Глава 20

Распахнув глаза, Вера непонимающе моргнула:

- В каком смысле?

- В самом обычном. Не нужно сюда больше приезжать. Этот парень, - кивнула на окно, - у вас с ним отношения?

- Мы… встречаемся, да, - выдавила Вера, ощутив, как порозовели скулы.

- Так вот, Саша видел вас в прошлый раз вместе, он видел, как вы... обнимались, и он… - она протяжно выдохнула, глаза наполнились влагой. – Пойми, я не имею ничего против того, что ты устраиваешь свою личную жизнь, но Саша в тебя влюблён, думаю, тебе известно об этом не меньше, чем мне.

Саша в неё влюблён? Эта новость сразила словно удар молнии.

Нет, она подозревала, что она ему нравится, что, возможно, он питает к ней какие-то тёплые чувства, чуть больше, чем дружеские - симпатия, интерес, но любовь…

- После того, как он увидел вас вместе, его словно подменили: он стал агрессивным, закрылся в своей комнате и ни с кем не хочет говорить. А вчера… - она понизила голос - …а вчера он напился! Позвал друга, и тот привёз ему алкоголь. Ты же знаешь, какие препараты он принимает, ему нельзя, ни в коем случае… Я благодарна тебе за всё, что ты делала для нас всё это время, твоя помощь была неоценима и, что греха таить - я очень к тебе прониклась, но пожалуйста, не рви Саше сердце. Не нужно. Его жизнь и так не сахар.

Вера сидела, поражённая до глубины души. Она даже подумать не могла, что всё обернётся вот так.

Теперь понятно, почему в прошлый раз он был таким замкнутым. Боже, они же целовались с Назаром прямо у него под окном! Бедный Саша!

- Я хочу с ним поговорить, - подорвалась Вера, но Мария Тихоновна мягко взяла её за руку, останавливая.

- Не надо, Саша не знает, что ты здесь!

- Пожалуйста, мне нужно! Обещаю, что не сделаю ему больно, - Вера вытащила ладонь и уверенно направилась в его комнату.

Тихо постучав, приоткрыла дверь: парень сидел в инвалидном кресле к ней спиной, слушая в наушниках музыку. Она подошла ближе и заглянула ему в лицо: закрыв глаза, он покачивал головой в такт мелодии, и Вера в который раз восхитилась, какой же он красивый.

Ощутив чьё-то присутствие рядом, Саша распахнул слегка покрасневшие веки. Губы тронула грустная улыбка:

- Привет. А ты что тут делаешь? – спустил наушники на шею. Комнату наполнили приглушённые звуки рока.

- Решила тебя навестить, ты не против? – присела на край кровати, не зная, с чего начать разговор. – Как ты себя чувствуешь?

- Нормально, вот только что вернулся с пробежки, - пошутил он, разглядывая её из-под слегка опущенных ресниц. Кажется, его до сих пор не отпустило похмелье.

- Саш, я… - запнулась, не зная, какие подобрать слова. Что вообще принято говорить в таких случаях? Она дружила с ним долгих три года и никогда не рассматривала его как мужчину. Отнюдь не потому, что он был в кресле, нет. Он был для неё слишком молод, даже юн. Слишком незрелый…

- Вер, говори как есть, к чёртям вежливость, - улыбнулся он, поддерживая.

Господи, как же трудно выдавить слова, как же не хочется его ранить. Он и так пострадал из-за неё, а теперь вынужден страдать снова…

Разглаживая складки платья, Вера потупила взор в пол, собираясь с мыслями.

- В общем, Саш, тот парень, с которым ты меня видел недавно…

- Вы так страстно целовались, - мечтательно протянул он. – Ты любишь его? Этого мачо на "Астон Мартине"? Крутая тачка, кстати. У него хороший вкус, - он окинул её таким взглядом, что Вера даже смутилась.

И вот что на это можно ответить? В мыслях она понимала, что безнадёжно влюблена в Назара, но произнести вслух не могла.

- Мы вместе... встречаемся. На самом деле всё очень сложно… Назар, он...

