Глава 19

* * *

Три года назад.

- Москва-а-а, люблю тебя-а-а-а, Москва-а-а-а, - горланила Нина, отпивая шампанское прямо из бутылки. Машина резко затормозила на светофоре: Нина подалась вперёд, разлив добрую порцию липкого пойла себе на колготки. Выдав крепкое словцо, громогласно захохотала.

- Дура, сама будешь машину мыть, - засмеялась Вера, стряхивая попавшие на куртку капли.

На светофоре мелькали ножки зелёного человечка, Вера видела его слегка смазанным, как и мигающий вдалеке тусклый свет придорожного фонаря.

Кажется, она всё-таки выпила лишнего.

Вообще-то, за рулём она никогда не пила и, собираясь в ресторан на день рождения подруги, планировала максимум пригубить глоток вина за компанию, но как-то так вышло, что за глотком ушёл весь бокал, потом второй… Затем пришёл комплимент от соседнего столика – два убивающих наповал кислотного цвета коктейля.

Запьянела она резко и сразу хорошо: движения стали плавными, по телу разлилась приятная нега. Хотелось танцевать, заказать ещё порцию горячительного. Но нельзя.

- Нин, я, наверное, домой поеду, - засобиралась Вера, отставляя недопитый стакан. – На работу завтра рано, да и вообще – пора уже.

- Вер, ну ты чего, одну меня тут оставишь? – надулась Нина. – Я ребёнка на всю ночь у няни оставила зря, что ли?

- Нет, поеду, и так перебрала, не знаю, как за руль садиться теперь… Может, тут тачку оставить, как думаешь?

- Да ты что? Нафик надо! Слу-ушай, а поехали ко мне? У меня бутылка вина в холодильнике припрятана. Переночуешь, а утром на работу! Поехали-поехали, тут рядом совсем как раз, сейчас дворами юркнем и уже дома. У нас тут на районе и днём глухомань, а ночью так вообще дороги пустые, - с воодушевлением тараторила Нина, торопливо допивая остатки коктейля. – И шампанское заберём, заплачено же!

Вера замялась: перспектива бросать машину в чужом районе не грела, а тем более с её хлипкой сигнализацией, что работает через раз… Прикинула в уме, что до дома подруги минут пятнадцать всего, глядишь, пронесёт. Махнула рукой, соглашаясь, и Нина запрыгала на месте, хлопая в ладоши.

И действительно, дороги были совсем пустые, лишь изредка мимо пролетал заблудший в эту тьмутаракань бомбила.

Нина жила на окраине, бок о бок с промзоной - кругом посадки и лишь вдалеке кучка серых многоэтажек.

Вон, уже и огни окон торчат, осталось всего два светофора миновать - и дома.

Вера следила за передвижением ножек человечка, мечтая поскорее заглушить мотор и наконец спокойно выдохнуть.

- Да чего ты стоишь? Поехали, всё равно никого, - хохотнула Нина, толкнув Веру в бок. Крупные хлопья снега облепили стекло, дворники едва справлялись, разгоняя мокрую жижу по лобовому.

Осталось всего несколько секунд - и зелёный человечек сменится красным.

Пять, четыре…

И правда, чего они стоят - никого же.

Вера нажала педаль газа и резко тронулась, практически сразу ощутив громкий удар о капот. Нина дёрнулась, выронив под ноги бутылку. Протянув руку к лицу, смахнула с разбитой губы алые капли.

- Твою мать! Что это было?

- Не знаю, - язык не ворочался - словно ватный. Вера вцепилась в руль, не чувствуя онемевших пальцев. – Давай остановимся, глянем.

- Да ладно тебе. Наверное, собака или лисица. У нас в посадках кого только не водится, - проговорила бледная как полотно Нина, растеряв весь пыл.

Музыка орала, раздражая перепонки, в горле пересохло.

- Нет, я всё-таки посмотрю, - Вера юркнула правее и, едва не угодив в глубокую колею, заглушила мотор. Музыка стихла, в салоне повисла оглушающая тишина.

