Глава 11

Зима в этом году разбушевалась не на шутку - на смену короткой оттепели пришли свирепые морозы. И снег, горы снега! Коммунальные службы не справлялись – по утрам Вере приходилось пробираться через огромные снежные насыпи. Транспорт ходил с перебоями, застревая в  полуторакилометровых пробках, на черепашьей скорости объезжая очередного лихача на разбитой машине, не сменившего резину на зимнюю.

Вот и сейчас Вера плелась на автобусе до дома Крестовских, наблюдая сквозь оттаявшую лунку на стекле последствия автомобильной аварии. Слава Богу никто не пострадал: водилы стояли у своих помятых тачек, разговаривая каждый по телефону.

Вера в который раз убедилась, что правильно сделала, когда отказалась от колёс - кому нужен этот ежедневный риск? И всё чаще её стали посещать мысли продать автомобиль. Она больше не сядет за руль, никогда, так зачем заставлять колымагу ржаветь?

От груза прошлого нужно избавляться!

А ещё, после визита к психотерапевту, после того, как Вера рассказала, что её тревожит, наконец-то прекратились кошмарные сны. Возможно, свою роль сыграл и приём слабенького транквилизатора, который она прописала сама себе. Снотворное Новиковой превращало её в подобие Ларисы – существо со стеклянными глазами. Откуда уж тут черпать энергию, если половину дня отходишь от приёма препарата?

Выпрыгнув на остановке, поплелась по заваленной снегом тропинке к дому Крестовских.

Два своих положенных выходных Вера честно пыталась выкинуть из головы Назара. Старалась не вспоминать его пронзительный взгляд, тепло его ладоней на своей коже, старалась засунуть поглубже воспоминания о своих ощущениях, когда он находился рядом… Но каждый раз, касаясь пальцами затянувшейся ранки на подбородке, против воли вспоминала. Додумывала, фантазировала, испытывая мучительный стыд за свои мысли.

Женатые мужчины для неё табу! Но почему-то она так и не могла выбросить его из головы, стоило только вспомнить… хотя, как можно вспомнить того, кого и не забывала.

Вера поймала себя на мысли, что только и делала, что думала о нём, а та ночь в «Магнолии», когда он унизил её - вместо того чтобы оттолкнуть, наоборот ещё сильнее её к нему привязали. Даже его глаза, взгляд, который так сильно пугал её в начале, сейчас уже не казался такими зловещим.

Вера побеждённо признала, что испытывает к нему непонятную тягу, совладать с которой она, увы, пока была бессильна.

Наверное, это от того, что в её жизни давно не было мужчины – инстинкты требовали своего, выбрав объектом вожделения почему-то именно Туманова. Она грешным делом даже подумала, а не согласиться ли на свидание с Лёшкой, но сразу же отсекла эту нелепую мысль. Это глупо, и уж точно ничего не решит, а проблем как раз-таки наоборот прибавит. Она достаточно взрослая, чтобы идти на поводу у глупых инстинктов, она же не примитивное животное, в конце концов.

У ворот, орудуя огромной лопатой, чистила снег Анечка. Щёки её раскраснелись, из-под капюшона выбились рыжие пряди.

- Привет, Вер, ну и погодка, да?

- А ты почему сама? Мужчин в доме нет?

Аня пожала плечами и широко улыбнулась.

- Неа. А, и пофик, всё лучше, чем пельмени лепить с мамкой, - вонзила лопату в горку снега.

- И что, тут каждую зиму так? – кивнула на толстый слой белоснежного покрывала.

- Ага, бывает и хуже. Это в городе всё быстро тает, а тут дом в низине – на заднем дворе снег лежит чуть ли не до начала мая.

Перекинувшись ещё парой незначительных фраз, Вера протиснулась за ворота. Обернулась и едва не спросила, а где Назар, но вовремя себя остановила. Уж кому-кому, а горничной об её интересе знать точно не обязательно. Да и в конце концов, какая разница, где он?

Утопая по колено в снегу, пробиралась к величаво возвышающемуся дому. Старый фонтан практически скрылся под белоснежной шапкой, статуи грациозных дев у входа завистливо проводили её высеченными из камня глазами. Кажется, зима им уже осточертела, хотя ещё и не успела толком начаться.

Вера мазнула взглядом по окну на втором этаже левого крыла. Темно, занавески глухо зашторены. Интересно, он дома?

Поднимаясь по ступеням, заметила глубокие следы. Это точно не её и не Анечки – у той ножка кукольная, эти же были большими, с чётко выраженным «тракторным» рельефом. Углубления шли от входной двери, вниз по порожкам, и далее тянулись за угол правого крыла.

Совсем свежие, кто-то вышел из дома только что...

Чёрт дёрнул Веру развернуться и пойти по следу. Аккуратно ступая в вытоптанные ямки и как вор озираясь по сторонам, уверенно двигалась вперёд.

Куда она идёт, зачем? Даже если их оставил Назар, её это не касается! Да и вообще, это скорее всего кто-то другой… Хотя версия была откровенно притянута за уши – из мужчин в доме был только Туманов.

Что ему понадобилось за домом в такое раннее время, да ещё и в такую погоду?

Кровь шумела в ушах, сердце безудержно колотилось, отбивая чечётку внутри грудной клетки. Страшно, стыдно… но дико интересно.

Повернув за угол, Вера увидела заброшенный сад: разного размера облысевшие кустарники, наполовину разрушенная беседка, покрытая паутиной трещин старая теплица.

И тут она увидела его, вернее даже сначала услышала - глухие удары лопаты о мёрзлую землю. Грязные комья отлетали в сторону, покрывая снег черными ошметками. Это точно был Назар - в камуфляжной куртке и тяжёлых берцах он с силой вонзал в сугробы лопату, раскапывая глубокую яму. Волосы растрепались на ветру, застилая глаза упавшей челкой, бледная кожа щёк покрылась румянцем.