- Назар? Святые небеса, да у него даже имя как у аристократа, - тетрально закатил глаза и тут же стал серьёзным. Ловко отъехав от стола, остановился напротив. - Я хочу, чтобы ты была счастлива, и мне кажется, что он не тот, кто тебе нужен. Я понимаю, что я жених так себе, эта штука – девайс не самый удобный, - горько усмехнулся, ударив ладонями по подлокотникам инвалидного кресла. – Его железный конь явно побрутальнее.

- Саш, ну зачем…

- Да подожди ты! - по-юношески вспыльчиво перебил он. – Мне просто интересно: если бы я был как все, на своих двоих, у меня был бы шанс?

- Сашка, ну ты даёшь, это что – признание в любви такое? – попыталась перевести всё в шутку, ощущая предательское жжение в глазах. – Ты только взгляни на себя – ты красавец, зачем тебе я – потрёпанная жизнью и с ворохом проблем?

- Так-то на безногих инвалидов очередь тоже не большая, - криво улыбнулся он. – Ты не думай, я не жалуюсь, просто понимаю, что мои шансы против его ничтожно малы.

- Не хочу ничего слышать! Ты не безногий и не инвалид! И ты встанешь на ноги, я обещаю тебе! Я сделаю для этого всё, слышишь? – с жаром выпалила она и, взяв его за руку, подкатила к себе ближе. – Я созванивалась с израильской клиникой, они работают с такими травмами, у них есть новейшие роботизированные костюмы, лучшие массажисты и нейрохирурги. Там тебе обязательно помогут! Да, упущенно много времени, но твоя травма - не приговор.

- О чём ты? Даже если мы продадим квартиру - этого не хватит! Я трезво смотрю на вещи и не строю иллюзий. Я – раб своего чёртова парализованного тела, но я не отчаиваюсь, есть люди, которым гораздо хуже. Я переписывался с парнем, у которого после падения с высоты рабочей осталась только левая рука. И всё! Вот где засада, а у меня только ноги – всё остальное работает как надо, - многозначительно повёл бровью. – Так что, считай, я счастливчик.

Слёзы душили, мешая сделать нормальный человеческий вдох. Он ещё пытается шутить, пытается увидеть что-то хорошее в своём состоянии...

Господи, если бы не она, у него была бы полноценная жизнь, он бы встречался с девушками, закончил институт, может, построил блестящую спортивную карьеру.

Ей-то что: она продолжает жить, работать, спать с мужчинами и строить планы. Груз на душе? И что с того - он не сковывает ей ноги. А Саша инвалид. Как бы она не не любила это слово, избегая его даже в мыслях, но он инвалид! По её милости! Потому что однажды она залила глаза и лишила этого потрясающе красивого парня нормального будущего.

Не выдержав, всё-таки заплакала, хоть и обещала себе никогда не показывать при нём свою слабость.

- Вер, ты чего? – мягко проговорил он, робко поглаживая её дрожащие плечи. – Это я тебя расстроил? Идиота кусок. Я не хотел. Вер, ну не плачь, - наклонился, утирая с её щёк горячие слёзы.

Его колени касались её коленей; прислонившись лбом к её лбу, провёл большим пальцем по её скуле, очертил линию подбородка.

- Я не хочу, чтобы ты винила себя, - прошептал совсем тихо. – Я знаю, что ты не хотела, знаю, как ты раскаиваешься. Пожалуйста, не плачь.

Вера распахнула глаза, смаргивая разъедающую соль. Его глаза были совсем близко – она ощущала трепет его ресниц на своих веках, тонула с чистоте голубой бездны, где не было ни грамма злости и осуждения.

- Ты всё знал… - сказала так же тихо. Он молча кивнул.

Сцепил пальцы за её спиной, притянув ещё ближе.

– Знал - и молчал… И давно?