Запах пролитого шампанского вызвал приступ тошноты. Или это от страха?

- Вер, может, не надо? – Нина вцепилась в рукав её пуховика. По подбородку размазана кровь, глаза огромные, как блюдца.

Совсем ещё девчонка. Молоденькая одинокая девчонка с маленьким сыном на руках.

Ей было страшно.

Она боится, потому что всё видела.

Смахнув её цепкие пальцы, Вера открыла дверь: стылый ветер тут же набросился на новую жертву. Темнота, хоть глаз выколи, кругом плотное снежное марево. Утопая в снегу,  Вера выбралась на дорогу и пошла в обратном направлении. Вьюга разметала волосы и полы расстёгнутой куртки, обтянутые черным нейлоном колени заледенели от холода.

Это просто собака! Бродячая собака, старая и больная! Сердце кольнуло от одной только мысли, что она угробила бедное животное.

А может, это был указатель? Хотя какой, к чёрту, указатель посередине дороги...

Казалось, что она шла целую вечность; на засыпанном снегом асфальте четко выделялись свежие следы шин, но дорога была пуста. Никого! Ни следов крови, ни бездыханного тела.

Из груди вырвался вздох облегчения.

Господи, а она уже успела подумать о самом плохом. Никогда, никогда она больше не сядет за руль даже немного навеселе, впредь ни единого глотка!

Дальше идти не было смысла - удар точно раздался где-то здесь. Вера остановилась, запахивая плотнее куртку, казалось, что мороз прошил буквально до костей. Уже намереваясь развернуться, увидела вдалеке на обочине тёмное пятно.

Слишком большое, чтобы быть иллюзией…

Она не помнила, как сначала медленно, а потом спотыкаясь, добежала до скрюченного в снегу силуэта. Возле головы тёмное пятно, чуть дальше валялась большая спортивная сумка с узнаваемым триколором.

Мужчина. Она сбила человека.

Вера упала на колени, пытаясь привести его в чувство: бледное лицо мужчины засыпало снегом, из разбитого виска хлестала кровь.

- Миленький, прости меня, давай же, - слёзы застилали глаза, она, как могла, пыталась сделать ему непрямой массаж сердца, искусственное дыхание, даже попробовала потащить его за руки к машине, но потом поняла, что он может быть серьёзно ранен, и нельзя бездумно трогать тело с места.

Нет, не тело! Он жив! Жив! - уговаривала себя Вера, бегом возвращаясь к машине. Сейчас она позвонит в скорую, его отвезут в больницу, всё будет хорошо. Она же ещё не успела набрать скорость, лишь слегка его задела… Хотя она не понаслашке знала, какие травмы можно получить при, казалось бы, совсем несерьёзной аварии... Удар был таким сильным... Оглушающим.

Молодой, совсем мальчишка. Его лицо стояло перед глазами: ангельские черты и заляпанные кровью соломенные волосы…

Вера распахнула дверцу, выискивая сумку. Пусто, сумки нет.

- Нина, дай телефон! Срочно!

- Иди сюда, быстро! - Нина затянула её внутрь и, наклонившись через подругу, заблокировала дверь. Вцепившись Вере в плечи, уставилась совершенно безумными глазами. – Не вздумай, поняла!

- Ты о чем? Дай сейчас же телефон!

- Поехали отсюда! Живо!!!

- Ты чокнулась? Там человек! Я сбила человека! – заорала Вера, стряхивая её ладони.

- Подумай о себе! Ты хочешь сесть в тюрьму? Хочешь? Подумай о матери -  кому она будет нужна, больная?! Мы обязательно вызовем скорую, но не здесь! Поехали, я сказала! Вот, вот телефон, - она извлекла из кармана свой айфон. – Я уже звоню, видишь? Набираю номер. Поехали!

На автомате Вера завела машину, надавила на газ, тронулась, забыв включить дворники.

Что она творит! Она бросает его. Бросает бедного мальчика одного!