Он стоял полубоком и, казалось, совсем не замечал пристально наблюдающих за ним пары глаз.

Вдоль позвоночника пробежал неприятный озноб. Как-то это выглядело всё зловеще… Но то, что Вера увидела потом, на земле, за горой снега, повергло её в неописуемый шок - что-то длинное в чёрном полиэтиленовом пакете, плотно перемотанном скотчем.

Вера видела подобные пакеты сотню раз – точно такие же у них хранились в шкафчиках морга.

Зажав рот ладонью, издала безмолвный крик; попятились назад, наступив на всё ту же чёртову обглоданную собаками палку.

Запутавшись в собственных ногах, едва не упала, наделав непозволительно много шума. Удары лопаты прекратились, повисла мёртвая тишина. Сердце стучало так, что, казалось, вибрировала почва.

Не страх – ужас сковал по рукам и ногам. Там чей-то труп! Назар хоронит кого-то прямо за собственным домом!

Раздался хруст снега – он приближался.

Забыв об осторожности, повинуясь лишь инстинктам самосохранения, Вера что есть силы побежала обратно к дому.

Распахнула дверь, рванула вверх по ступенькам, спотыкаясь и едва не падая, вломилась в комнату Ларисы. Анжела вздрогнула и громко выругалась.

- Чуть инфаркт не стукнул! Чего долго так?

- Электричка… задержалась… - от быстрого бега лёгкие горели огнём, волосы прилипли к вспотевшей шее.  Удары колотящегося сердца заглушали посторонние звуки, и ей казалось, что с минуты на минуту здесь появится Туманов. Но в коридоре было тихо: ни хлопков дверей, ни торопливого топота ног.

- В общем, я побежала, звони, если что. До вечера, - Анжела повесила на плечо сумку и прошмыгнула в звенящую тишину коридора.

Вера молча кивнула и так и осталась стоять в центре комнаты, приводя дыхание в порядок.

Что это было? Что это, мать твою, было?? То, что она увидела, просто не могло происходить в реальности. Это не лихие девяностые и не второсортное кино о гангстерах – не мог же он вот так запросто закапывать труп на заднем дворе собственного дома! И чей труп? Это какое-то сумасшествие!

А может, ей вообще это всё показалось?

Может, у неё действительно едет крыша?

Скинув пуховик, рывком раскрыла сумку и вытряхнула содержимое на кресло. Среди горки косметики белел тюбик транквилизатора. Дрожащими пальцами изучила аннотацию на обороте:

Побочное действие - галлюцинации, спутанность сознания, подавление ЦНС...

Ну вот, всё верно – поплыл чердак! Вот что значит прописывать препараты самостоятельно.

Ей действительно было проще списать всё на помутнение рассудка, чем поверить собственным глазам. Увиденное было настолько ужасно, что мозг просто отказывался принимать такую действительность.

И тут же перед глазами появился его холодный взгляд – взгляд решительного человека, способного на многое.

Даже на хладнокровное убийство?

Нет, это уже чересчур! Это просто бред какой-то.

Вера не могла найти себе место: ходила из угла в угол по комнате, то и дело выглядывала в окно, то бралась за телефон, то убирала обратно в карман.

Может, стоит позвонить в полицию, и пусть они сами разбираются? Она видела этот чёртов мешок, перемотанный скотчем. Видела! Он лежал на снегу! Она не сумасшедшая!

Абсолютно всё было против Туманова: что он делал за домом? Зачем копал яму? Уж точно не цветы сажал! И он заметил её, шёл по следу, но почему-то потом передумал.

В коридоре что-то с оглушительным грохотом упало, и Вера вскрикнула от ужаса. Осторожно приоткрыла дверь и выглянула наружу: репродукция Ганса Мемлинга валялась на полу, осколки стекла засыпали ковровую дорожку.

Танцующий на обнаженных телах дьявол в пылающем огне... Сквозь сетку трещин демон с насмешкой взирал на Веру, а надпись на латыни заставила её зайтись в немом крике.

«In Infertum deest redemptio»

В аду искупления нет.

Вера захлопнула дверь и уставилась безумными глазами на Ларису. Что это, если не знак? Знак того, что она неминуемо будет кипеть в том котле.

Паранойя, признаки начинающейся панической атаки - она проходила через это три года назад, и вот всё вернулось! Туманов стал спусковым крючком, он появился в её жизни и потревожил заскорузлые под коркой времени больные воспоминания. Возродил её потаённые страхи.

Она вспомнила тот сарай, Олега, пережитый ужас, гнобление, унижения… Вспомнила события прошлых лет.

Дверь резко распахнулась, и от неожиданности Вера взвизгнула.

- Ты чего орёшь как потерпевшая? – на конопатом лице растянулась широкая улыбка. Аня держала в руках совок полный осколков. – Это кто картину о пол шмякнул?

- Сама… - словно чужим голосом вытолкнула из себя Вера.

- Опять барабашка бушует.

- Кто?

- Призрак, - будничным тоном бросила горничная. – Говорят, Крестовский в своё время многих конкурентов порешил, а одного даже нашли мёртвым в его кабинете.

- Чего?

- Да-да, там, в левом крыле, - кивнула на окно Аня. – Тут частенько что-то падает, вечно всё ломается, краны текут – полтергейст, не иначе. Слу-ушай, а ты ужастики любишь? Может, посмотрим вечерком «Изгнание демона»?

- Это, Ань, мне Ларису кормить пора… - выдавила Вера.

- Бедняжка, - Анечка взглянула на прикованную к креслу безмятежную Ларису и сочувственно покачала головой. – