Глава 10
Брови Юлии Николаевны удивлённо взметнулись вверх.
- Ты выросла в детском доме? Но у тебя же есть мать.
- Она забрала меня после... потом...
- Почему ты не рассказывала мне об этом? Это же очень важно! И твоё чувство вины за тот случай, произошедший три года назад, тесно связаны…
- Юлия Николаевна! Моё трудное детство, моя приёмная мать, мои заскорузлые травмы никак не связаны с тем, что я натворила той чёртовой зимой! – немного грубо перебила Вера и схватилась за стакан, плеснув пару капель воды на джинсы.
Это была дурацкая идея, дурацкая! Что она вообще здесь делает?!
- Продолжай, я внимательно тебя слушаю, - цветочный мёд вновь сгладил ощетинившуюся душу.
Нужно быть спокойнее, ты пришла сюда за ответом!
- Простите, тяжёлая выдалась ночь, - вымученно улыбнулась Вера, поймав в лице психотерапевта поддержку. – Тот парень, Олег, был старше меня на два года. Его и ещё нескольких ребят перевели к нам всего лишь за пару месяцев до… - запнулась - …до того случая. После произошедшего в их детском доме пожара детей расформировали, и Олег попал к нам. Он был ужасно наглым, абсолютно неуправляемым! Вечно задирался, затевал драки, подворовывал у своих же. Никто не хотел с ним связываться, все только и ждали, что ему исполнится восемнадцать, и он наконец-то покинет интернат.
- Он с самого начала оказывал тебе знаки внимания? Как-то домогался?
- Да, - кивнула, - постоянно. И ко мне, и к другим девочкам, но ко мне особенно. Просто по пятам ходил, намекал уединиться. Я ужасно его боялась, но виду не подавала - в мире, где я выросла, иначе нельзя, покажешь свои болевые точки, туда же при случае и пнут. Хотя не только я его опасалась - все девчонки, мы даже комнату на ночь баррикадировали с соседками, на всякий случай. Все знали, что никто ему не указ, и если что, он выйдет сухим из воды. Ходили слухи, что в поджоге детского дома виноват именно он. Абсолютно чокнутый, понимаете? – Новикова кивнула, даруя уверенность, что тебя слушают и слышат. - В тот день – это было перед новым годом, мы репетировали в актовом зале праздничный концерт, Олег, и ещё несколько мальчишек где-то раздобыли самогон и сильно напились: сидели на последнем ряду, смеялись, отвешивали пошлые шутки. Но Олег, он… он ничего не говорил. Он смотрел на меня и молчал… Но смотрел так, что колени подкашивались от ужаса. Перед следующим номером я пошла к нам в блок переодеться и услышала сзади шаги. Я сразу поняла, что это он. Не знаю, зачем я побежала на улицу… если бы я только осталась внутри, со всеми… - Вера рвано выдохнула, взяв тайм-аут, чтобы собраться с мыслями.
Ей казалось, что все давно забыто – ни черта! Здесь, в этом кабинете, она словно превращалась в оголённый провод. Слова рвались сами собой, сплошным потоком.
Ей хотелось исторгнуть всё до последней капли, очиститься. Видимо, пришло время.
Вера прочистила горло, сделала глоток воды и продолжила:
- Я выбежала на задний двор и не раздумывая рванула к старому сараю. Летом там хранили яблоки, пустые банки - всякий ненужный хлам, зимой сарай был закрыт, но я знала, что замок там одно название - совсем хлипкий, мы с девочками иногда прятались внутри за сброшенной в кучу сломанной мебелью, чтобы незаметно покурить. Я думала, что буду там в безопасности! Что он меня не найдёт…
- Но он нашёл тебя? – вкрадчивый голос проникал под кожу, пуская по венам безмятежность и покой.
- Да, нашёл… - Вера опустила глаза, пытаясь проглотить застрявший в горле ком горьких воспоминаний. – Я долго корила себя, считая, что, может быть, это я виновата во всем. Что, может, вела себя как-то не так, отвечала на его знаки внимания…
- А ты отвечала?