- Всегда. Я помнил лицо девушки, что склонилось надо мной там, на дороге... Если честно, я сам не понял, что тогда произошло - я шёл по переходу, вдруг откуда ни возьмись появляется машина и, набирая скорость, сбивает меня с ног. Я лечу навзничь в кювет и больно ударяюсь спиной о что-то твёрдое. Сразу за посадками - железная дорога, какой-то идиот притащил оттуда старые ржавые рельсы... Если бы не этот чёртов кусок железа... Я действительно нереальный счастливчик, - он снова горько усмехнулся. - Я видел, как ты плакала, как пыталась помочь, только сказать ничего не мог - отключился, а когда очнулся уже в реанимации, то сразу тебя узнал – ты тогда сидела рядом и держала меня за руку, а когда увидела, что я в сознании, сделала вид, что проверяешь пульс, - губы тронула лёгкая улыбка. – Мне кажется, что я поплыл уже тогда.

Она улыбнулась тоже и разразилась новым потоком слёз. Из носа текло, глаза неумолимо щипало. Она ощущала его дыхание, его руки на своей спине, его обездвиженные колени. Она видела, как он на неё смотрит - и этот взгляд говорил красноречивее любых слов.

Почему она не полюбила его? Она была бы счастлива разделить с ним жизнь, и плевать, что он пока не может ходить, даже плевать, что он намного моложе. Но сердце молчало, и сказать ему «да» из жалости она не могла. Он не заслуживает жалости. И он будет ходить, будет счастливым! И уж конечно не с ней, она не достойна любви такого чистого мальчика.

Он всё знал, но не выдал её! Никому не выдал!

Она сняла его руки со своей спины и сплела свои пальцы с его. С силой сжала прохладные ладони.

- Прости меня… Мою вину не измерить ничем, но я клянусь, что поставлю тебя на ноги! Я подарю тебе этот шанс!

- Если ты подаришь мне ночь любви, я тоже не откажусь, - буркнул он, и они оба расхохотались. Громко, как-то истерично-безудержно. Отсмеявшись, Вера смахнула рукавом размазанные слёзы:

- Мы ещё станцуем на твоей свадьбе, обещаю...

- Скорее уж на твоей, но, надеюсь, ты не выйдешь за этого хлыща и найдёшь себе кого-то получше. А если так никого и не встретишь, то ты знаешь, где меня искать. Я, знаешь ли, домосед, - он нежно убрал за уши её прилипшие к мокрым щекам волосы.

- Спасибо тебе за всё… и прости, если сможешь... - шмыгнула носом Вера.

- Мне не за что тебя прощать. Просто так вышло, - его глаза жадно бегали по её лицу, то и дело останавливаясь на губах. – Можно я тебя поцелую? Один раз.

- Саш… - замялась.

- Всего один! Я три года, мать твою, не целовался!

Она улыбнулась и подставила губы для поцелуя. Он взялся пятернёй за её лицо и жестом заправского соблазнителя притянул к себе ближе. Поцелуй вышел по-мальчишески рваным и нетерпеливым, обжигающим. Его щёки моментально вспыхнули и, ударив по колёсам, он отъехал обратно к заваленному всякой всячиной письменному столу:

- Всё, а теперь иди, так-то я не везде инвалид.

- Саша! – шутливо нахмурилась она, ощущая, что камень, давивший на плечи, стал ещё тяжелее.

Раньше ей было плохо, но всё равно проще, а теперь, когда она узнала о том, что он с самого начала был в курсе, кто сбил его на дороге той ночью, когда узнала о его чувствах - груз вины стал ещё непосильнее.

Она медленно поднялась и на ватных ногах поплелась к выходу. Открыв дверь, застыла в нерешительности:

- Я заеду к тебе ещё как-нибудь… можно?

- Валяй, - не оборачиваясь махнул рукой, снова водрузив на голову наушники.

Что творилось сейчас на его душе, она могла только догадываться… Она не знала, что дал ему их разговор, но ей он дал очень многое: её цель - любыми путями поставить его на ноги - стала ещё более чёткой.

Ларисы больше нет, стало быть, нет и работы. Как бы ей того не не хотелось, придётся снова вернуться к Вазгену - у неё просто нет иного выбора. А ещё нужно продать машину. Пересилить себя и избавиться от этой части её прошлого. Много с неё не выручишь, но хоть что-то…

Мария Тихоновна попрощаться так и не вышла; Вера потопталась в прихожей и, не дождавшись хозяйки, тихо покинула когда-то гостеприимную квартиру.

Выйдя на улицу, подняла голову, заглядывая в окно комнаты Саши – пусто. Он впервые её не провожал, впервые не махал рукой на прощание...