- Дай сюда! – нажала на тормоз и резко выхватила из рук Нины телефон.

Выбежав на улицу, рванула обратно; размазывая по дисплею мокрые капли, судорожно пыталась набрать нужные цифры. Пальцы не слушались, промахиваясь мимо виртуальных кнопок.

- Ну давай же ты!

Телефон выскользнул, упав в глубокий снег, Вера не раздумывая рухнула на колени, выискивая пропажу.

Клацанье зубов заглушало бешенное биение сердца.

А если она его убила?! Вдруг он уже мёртв? Он умер из-за неё!

Нужно позвонить как можно скорее, каждая минута на счету!

- Алло, скорая? Алло! – шли похожие на вечность секунды, но в трубке стояла тишина. Видимо, от падения повредился динамик. – Ааа! Чёрт! Чёрт!!! – нажала на сброс и собралась снова бежать к машине искать свою сумку, как увидела вдалеке белую иномарку. Она не двигалась. Среди сыпавшегося стеной снежного крошева мелькал тёмный силуэт мужчины и голубоватый свет экрана мобильного. Кто-то нашёл мальчика.

Мальчика, которого она сбила.

Вера застыла у обочины, игнорируя забирающийся под распахнутую куртку ледяной порывистый ветер.

Через несколько минут замелькал проблесковый маячок кареты скорой помощи. Словно выйдя из оцепенения, Вера попятилась назад, убегая от рухнувшей на голову действительности.

-… по иронии судьбы он попал в нашу больницу, - смотря пустым взглядом в пустоту перед собой, продолжила Вера. – Я видела его лицо, этого мальчика… утыканного трубками, на грани жизни и смерти. Васнецов Александр – восемнадцатилетний футболист, подающий большие надежды. В ту ночь он шёл после тренировки, а я сбила его. Сбила, понимаешь? – перевела на Назара глаза, полные слёз. – Ему светило большое будущее в спорте, а я лишила его этой возможности! Я лишила его всего: карьеры, друзей, любимой девушки. Из-за меня он три года сидит в инвалидном кресле! Не могу описать словами, как мне было тогда плохо. Каждый раз, когда я видела его, видела  улыбку на его добром, абсолютно не озлобленном лице, я хотела пойти с повинной в полицию и всё рассказать…

- И что бы это дало? Это не вернуло бы парню здоровье.

- Я знаю! Но я не могла выдержать этот груз. Даже посещение психотерапевта не сразу дало какой-то результат - я лишь подсела на транквилизаторы, превратившись в зомби. Я думала, что не вывезу, что чувство вины когда-нибудь подтолкнёт меня к необдуманному шагу… Но в минуты слабости я вспоминала о матери: кто поможет ей, если меня посадят? И что это даст? Что изменится, если я окажусь за решёткой или выйду в окно? Тогда я поставила перед собой цель: помочь Саше, во что бы то ни стало поставить его на ноги. Чтобы заработать, мне пришлось устроиться в "Магнолию", Нина договорилась за меня с Вазгеном. Как видишь, я пошла туда не от хорошей жизни, - она горько усмехнулась, на ощупь выискивая в кармане хотя бы одну затерявшуюся таблетку. – Я подружилась с Сашей, старалась приезжать как можно чаще, гулять с ним, развлекать. Я очень старалась помочь ему хоть чем-то – привозила нужные лекарства, пыталась договориться со знакомыми специалистами, но все только разводили руками: его травма очень сложная - серьёзно повреждён позвоночник, помочь ему могут только в Израиле, а у меня нет ни таких связей, ни денег. Но я откладываю всё, что могу и обязательно верну ему возможность ходить! Я обязана это сделать!.. – с жаром проговорила она, а затем, будто сломавшись, уткнулась лицом в ладони.

Назар молчал. Он не задавал вопросов, не ругал её, не утешал. Он просто молчал, сосредоточенно глядя перед собой на дорогу.

