Глава 15
Утопая в раскисшем снегу, Вера брела к подъезду. Хотелось прийти домой, закрыться в комнате и спать весь день. Она выдохлась, из неё будто выжали все жизненные соки. Слишком много всего навалилось.
Звонил Сашка, и как бы ей не не хотелось, нужно нацепить счастливую улыбку и ехать. Она будет ездить к нему всегда, в любой момент, в любое время дня и ночи. Если она ему необходима – она бросит ради него все дела.
Поскальзываясь на снежной каше, перепрыгнула огромную лужу и забежала под козырёк подъезда; приложив ключ домофона, открыла тяжёлую железную дверь.
В подъезде пахло прибитой пылью и жареными котлетами, кто-то украсил почтовые ящики вырезанными из бумаги снежинками и колючей мишурой. Новый год не за горами.
Вера вошла в лифт и, прислонившись спиной к стене, прикрыла глаза: хоть ночь и не была тяжёлой – смена прошла легко, но глаза просто слипались. Представила свою любимую подушку, одеяло из верблюжьей шерсти…
Двери с грохотом разъехались в разные стороны, и не успела она выйти на своём этаже, как кто-то толкнул её обратно в кабину.
Назар.
В нос ударил его сводящий с ума запах.
Он обхватил руками её затылок и впился яростным поцелуем, разбив при этом губу. Его страсть была ошеломительной, сокрушающей, животной. Вера выронила пакет со сменной одеждой, запустила руки под его распахнутое пальто. Его щетина натирала кожу, оставляя на лице саднящие следы, солоноватый вкус крови по-хищному возбуждал.
Двери снова раскрылись уже на первом этаже, и они буквально вывалились на лестничную клетку. Тамара Семёновна, соседка с третьего этажа, отпрянула, пропуская взбудораженную пару.
- Здрасьте, - буркнула Вера и, подняв пакет, уцепилась за протянутую руку Назара. Не ощущая земли под ногами, добежали до его автомобиля и забрались в холодный салон. Дав по газам, разгоняя по сторонам грязные брызги, чёрный "Астон Мартин" выехал на проезжую часть.
Её губы распухли, глаза лихорадочно блестели, внизу живота пылало адское пламя. Сон словно рукой сняло.
- Куда мы едем?
- В гостиницу.
- Аккуратнее с этими штуками – затягивает, - предупредил он, протягивая ей подкуренную сигарету.
Они лежали на полу, голые и изнеможённые, выпуская по очереди в потолок струйку сизого дыма. На стене напротив накренилась безвкусная дешевая картина, Вера вспомнила, как всего несколько минут назад рифлёные обои царапали её ягодицы, когда он яростно имел её у этой самой стены...
- Где ты был все эти дни? – осторожно начала она, возвращая ему сигарету.
- Не делай вид, что ты ничего не знаешь, - расслабленно произнёс Назар и глубоко затянулся. – Я не трогал эту девчонку.
- Что ты делал в «Магнолии» той ночью?
- Иcкал тебя.
- Но я больше не работаю в клубе!
- Но я этого не знал, - он протяжно выдохнул дым и передал ей потемневший от никотина фильтр. – Ты убежала тогда, на следующий день не вышла на работу. Я просто хотел поговорить, расставить все точки. Когда пришёл, вышла эта девчонка, сказала, что ты здесь больше не работаешь и предложила свои услуги. Сказала, что заметила меня ещё в прошлый раз и готова исполнить любой, даже самый смелый приват. Ну ты понимаешь. Я отказался, она оделась и потащилась следом, всё спрашивала, что такого я в тебе нашёл.
Вера грустно улыбнулась – как это похоже на Золоторёву. Удивительно, но ей будет её не хватать
- А что потом?
- Ничего. Мы покурили на улице, и я уехал.
- А куда делась Надя?
- Не знаю. Я не видел, - он сделал последнюю затяжку и, приподнявшись на локте, затушил сигарету в стеклянной пепельнице. – Через десять минут я застрял в огромной пробке на Ленинском проспекте - столкнулись несколько автомобилей - и простоял там около четырёх часов, что и засняла камера видеонаблюдения. В это время девушка уже была мертва.
Из груди Веры вырвался вздох облегчения, с души будто бы свалился неподъемный камень. Он не убивал Золоторёву, это не Назар!
И тут же внутренний голос шепнул, что за рулём мог быть не он, что он мог незаметно выйти и раствориться в толчее возмущённых водителей, а потом так же незаметно вернуться. Она слышала об этой аварии -Ленинский проспект действительно стоял несколько часов и творилось там что-то невообразимое. Что стоило затеряться одному человеку?
Больше всего она боялась, что он виноват, и даже когда все подозрения были сняты, продолжала думать, что это он. Не паранойя ли?
- И что теперь? Тебя отпустили?
- Меня никто и не держал. Но пока идёт следствие, взяли подписку о невыезде.
Вера кивнула и дотронулась до его груди, обвела пальцем крыло птицы Феникс. Пробитая монета так же болталась на уровне сердца, но она больше не пугала – эта страница её жизни была окончательно перевёрнута. Открылась новая, исписанная кривыми иероглифами, обозначение которых ей ещё нужно было разгадать.
Неутомимо клонило в сон, хотелось прильнуть к его сильному плечу и спать прямо здесь, не вставая с пола. Но она знала, что уснуть он ей всё равно не даст, да и Сашка ждёт, она же обещала.
- Отвезёшь меня кое-куда?
- Кое-куда... - едва слышно повторил он и сел, к исполосованной царапинами спине прилипли мелкие крошки. Вдруг он повернулся и уставился на неё, прожигая оплавляющим внутренности взглядом:
- Кто ты, Вера? Я совсем тебя не знаю.
- Ты же следил за мной...
- И ни черта не узнал.
- Я тоже тебя не знаю.
Глаза в глаза. Две души с мрачными тайнами. Они познали тела друг друга, но так и не добрались до нутра.
* * *
Остановившись у старенькой хрущёвки, Назар вышел из машины и открыл пассажирскую дверь: Вера выскользнула из тёплого салона, прильнув к его затянутой черным драпом груди. Он обнял её, легко провёл ладонью по волосам. В душе защемило от такой неожиданной нежности: они разрывали друг друга в постели, но никогда не говорили тёплых слов, не обнимались, не щебетали о глупостях, как это делают другие пары.
Да и какая они к черту пара? Они просто любовники, с ворохом гремящих скелетов за спинами.
- Пока, - прошептала она, вдыхая напоследок его аромат.
- Пока, - вторил он и расцепил пальцы. Она качнулась, будто бы лишившись точки опоры. Без него сразу стало холодно и пусто.
Взвизгнув шинами, "Астон Мартин" скрылся за поворотом, Вера проводила исчезающий автомобить грустным взглядом, после чего посмотрела наверх: Сашка смотрел в окно. Вера приветливо помахала ему рукой, но он, задернув занавеску, скрылся в комнате.
- Привет, ты где пропадала? – лучистая улыбка осветила конопатое лицо Ани: девчонка снова воевала с утрамбованным снегом.
- Брала небольшой отпуск, - без зазрения совести соврала Вера и кивнула на белый Мерседес. – А кто это здесь?
- Так Пётр Васильевич приехал, - и уже тише, - злой как чёрт.
- А почему злой?
- Ему Назар был нужен, он тут прознал кое о чём, а Туманова тю-тю, - Аня вбила лопату в снег и сложила ладошки на черенке.
- В смысле? Уехал куда-то? – Вера нахмурилась. Аня быстро закивала.
- Ага, рано утром. Слушай, у нас тут такие страсти творятся, ты же не знаешь ничего… - горничная осмотрелась по сторонам: - Короче, тут Назара в тюрягу забирали, вроде он проститутку какую-то кокнул, прикинь?