По сердцу словно полоснули тысячи острых лезвий.

Открыв дверь машины, обессиленно рухнула на переднее сиденье, заливаясь слезами. Это оказалось так тяжело, непосильно… Лучше бы он возненавидел её, прогнал, сдал полиции, чем вот так…

Тёплые руки Назара обвили её хрупкую фигуру, заключив в заботливый кокон. Слегка раскачиваясь - будто утешая ребёнка, потёрся небритой щекой о её висок.

Он был скуп на эмоции, но она чувствовала его молчаливую поддержку и была ему безмерно благодарна. Каким-то непостижимым образом в нём умудрялись уживаться надменная холодность и чуткая доброта. Но он, словно стесняясь последнего, всеми силами выпячивал первое. Но Вера научилась читать его между строк – он не тот, кем хочет казаться.

Сейчас он, странный мужчина из её прошлого, был единственным связующим звеном с реальностью. Сам того не ведая, он давал ей силы.

Этой ночью они не любили друг друга телами – они прижимались друг к другу душами, под старым клетчатым одеялом из верблюжьей шерсти.

* * *

Сквозь поломанные ламели жалюзи в палату ярко светило солнце. Зоя Пална лежала, укрывшись по грудь одеялом и увлечённо читала потрёпанную временем книгу Эрнеста Хемингуэя «По ком звонит колокол».

Увидев посетительницу, широко улыбнулась и закрыла книгу, предусмотрительно вложив закладку.

- Верочка, ну чего ты так рано, поспала бы пока отпуск.

- Успею ещё, времени теперь много, - Вера поставила на тумбочку пакет с фруктами и присела на край кровати.

- Бедная женщина, совсем ведь молодая ещё была, - покачала головой мама, сокрушаясь о смерти Ларисы. – Хотя, может, оно и к лучшему, да? Что это за жизнь такая – целыми днями сидеть молча с пустым взглядом, света белого не видеть. Мы с тут с Антониной Игоревной весь день трещим - и то с ума сходим, да, Тонь?

Грузная женщина с соседей кровати согласно закивала. Та самая, что охала несколько ночей назад, жалуясь, что «помирает». Оклемалась.

- Отдохнёшь хоть теперь, а то с работы на работу, и так по кругу, - Зоя Пална хитро улыбнулась и заговорщически понизила тон: - Мне тут Тамара звонила с третьего этажа, говорит, мужчина у тебя какой-то ночевать остаётся.

- Ох, уж эта Тамара с третьего этажа, - вздохнула Вера, слегка покраснев. Вроде бы уже взрослая, а всё равно…

- Ты что! Я очень рада, – спохватилась мама. – Давно пора! А кто он такой? Говорит, видный малый, на какой-то больно дорогой машине приезжает.

- Да это… один давний знакомый, вот, решили попробовать… - увильнула Вера.

Живы были в воспоминаниях слова мамы о маленьком Назаре-Илье, что он нездоров психически, и никто, кроме маньяка, из него вырасти не мог. Вываливать на неё сейчас новость о их связи – не самая хорошая идея. Вот выпишется, окрепнет - там видно будет.

В палату зашла заведующая кардиологическим отделением – грозная сухая женщина слегка за шестьдесят. Одарила Веру недобрым взглядом и недовольно поджала губы.

- Ладно, пойду, у вас обход. И так воспользовалась служебным положением и прошла не в час для посетителей, - заторопилась Вера, поднимаясь. – Чтобы все фрукты съела! Завтра приду – проверю!

- Так я завтра домой собираюсь уже, новый год на носу, чего мне тут торчать? – прошептала Зоя Пална и, уловив гримасу недовольства на лице врача, прикусила язык. – Иди, созвонимся.

Вера подмигнула и выскользнула из палаты.

А ведь и правда - завтра новый год, с этой суетой она совсем не заметила, как пролетело время.

Обычно она неизменно проводила эту ночь с мамой, но как быть теперь, когда появился Назар? Да и захочет ли он разделить с ней этот праздник?

Это так странно – вроде бы быть в отношениях с мужчиной, и в то же время не быть уверенной, что ждёт их в следующую минуту.

