, направился к выходу.

– Ну что ж, я пойду дослушаю выступление Рошьена, а ты пока отдыхай, – заявил этот наглец по дороге к двери.

– Кэмерон, не смей! – крикнула я, приподнимаясь, насколько позволяли привязанные к изголовью руки. – Слышишь? Даже не вздумай!

Он шаг за шагом приближался к двери.

– Если ты это сделаешь, я пойду к королю и потребую у него согласия на развод! – заорала я. – И, узнав о таком, он мне его точно даст!

Его рука легла на дверную ручку. Раздался легкий скрип… Ручка опустилась и вернулась в исходную позицию. Этот негодяй все-таки остался с моей стороны.

– Ты – последний мерзавец! – выдохнула я, чуть-чуть успокаиваясь.

– Скажи лучше что-нибудь новое, – посоветовал Кэмерон, неспешно возвращаясь ко мне.

Камзол он по-прежнему держал перекинутым через плечо.

– Что, например? – огрызнулась я.

– Например, что страстно меня любишь и потому не собираешься думать в моих объятиях о том, как бы поскорее вернуться на чтения.

– Я страстно тебя люблю, – послушно, хотя и без выражения, подтвердила я, – и потому не собираюсь думать в твоих объятиях о чтениях. Вместо этого, – мой голос снова обрел выразительность, – я буду думать исключительно о том, как бы поскорее тебя придушить.

– Это устраивает меня значительно больше, – удовлетворенно заявил Кэмерон.

После чего окончательно вернулся ко мне. В его руках откуда-то возникла еще одна лента, такая же черно-красная, как и остальные. Не спрашивая мою точку зрения на этот счет, он подошел и завязал мне ею глаза.

– Эй, Кэмерон! – процедила я. – Если это опять какие-нибудь шуточки и ты теперь собираешься сбежать, я тебе этого не прощу, имей в виду!

– Ш-ш-ш.

Его палец мягко прикоснулся к моим губам.

С этого момента я не могла видеть того, что происходит вокруг, и это вынудило меня целиком и полностью сосредоточиться на ощущениях. Я лишь успела уловить сквозь повязку кратковременную перемену в узоре света и тени, когда Кэмерон забрался на кровать. Почти сразу же я почувствовала, как его колени прикоснулись к внешней стороне моих бедер. А потом его руки заскользили по моему телу. Пальцы скользнули вниз, повторяя округлости груди, которую облегала шелковая камиза. Затем Кэмерон спустился к моим ногам. Снял чулок, поцеловал мое колено, голень, плавно погладил стопу. Проделал то же самое со второй ногой. Заставив меня изогнуть спину, поднял камизу почти до самой моей шеи, максимально обнажая тело.

Провел рукой по животу, плавно вырисовывая на нем все бо́льшие круги и постепенно продвигаясь таким образом ниже и ниже. Наконец его рука спустилась с живота и через мгновение оказалась между моими бедрами. Я застонала не столько даже от ощущений, сколько от ожидания блаженства, но пальцы Кэмерона задержались в чувствительной зоне лишь на несколько секунд, а затем продолжили перемещаться по моему дрожащему от нетерпения телу, словно умышленно издеваясь. Провоцируя реакцию и сразу же отступая, чтобы вновь спровоцировать ее в другой точке – и опять отступить. А у меня даже не оставалось моральных сил на то, чтобы в очередной раз сообщить мужу, что он – последний мерзавец.

Его прикосновения к моему животу, груди, бедрам заполнили весь мой мир, зрительного восприятия которого я была сейчас лишена. Я до боли закусила губу, отзываясь всем телом на движения Кэмерона. Они оставались дразняще медлительными, словно сам он никуда не торопился и ни в чем особенно не нуждался, а единственной его целью было довести меня до исступления. Но наступил момент, когда он стал избавляться от своей одежды, и та поспешность, с которой он это делал, треск ткани, сопровождавший раздевание, уведомили меня о его истинных чувствах. Теперь в движениях Кэмерона не осталось ни капли медлительности: они были резкими, порывистыми, жадными, а темп все ускорялся и ускорялся.

Когда пришел черед полного расслабления и моя голова покоилась на простыне рядом со съехавшей в сторону подушкой, Кэмерон освободил мои руки и развязал глаза.

– Ладно, вынуждена признать: это стоило того, чтобы пропустить чтения, – сообщила я, обвивая руками шею своего мужа и целуя его в щеку. Еще немного разглядывала его лицо, не размыкая кольца рук. – С какой стороны ты предпочитаешь спать – с правой или с левой? – лукаво осведомилась я, припомнив его собственный аналогичный вопрос.

– Открою тебе большой секрет: это не имеет никакого значения, – откликнулся Кэмерон, поигрывая с моим локоном. – Тем более что я пока еще вовсе не собираюсь спать.

– В самом деле? – подняла брови я. – Неужто сейчас заявишь, что намерен возвратиться на чтения?

– Отнюдь, – покачал головой Кэмерон. – Просто сегодня я намерен выяснить, сколько раз за ночь тебя можно довести до блаженства.

Как оказалось, больше, чем я думала.

Спать мы легли, когда за окном уже было светло. Когда проснулись, солнце уже клонилось к закату.

– Доброе утро, леди Эстли! – сказал, улыбаясь, Кэмерон.