- Нет! Никогда! Я боялась его!
- Тогда не стоит себя винить. Он сделал это один раз, или…
- Один... Я молилась тогда, чтобы это поскорее закончилось, я хотела только одного – чтобы оставил меня в покое и просто ушёл, но, как назло, он делал это долго, невыносимо долго… А потом я услышала скрип двери, топот ног. Какой-то мальчишка услышал мой крик и позвал на помощь шедшую неподалёку повариху, она и оттащила от меня Олега, - Вера снова опустила глаза и покачала головой. – Его потом посадили. Из-за меня. Я поймала его взгляд, когда его уводили под конвоем из зала суда. И знаете, что я там увидела? Ничего. Он не раскаялся. Он улыбался.
- Что именно побудило тебя вновь оживить в памяти этот эпизод? Может быть, кадр из фильма, какие-то люди из прошлого?
- Мужчина, - выдохнула Вера и с силой втянула носом воздух.
- Мужчина из прошлого?
- Нет, нет, совершенно посторонний. Муж… женщины, у которой я работаю. Когда я увидела его взгляд – меня словно отбросило на пятнадцать лет назад, в тот сарай за детским домом. Это глаза… - подалась вперёд, понизив голос до едва слышного шепота. - Это его глаза, понимаете? Олега! Ошибки быть не может!
Юлия Николаевна слегка наклонила голову набок и заговорила вкрадчивым тоном. Слишком мягко, как обычно говорят с теми, кто не дружит с головой.
- То есть, ты хочешь сказать, что муж твоей пациентки – это и есть Олег? Что он перевоплотился, или сделал пластическую операцию, или…
- Господи, ну конечно нет! Я же не сумасшедшая! – не на шутку вскипела Вера. – Это его глаза, но это не он! Да и к тому же, мёртвые не оживают.
Изящная бровь Новиковой выгнулась вопросительной дугой.
- Олега убили в тюрьме. Произошла поножовщина, он ранил сокамерника, и тот убил его его же оружием, - Вера невесело ухмыльнулась. – Признаюсь, иногда я желала ему смерти, но когда его не стало, испытала чувство вины. Будто он умер из-за меня.
- Ты не думала о том, что намеренно нашла в образе этого мужчины общие черты с обидчиком из прошлого? Что ты испытываешь к нему, мужу своей пациентки? Злость, агрессию, может быть, жалость?
Вера пожала плечами, вспомнив его прикосновения в тёмном коридоре, его жгучие взгляды… Вспомнила его чётко очерченные губы и краешек татуировки из-под расстегнутого ворота рубашки. Тело окатило предательским жаром.
- Я боюсь его, и в то же время… - она вновь протяжно выдохнула и опустила лицо на ладони, с силой массируя виски. - Нет, наверное, я всё-таки схожу с ума. Я вижу в лице живого человека черты мёртвого. Я не хочу видеть их, но вижу! Меньше всего мне хотелось бы, чтобы именно он напоминал мне Олега, но он мне его напоминает, чёрт возьми!
Юлия Николаевна открыла тощую карточку и деловито сделала пару заметок.
- Ты принимаешь сейчас какие-нибудь препараты?
- Хотите сказать, что я ловлю глюки?
- Вера, я просто хочу во всём разобраться, пожалуйста, помоги мне это сделать, - мягко произнесла психотерапевт.
Донская закрыла глаза, осознавая, что это провал. Прийти сегодня сюда было в корне неверным решением. Если раньше ей просто казалось, что она тронулась умом, то теперь она в этом была практически убедилась.
Слова мозгоправа в этот раз не помогли, а только ещё больше запутали.
Получив рецепт на сильнодействующее снотворное и талон на следующий приём, Вера вышла в нарочито жизнерадостный коридор. Тошнотворно-весёлый.
Мазнув взглядом по сидящей напротив кабинета анорексичке, бросила талон в урну и уверенно двинулась к лифту.
В этот раз она сама должна разобраться в своей голове.
К вечеру температура резко упала до ноля, превратив остатки снега в грязную жижу. Не обращая внимания на промокшие ноги, Вера шлёпала по чвакающим лужам и, подойдя к знакомой пятиэтажке, подняла голову вверх. В окне, под самой крышей, уютно горел свет, заметив её, Сашка приветливо помахал рукой.
Губы растянулись в улыбке. Не наигранном оскале, а самой настоящей улыбке. Живой, искренней.
Здесь ей всегда рады. Здесь её всегда ждут.
Знали бы они...
- Здравствуй, Верочка, замёрзла? – Мария Тихоновна широко улыбнулась, принимая пальто из рук гостьи.
- Нет, там сегодня сыро, но тепло, - осмотрелась по сторонам. – А где…
- Тоже мне – зима, да?
Вера обернулась: в дверном проёме нарисовался Сашка. Светлые вихры торчали в разные стороны, два бездонных озера смотрели с неподдельным обожанием.
- Я рад, что ты снова выкроила для меня кусочек своего драгоценного времени.
- Сынок, ты бы хоть побрился – гости же, - по-доброму пожурила Мария Тихоновна, но Сашка только лишь отмахнулся:
- Верке нравятся бруталы, да, Вер? Мам, мы ко мне в комнату! Не ломись.
Жемчуг белоснежных зубов вскружил голову. Настоящий красавец!
- Я вам сейчас чаю принесу, и пирог черничный - вот-вот будет готов.
Вера показала «класс» и последовала за Сашкой в его светлую просторную комнату. Минимум мебели – кровать, письменный стол, шкаф и заставленная бесчисленными кубками и ленточками с медалями книжная полка.
И грамоты. Невозможное количество грамот:
«Высшая лига», «За победу в открытом чемпионате по футболу», «Лучший игрок Премьер-Лиги».
Первое место, первое место, первое, первоепервоепервое…
В грудь вонзился пылающий факел всепоглощающей вины – она заполонила собой всё её нутро, всю эту комнату, весь этот чёртов город.
- Эй, ты чего застыла, красотка?
Обернулась, всеми силами сгоняя с глаз мутную пелену.
Он мог бы запросто стать моделью. Легко. Покорять подиумы, сражая наповал женщин. Высокий, статный, умопомрачительный блондин.
Он мог бы многого достичь.
- Чем сегодня займёмся? – растянула губы в улыбке, надевая привычную невидимую маску.
Стылый ветер забирался под воротник зимнего пуховика, в лицо били острые иголки снега. Вера, обхватив ладонями огромную коробку с медикаментами, не видя перед собой дороги, тащила ящик к дому Крестовских.
Парень из службы доставки не потрудился донести до двери, сунул под нос бумагу на подпись и был таков.
Казалось бы – шприцы, упаковки салфеток, стерильные наборы для ингаляции, а весят словно кирпичи!
От принятых снотворных кружилась голова, чёрт дёрнул принять препарат на ночь перед работой. Да, спала она как убитая, без сновидений, но на утро буквально не могла продрать глаза.
Она устала, выдохлась, мама права - она не вывозит. Ей нужен отдых. Смена обстановки, нужен здоровый сон, в конце концов.
Под носок ботинка попала обглоданная псами палка: вцепившись в коробку, Вера полетела плашмя на мёрзлую землю, больно ударившись подбородком о ледяную корку.
Матерясь под нос, медленно поднялась на колени, уткнувшись взглядом в чёрные полы драпового пальто.
Растянуться прямо у ног Туманова, что может быть лучше!
Не теряя самообладания, горделиво отряхнула с оцарапанных ладоней налипший снег.
- У вас тут… - он коснулся тонкими пальцами своего покрывшегося густой щетиной подбородка.
Мазнула рукой по лицу и только потом заметила на снегу несколько алеющих капель. Ладонь тоже была в крови.
- Идёмте, нужно обработать рану, - Туманов поднял с земли упакованные в пластиковый короб медикаменты и уверенно зашагал к дому.
Ощущая себя невероятной идиоткой, Вера поплелась следом. Плевать ей было на какую-то царапину, но то, что она упала перед ним - не что иное, как проклятие какое-то.
Поднимаясь вслед за ним вверх по лестнице, сама того не желая, испытывала внутренний трепет. И ведь не хотела же видеть его после того унижения в клубе, а увидела - и испытала что-то похожее на острожную радость. Абсолютно иррациональную, глупую, но видеть перед собой его широкую спину было приятно и очень волнительно. Его образ завораживал, а тайна его прошлого вместо того, чтобы оттолкнуть, притягивала ещё сильнее. Вопреки всякому здравому смыслу.
Что это, если не помутнение рассудка? Может, всё-таки зря она выбросила талон на следующий визит к Новиковой…
Назар толкнул дверь ногой и вошёл к комнату Ларисы. Поставив коробку на комод, повернулся к застрявшей у входа Вере:
- Дайте я посмотрю, - протянул руку и легко приподнял большим пальцем её подбородок.
Его ладонь была тёплая, даже горячая – и это обескуражило. Мужчина с ледяным взглядом и поступью призрака оказался живым, из плоти и крови.
Прищурив демонические глаза, будто невзначай коснулся пальцами шеи.
Его близость, словно мощный квазар - прошила насквозь, оставляя в грудной клетке зияющую дыру.
- Не страшно, небольшое рассечение, - констатировал он и осмотрелся. - Здесь есть перекись?
Вера выдвинула ящик с аптечкой и, не оборачиваясь, бросила через плечо:
- Не знала, что вы врач.
- Я не врач.
- А кто вы? – обернулась, стараясь хотя бы в этот раз не сдаться раньше времени – выдержать натиск его пронзительного взгляда.
Серая сталь лезвием прошлась по её лицу, плечам, кончикам волос…
Оставив вопрос без ответа, Туманов забрал продолговатый флакон, открыл крышку, плеснув содержимое на ватный шарик. Подойдя ближе, осторожно провёл тампоном по раненой коже.
Она запросто могла бы сделать это сама, но почему-то даже не подумала сопротивляться.
Сегодня его взгляд был другим, более мягким, каким-то… земным. Не было затаённой агрессии, неприкрытой вражды.
А может, этого действительно не было, и она всё придумала?
Растворившись в гипнотическом трансе завораживающего момента, Вера стрельнула краем глаза на Ларису. Та лежала на кровати, по грудь укрытая одеялом, разглядывая неподвижными глазами тени на потолке.
Это было так странно – его жена здесь, в этой комнате, а он трогает другую женщину. Пусть в целях просто оказать помощь, пусть практически не касаясь, но, чёрт возьми, как же это было эротично...
Четко очерченные губы слегка приоткрыты, на щеках тень от полуопущенных ресниц...
Хотелось запустить ладонь в его шевелюру, вызвать хоть тень улыбки на надменном лице, стянуть маску, которую он, как и она, носил не снимая. Его бешеная энергетика пульсировала в воздухе и, видит Бог, Вера отчётливо слышала щелчки электрического разряда, когда он легко касался кончиками пальцев её травмированной кожи.
Она прикрыла глаза, невольно представив его полностью обнажённым, где-нибудь на огромной кровати в одной из комнат этого мрачного склепа.
Представила, как блестит его покрывшаяся испариной кожа, как он глухо стонет, неистово толкаясь в неё всё глубже, как бугрятся мышцы рук, принявших на себя всю мощь его веса...
- Больно? - тихо проговорил он, рассеивая тем самым волшебство момента.
Вера распахнула глаза, возвращаясь с небес на грешную землю.
- Что?
- Больно? Вы стонали.
О, чёрт! Какой позор! Жгучая лава стыда залила вмиг ставшие пунцовыми щёки.
О чём она только что думала?
Он ненормальный, псих! Возможно, убийца и уж точно альфонс. Он чужой муж!
Да и он совсем не был в её вкусе, ей нравились другие мужчины - открытые, с хорошим чувством юмора и прозрачным прошлым, такие, как Ненахов. Но вопреки всяческой логике, закон притяжения срабатывал именно к этому окутанному вуалью тайны странному призраку.
- Будьте впредь более аккуратны, смотрите под ноги.
И всё, нет чарующего голоса, нет томно приоткрытых губ, нет проблеска человечности во взгляде. Это снова был он: холодный, надменный, с глазами цвета расплавленной ртути.
Его глазами.
Хлопнув дверью, Туманов покинул комнату, оставив её одну мучиться от разрывающих на части безумных мыслей.
Только что она представляла секс с человеком, который пугал её, который её унизил. Но она хотела его, проклятое тело отзывалась на его прикосновения, она хотела, чтобы он зашёл дальше... она позорно ждала, что он зайдёт дальше...
Вера подошла к окну, пытаясь разглядеть сквозь снежную завесу его темнеющий силуэт. Она знала, что он точно так же стоит у окна.
Она чувствовала его взгляд.
* * *
- Кофе? – пластиковый стаканчик приземлился на идеально чистую поверхность стола.
Вера благодарно подняла глаза на Лёшку.
- Есть всё-таки в мире какое-то постоянство, Ненахов. Не представляю начало смены без наших посиделок.
Горячий пластик обжигал пальцы, бодрящий аромат будоражил до конца не проснувшийся мозг.
Ненахов сел на старый скрипучий стул и прислонился спиной к стене. Не скрывая любопытства, уставился на Веру, всем своим видом показывая, что теперь у них есть маленький секрет.
Вера не жалела о том поцелуе, нет, но если бы можно было вернуть время назад, не стала бы этого делать.
Да, в этом не было ничего такого - они взрослые люди, могут целоваться и даже заниматься сексом без обязательств, но вот только зачем? К тому же, как раз-таки именно потому, что они давно не дети, то оба должны серьезнее подходить к выбору партнёров. К человеку должно как минимум тянуть, но увы, томный взгляд с прищуром и модельная внешность Ненахова не производили на неё того эффекта, которого бы он хотел.
Разглядывая Веру, Лёшка качнул головой и неопределенно хмыкнул.
- Это ты к чему? – задала резонный вопрос, отпивая обжигающий эспрессо.
- Да так… - сминая пальцами обрывок розовой бумаги, снова хмыкнул он. – Не понимаю я тебя, Донская, по шкале странности ты точно заняла бы первое место. Невозможно понять, что творится в твоей голове.
- Зато ты как на ладони.
- Да ладно? – вскинул бровь, превращая кусочек бумаги в шарик.
- Да-да, ты прозрачен, как никто. Более чем уверена, что знаю, как ты проводишь каждый свой вечер.
- Ну-ка, очень интересно, - подался вперёд, не скрывая любопытства.
- Ну а что тут говорить? Смена, после смены бутылка пива и сон. Вечером какой-нибудь шумный бар, посиделки со студенческими друзьями, флирт с очередной блондинкой в мини, проснешься ты тоже с ней и, взяв номер телефона, никогда не позвонишь. Пару раз в месяц поездка к родителям в Одинцово, шашлыки на даче… И так по кругу, скукотища, - Вера сделала ещё глоток, наблюдая за его реакцией. - Ну как, в точку?
Ненахов криво улыбнулся, раскатывая пальцем по столу розовый бумажный кругляш.
- Колись, ты что, следила за мной? – поднял на неё свои сумасшедшие синие глаза, и Вера ещё раз отругала себя за то, что не умеет выбирать мужчин. Ну ведь красавец же! И чего ей надо...
- На самом деле ты хороший, Лёшка, только зачем-то скрываешься под маской плохого парня.
- Все мы носим какие-то маски. Да, Вер?
Донская отвела взгляд, делая вид, что изучает облысевшие деревья за окном.
Нет, это исключено. Он точно не знает о Матильде.
Повернулась, нарисовав открытую улыбку.
- На самом деле моя жизнь ещё скучнее, Ненахов. Ты хоть успеваешь таскаться по клубам, а у меня только работа, работа...
Видавший виды старенький смартфон завибрировал в кармане, Вера нашарила трубку и бросила взгляд на экран: Вазген. Вот его она точно хотела бы сейчас слышать меньше всего.