- Не убивал он никого! И она не проститутка! – выпалила Вера, взбешённая перевёрнутыми фактами и голословными обвинениями. Аня недовольно цокнула и вытащила лопату.
- Ой, да какая разница, кем эта баба была. Факт остаётся фактом – он псих и маньячелла.
Вера едва удержалась, чтобы не влупить по её вмиг прекратившей быть забавной физиономии. Буркнув что-то о том, что ей пора, поспешила к дому, от греха подальше. Мельком бросила взгляд на окно спальни Назара, мысленно поздоровалась с каменными статуями и, стряхнув с обуви налипший снег, шагнула в просторную гостиную.
Крестовский стоял у потухшего камина и, заложив руки за спину, рассматривал фотографии в позолоченных рамах. Увидев Веру, лишь безразлично мазнул взглядом, не снизойдя до приветствия.
«Да и пошёл ты», - выругалась про себя Вера и торопливо забежала наверх.
Снова Лариса, снова мрачные стены… Где же Назар? Куда он исчез? Он же знал, что она выходит на работу, и вот опять его нет.
- Ну привет, как жизнь? - по привычке поздоровалась с Ларисой, разматывая шарф.
Она вдруг поймала себя на мысли, что сегодня как-то совсем иначе смотрела на свою пациентку. Рассматривала придирчиво, как соперницу, и как бы это не было ужасно признавать – радовалась, что в таком состоянии она ей не помеха.
Интересно, свою жену он удовлетворял так же, как и её? Был таким же необузданным и диким? Занимались ли они любовью на полу, в душевой кабине...
- Прости меня, Лариса, но он теперь мой, - произнесла она вслух. – Он совершенно тебе не подходил, а мне – да. Я люблю его.
На безразличном лице не отразилось ровным счётом ничего. Пустые безучастные глаза, и Вера точно знала, что душа её так же пуста. Ей не перед кем извиняться, она не виновата в том, что полюбила чужого мужчину.
За окном послышался шум мотора, Вера подбежала к окну, надеясь, что это приехал Назар. Но нет, это уехал Мерседес. Крестовский покинул свой необжитый склеп.
И тут же озарила догадка – документы! В его кабинете! Сейчас никого, самое время попробовать пробраться и выяснить наконец, что же произошло на горнолыжном курорте. Она должна знать, что на самом деле случилось с Ларисой, и что послужило причиной её сегодняшнего состояния.
Руки затрясло мелкой дрожью – она снова плохо спала, голова словно опустевший чан, в котором гуляет ветер. Опустив руку в карман, достала початый блистер, выдавила на ладонь белый кружок и проглотила не запивая. Ей нужны сейчас чёткие мысли.
Незаметно выскользнув из комнаты, торопливо пересекла коридор и скрылась в правом крыле.
Проходя мимо комнаты Назара, остановилась и прислушалась к звукам за стеной - тишина, через несколько однотипных дверей расположилась библиотека и рядом кабинет - Аня как-то обмолвилась, что святая святых Петра Васильевича находится именно там. Выдохнув, толкнула двойные дубовые створки, и те с лёгкостью поддались. Вера едва не вскрикнула от счастья: документы здесь - рукой подать. Когда она выяснит, что Назар точно ни при чём, с её сердца упадёт ещё один камень… или наоборот, добавится.
Впрочем, думать некогда - надо действовать.
Где искать, она не знала, но сначала осмотрела книжный стеллаж, выдвинула один за другим тяжёлые ящики: фотографии, квитанции, какие-то вырезки из газет – хлам. Если Крестовский так тщательно скрывает причину случившегося, значит документы должны быть в сейфе. А где может быть сейф?
Взгляд упал на большую картину: грузная женщина со сведенными к переносице бровями буравила её пронзительным взглядом. Словно понимала, что проник чужак.