- Верунчик, ты ко мне с утра пораньше? Неужели соскучилась?– Лёшка бегло спустился со ступенек и лучезарно улыбнулся. Синяя куртка оттеняла его невозможные глаза: цвета бескрайнего бирюзового моря.

- Размечтался – была у мамы. А ты домой?

- Да, смена закончилась – три дня беспробудных пьянок меня уже ждут, - он поравнялся с Верой и подцепил её под локоть. – Решила, с кем планируешь отмечать новый год?

- С мамой, как обычно, - бессовестно соврала Вера, мысленно прикидывая, какое платье наденет, чтобы наповал сразить Назара.

- Жаль. Я бы предложил тебе войти в новый год со мной, но разве ты согласишься? – толкнул дверь, выпуская их на свежий морозный воздух.

Солнце било в глаза, заставляя щуриться; за воротами ЦРБ Вера увидела "Астон Мартин" Туманова: парень стоял, облокотившись о капот, и, дожидаясь её, курил.

Весь в чёрном. Её персональная тайна. Её тёмный загадочный призрак.

Прикусила губу, вспоминая, как занимались любовью в её тесной ванной, как руки скользили по влажной горячей коже…

- Пойдём, подвезу тебя, - Лёшка кивнул на свой припаркованный на стоянке для карет скорой помощи "Хендаи". – Может, позавтракаем где-нибудь в кафешке? А то что же мы сегодня без традиционного кофе. Пойдём, а то теперь только в следующем году увидимся.

- Извини, Лёш, меня ждут, - Вера немного смутилась. Нанахов перехватил её взгляд и уставился на автомобиль Назара.

- Он, что ли? – кивнул, не скрывая недовольства.

Ничего не ответив, Вера улыбнулась.

- Охренеть, Донская, на кого ты меня променяла... Что есть у него, чего нет у меня? Тачка? Да, тачка покруче будет, но ты вроде бы не меркантильная. А что ещё? Остальное ты ещё не тестировала, глядишь, обставил бы твоего кавалера в два счета. Недовольных не было.

- Лёш, ну что ты как мальчишка в самом деле! Мы же с тобой просто друзья.

- А с ним? Любовь? Или просто трахаетесь?

Это его «просто трахаетесь» больно резануло по самолюбию. Он озвучил то, о чём она думала сама, но не решалась произнести вслух.

Что у них с Назаром? Секс - да, он сумасшедший, крышесносный, а что ещё? Да, они начали открываться друг другу, но к чему это в итоге приведёт? Пока одни вопросы и никакой конкретики.

- В общем, с наступающим тебя, Лёш, - встав на цыпочки, быстро клюнула его в щёку и поспешила к Назару.

Ненахов, чёрт бы его побрал! Испортил всё настроение!

- Кто это? – Назар кивнул на Лёшку и обнял Веру, по-хозяйски проведя ладонью по пятой точке. Словно демонстрируя, кому здесь принадлежит эта женщина.

- Это мой коллега, анестезиолог.

- А смотрит он на тебя явно не как на коллегу. Он тебя хочет.

- Больше, чем ты? – Вера с вызовом взглянула в его демонические глаза, наслаждаясь неприкрытой ревностью.

- А тебе было мало? – неспешно намотал её волосы на запястье, впиваясь откровенно развязным поцелуем. Агрессивным. Так не целуют на людях. Слишком эротично, слишком вызывающе...

Колени предательски подкосились. Они вылезли из постели всего лишь чуть больше двух часов назад, но она уже хотела оказаться там вновь. Что это, если не одержимость?

- Поехали, - он открыл дверь, и Вера послушно забралась в салон.

Назар сел рядом и завёл мотор. Минуту назад он завёл и её, и она мечтала поскорее оказаться вдали от всех, наедине. Мечтала снять с него ненужное барахло и насладиться близостью. Как хорошо, что она в отпуске.

Жаль, конечно, что с Ненаховым так некрасиво получилось…

Вера обернулась на больницу: Лёшка стоял на ступеньках и неторопливо курил, провожая их авто свирепым взглядом.

Кажется, сегодня она потеряла хорошего друга.