- Прости, у меня тут… - скривилась, всем видом показывая, что предстоит неприятный разговор. Лёшка понимающе кивнул и, отщёлкнув пальцами идеально ровный бумажный шарик, вышел из ординаторской.
Вера подошла к окну и приняла вызов.
- Детка, ты не забыла, что сегодня я жду тебя к десяти? В прошлый раз ты так резво убежала.
- Вазген, прости, я не выйду, - по стеклу бежал конденсат, собираясь на пыльном пластике в холодные лужицы.
- То есть как это – не выйдешь? Ты же прекрасно знаешь, декабрь – аншлаг!
- Прости, но я правда не могу. Я устала, к тому же нашла другую работу, я же тебе говорила.
- Да мне похеру! – взвизгнул он и громко шмыгнул носом. – Ты же знаешь, что сейчас мне некем тебя заменить, твой номер – коронка вечера!
- Ты же говорил, что у тебя там очередь из сисястых студенток, так выбери кого-нибудь.
Вазген сипло выдохнул в трубку и произнёс по-отечески миролюбиво:
- Малышка, давай забудем старые обиды, о'кей? Ну что мы как не родные с тобой? Сколько мы уже вместе?
- Почти три года.
- Ну вот – целых три! Шутка ли.
- Вазген, я всё решила – я больше не выйду. Никогда. Пусть Золоторёва выступает с моим номером, тем более она хотела, - прозрачная капля одиноко стекла на подоконник.
- Если бы я хотел Золоторёву, то танцевала бы Золоторёва! – раздражённо буркнул он. – К тому же она тоже прогуливает – погрязла в новой любви с каким-то плебеем. Вы что, сговорились все?
- Увы, ничем не могу тебе помочь, я всё решила. Извини, мне капельницу пора менять, - нажала сброс и, подумав, совсем отключила телефон.
Даже дышать стало легче. Неужели всё? Не нужно больше терпеть эти унижения, превозмогая брезгливость, ощущать на своём теле похотливые взгляды и прикосновения влажных ладоней? Давно пора развязаться с этим! И Нину надо вытаскивать.
Хотя Вера обречённо понимала, что если бы не работа у Крестовских, то вряд ли бы она решилась на такой отчаянный шаг. Ей нужны были деньги. Много денег. Работая медсестрой в заурядной больнице, никогда не заработаешь даже на приличный пуховик, не то, что на осуществление задуманного.
А вдруг Ларисе станет хуже, а вдруг она… Мысль неприятно покоробила. Цинично конечно, но, наверное, Вера как никто желала сейчас своей подопечной крепкого здоровья. Просто если Ларисы не станет, она лишится прибыльного места работы, а этого никак нельзя допустить. Пока нельзя. Не сейчас.
На улице сыпал мокрый снег, облепляя стекло белыми мокрыми кляксами.
Мигая маячком, к главному входу подъехал реанимобиль: из дверей оперативно выскочили два медбрата и за считанные секунды выдвинули каталку. Очередной пациент на грани жизни и смерти. По её душу. И почему все самые безнадёжные попадают именно в её смену?
Сунув телефон в карман, Вера пошла к выходу, как вдруг взгляд зацепился за розовый бумажный шарик. Вот что она теперь не могла, так это грязь на рабочем месте! До зубного скрежета.
Наклонилась и подняла брошенный Ненаховым кругляш.
Ожидая нового больного, зачем-то развернула скомканную бумагу и бросила взгляд на выведенные синей ручкой цифры. Похоже на чей-то номер телефона. …11-11, что-то отдалённо знакомое.
С гудением подъехал лифт, лязгнули железные двери. Громыхая каталкой, Денис с Павлом, громко перешучиваясь, приправляя неуместный чёрный юморок отборным русским, повезли очередного «полужмурика» в отделение.
Выбежала старшая смены, тут же нарисовалась санитарка с тряпкой, убирая с кафеля следы растаявшего грязного снега. Вера смяла бумажку и, бросив в урну, присоединилась к общей суете.