- Простите, я ничего не украду – только взгляну, одним глазком, - прошептала Вера и приподняла край картины: банально, но сейф действительно был там. Спасибо детективам, коих она пересмотрела великое множество. Современный сейф с сенсорными кнопками и подсвеченным неоном дисплеем. В этом доме, где сохранился дух прошлого, он смотрелся чужеродным наростом.
Код. Какой может быть код? Дата рождения Ларисы? Дата трагедии? Аббревиатура первых букв имени? Что?
Едва Вера занесла руку над кнопками, как услышала в коридоре приближающиеся шаги – кто-то шёл сюда. Отбросив картину – издавшую при этом оглушительный удар о стену, Вера растерянно заметалась по кабинету и, подумав, юркнула под стол.
Виски сдавило спазмом ужаса, страх и адреналин смешались в звенящую какофонию. Если Крестовский её здесь увидит – это конец.
А если это приехал Назар? Как она объяснит своё нахождение там, где ей совсем не место? Он непременно обо всём догадается. Поймёт, что она по-прежнему его подозревает...
Дверь тихо открылась и в кабинет вошёл мужчина. Лаковые туфли, чёрные брюки, дорогая трость из слоновой кости. Вера сразу поняла, кто это – Крестовский. Значит он не уехал! Или что-то забыл, поэтому вернулся.
Припадая на одну ногу, Пётр Васильевич подошёл к стене и приподнял картину. Он стоял прямо напротив, и Вера видела всё, что он делает. Если он обернется и опустит глаза – она будет поймана.
Бегло введя шесть цифр, хозяин дома достал из сейфа жёлтую папку-скоросшиватель и с лязгом закрыл металлическую дверцу. Не теряя времени, поторопился обратно к выходу.
Вера выдохнула и обмякла, давление потихоньку приходило в норму, сердце тоже чуть замедлило свой ритм.
Ей никогда не взломать этот код, нужно его как-то узнать. Но как?
Ну уж точно не здесь об этом думать! Выбравшись из-под стола, Вера прокралась к двери и аккуратно выглянула в коридор – никого. Пусто. Не веря своему счастью, быстро перебежала из правого крыла в левое и, приведя дыхание в норму, неспеша пошла к Ларисе. Вдруг Крестовский там, а она словно после марафонского забега?
Войдя в комнату, с облегчением обнаружила, что внутри никого, кроме Ларисы – та как обычно сидела в инвалидном кресле, рассматривая сквозь стекло макушки мохнатых елей.
Вера прошла мимо и выглянула в окно – у ворот пусто, лишь Аня старательно разбрасывает лопатой снег.
Ничего, сегодня не получилось, значит, получится как-нибудь потом. Она отыщет эти документы и обязательно узнает правду.
Вера обернулась и взглянула на Ларису – под левым глазом почти высохшая влажная дорожка.
Этого не может быть! Люди с аппалиптическим синдромом не могут плакать! Они ничего не чувствуют! Вера наклонилась и взглянула ближе – так и есть. Слеза. Это рефлексы, это неосознанно - убеждала она себя, сжимая и разжимая заледеневшие пальцы.
Губы против воли задрожали, и внутри разросся ком всепоглощающей вины. А если она всё-таки что-то чувствует? А если всё понимает? Зачем она сказала вслух о чувствах к Назару?
Из глаз Вера тоже покатились слёзы. Она громко шмыгнула носом и смахнула нежданную соль резким взмахом руки. Поддавшись какому-то необъяснимому порыву, села у ног Ларисы, уткнувшись в её недвижимые колени. Не хотела плакать, но слёзы сами полились безудержным градом. Слёзы вины, боли, отчаяния и страха - страха за будущее, страха потерять мужчину, который даже ей не принадлежит.
- Прости меня, пожалуйста, прости, но я правда его люблю! Очень, - хлюпая в клетчатый плед, Вера уже не могла сдержать рвущегося из глубины души словесного потока. - Я схожу с ума от него, как, наверное, когда-то и ты. Не держи на меня зла и попробуй понять - я не могу без него. Прости. И отпусти его, отпусти нас... пожалуйста...