Часть 42

— Не показать и не найду, — отрезал Герман, усаживаясь на видавшее виды кресло. Снял с Алины шапочку, усадил дочь на пол. Она тут же начала своё излюбленное дело — принялась ползать по небольшой комнате, пока наконец не остановилась, уселась и стала следить за тем, как в изуродованных болезнью пальцах мелькают спицы.

— Вы зря надеетесь, что я вам скажу хоть что-то, — тихо проговорила мать Нино, и Ильинский подался вперёд. Всмотрелся в лицо женщины, перевёл глаза на дочь. Та опять двинулась на четвереньках вперёд, схватилась ручонкой за длинную юбку, стала приподниматься.

Герман даже не успел толком понять, что происходит, когда мама Нино быстро отложила работу, нагнулась к Алине и подхватила её под локоть, давая возможность устоять на ножках и не плюхнуться обратно на пол.

— Ну… давай, иди ко мне, — шепнула она, и мгновением позже Алина уже восседала на её коленях, совершенно удовлетворённая произошедшим.

— Я даже не знаю вашего имени, — усмехнулся Герман, глядя на абсолютно довольную дочь. Похоже, Ира была права, когда поняла, как именно ему нужно действовать.

— Наталья Сергеевна, — откликнулась мама Нино. — И я всё же настаиваю на том, что вы зря сюда приехали.

— А я так не считаю. Мы с вами так ни разу нормально не поговорили, а я всё же думаю, что это стоит сделать. Мы с Алиной ведь здесь не просто так.

— Я знаю, зачем вы здесь.

Она поджала губы, не спеша продолжать. Сидела и играла с Алиной, которая подпрыгивала на её руках, улыбалась и что-то лепетала.

— Наталья Сергеевна, дайте мне пару минут, а потом уже решите, стоит ли выставлять нас или нет, — мягко попросил Герман, подаваясь вперёд и сцепляя руки в замок. И когда мать Нино глянула на него с недовольством, но ничего не ответила, улыбнулся, но тут же спрятал улыбку и проговорил:

— Я знаю, что Нино беременна от меня.

— Не от вас.

— Нет, от меня. Я проверил. Ну или Нино имела отношения ещё с кем-то, когда была со мной. Во что я не верю, а вы?

Наталья Сергеевна отвела взгляд, вновь сосредоточившись на Алине. И если бы у Германа до сих пор оставались сомнения в том, чьего ребёнка носит Нино, сейчас бы они окончательно исчезли. Но их не имелось в принципе.

— Я хочу всё исправить. Хочу, чтобы у меня с вашей дочерью и нашими детьми была настоящая семья. Моя первая невеста погибла, и я виню себя в её смерти. И в моём расставании с Нино крылось только одно желание — защитить её от той же участи. Потому что считаю… считал, что так будет лучше.

Ильинский физически почувствовал, какое напряжение повисло между ним и Натальей Сергеевной. Она даже перестала покачивать Алину, просто смотрела на него во все глаза, а он не понимал причин того, что её так удивляет.

— Вы расстались с Нино не поэтому, — тихо ответила она, нахмурившись. — Вы считаете, что она — источник опасности для Алины.

Герман не удержался. Его брови удивлённо поползли вверх. Это были странные новости — слышать «истинную» причину того, почему они с Нино расстались.

Твою мать…

— Это вам сказала Нино?

Он не смог оставаться на месте — вскочил на ноги и заходил по комнатушке, только теперь понимая, чем именно руководствовалась Нино, когда лгала ему и когда бежала от него как от огня. Она считала, что он расстался с ней потому что она не смогла уберечь Алину. А он, идиот, даже мысли не допускал, что его слова можно было трактовать таким образом.

— Да, это мне сказала Нино. И я до этого момента считала, что так оно и есть.

— Нет, всё не так!

Герман повысил голос, и Наталья Сергеевна вместе с Алиной замерли на месте и уставились в его сторону.

— Нет, всё совсем не так, — добавил он тише через несколько секунд. — Я желал защитить Нино. Глупо, я знаю, но…

Он сделал глубокий вдох, после чего подошёл к Наталье Сергеевне и опустился рядом с ней на пол. Всмотрелся в лицо, на котором пролегли морщины от того, что этой женщине пришлось пережить, и попросил:

— Пожалуйста, скажите мне, где она. Я хочу всё исправить. Я хочу, чтобы и Нино, и мои дети были счастливы, если конечно наличие меня в их жизнях способно будет сделать их таковыми. Но я действительно хочу всё исправить. Понимаете?

Она смотрела на него несколько бесконечно долгих секунд. И Алина тоже хмурила бровки, как будто прекрасно понимала, о чём именно они говорили, и сколько всего сейчас поставлено на карту. После чего Наталья Сергеевна жадно схватила ртом воздух и шепнула:

— Хорошо. Записывайте адрес. Но если у вас ничего не получится, пообещайте, что вы отстанете от Нино.

И Герман эхом выдохнул:

— Обещаю.

Уже зная, что сделает всё возможное и невозможное, что Нино вернулась к нему, даже если у него ничего не получится с первого раза.

Через несколько минут он уже сидел в машине и набирал номер сестры. По нутру разлилось облегчение, и хоть Герман знал, что ему предстоит ещё очень многое сделать, уверенность в том, что теперь всё будет иначе, была слишком осязаемой.

— Ириш, это я, — проговорил он в трубку, и рассмеялся, услышав в ответ:

— Ого, Ильинский! Ты, никак, нетрезв?

— Неа. Трезв. Слушай, добыть малой загран быстро сможем? Ну или что там нужно, чтобы её вписать по-скорому в мой?

— А что случилось? Нашёл Нино?

— Есть такое дело.

— О, отлично. Да, сможем. Я сейчас провентилирую этот вопрос. И тебя наберу сразу. Окей?

— Окей. — Герман улыбнулся, подмигнул дочери, которая взирала на него в зеркало заднего вида, и, добавил: — Буду ждать. И ускорься максимально. Деньги значения не имеют.