– Прости, эта тема для меня очень больная… Я никому не рассказывала об этом. Ты презираешь меня? – Вера робко подняла глаза на Назара, пытаясь понять, о чём же он сейчас думает. Что изменилось после её откровения.

- Кто я такой, чтобы тебя осуждать? Все мы люди и все мы совершаем ужасные ошибки. Ты своё наказание уже понесла - нет ничего страшнее душевных мук.

Его слова - такие точные, задели струны её души. Она громко зарыдала, снова возрождая в памяти ту морозную ночь… Глухой удар, силуэт в снегу... Если бы она только могла повернуть время вспять и всё исправить… Если бы...

Ощутив на своём плече тёплую ладонь Туманова, расплакалась ещё сильнее. Прильнула к нему ближе, обливаясь слезами, но в то же время испытывая облегчение от того, что поделилась своей болью. Ей стало действительно легче.

Сзади раздались нетерпеливые гудки – пробка потихоньку начала рассасываться, движение возобновилось. Назар завёл мотор и на черепашьей скорости двинулся за колонной плетущихся машин.

- Прости, что вывалила на тебя это всё, - шмыгая носом, произнесла она.

- Чтобы двигаться дальше, нужно избавляться от внутренних демонов, Вера, - тихо изрёк он, и она задумалась, как много их скрывается за его спиной.

Иногда ей казалось, что они становятся на шаг ближе, но наступал новый день и новые сюрпризы, отдаляя их на два шага назад.

На сколько шагов они отдалились сегодня? Или наоборот - сблизились?

Она стрельнула взглядом по краешку пластиковой папки и окончательно решила, что совершенно точно не хочет знать, что там внутри. Они оба грешники, и каждому нести свой крест.

В кармане ожил телефон, выдернув из нелёгких размышлений, Вера сразу же схватила трубку, боясь, что это плохие новости из больницы. С тех пор, как туда попала мама, она не могла чувствовать себя спокойно. Даже ночью.

Особенно ночью.

Но это был звонок не из больницы, и номер звонившего её немало озадачил.

Коротко ответив, растерянно выключила аппарат, продолжая смотреть на потухший дисплей.

- Кто это был? - не отвлекаясь от дороги, поинтересовался Назар.

- Мама Саши. Она хочет со мной о чём-то поговорить. Прямо сейчас.

Он ничего не ответил и молча перестроился в другой ряд.

Что нужно Марии Тихоновне? Она никогда не звонила ей первой. Может, что-то случилось с Сашкой? Они получили ответ из израильской клиники или наконец дали квоту на операцию здесь, в России? Благотворительный фонд одобрил их заявку на сбор средств? Или…

Нет. Этого не может быть. Прошло целых три года, никто абсолютно точно не мог знать, кто являлся виновником той аварии.

* * *

- Проходи, Вера, - Мария Тихоновна посторонилась, пропуская в дом гостью.

Обычно улыбчивая женщина сегодня была словно сама не своя: нахмурив брови, прятала рассеянный взгляд, нервно покусывая краешек нижней губы.

- А где Сашка? – снимая обувь, осторожно спросила Вера.

- Саша в своей комнате. Я звонила не по его просьбе, у меня к тебе личный разговор. Идём на кухню?

Вера кивнула и последовала за хозяйкой. Кольнуло неприятно предчувствие. Всё это было очень странно.

Мария Тихоновна подошла к окну и, чуть отодвинув тонкий тюль, выглянула на улицу. Затем села на табурет, смахнув со стола невидимые крошки.

Она словно не знала, с чего начать разговор, и Вера терялась ещё больше, не понимая, что она здесь делает. В воздухе витал аромат свежей выпечки и, несмотря на накалённую обстановку, очень захотелось выпить чашку травяного чая. Но чай ей никто не предложил.

Мама Саши громко вздохнула и, сцепив пальцы в замок, положила ладони на стол. Собравшись с мыслями, подняла на Донскую взгляд, полный решимости:

- Вера, я не хочу тебя как-то обидеть, но пожалуйста, не приезжай сюда больше.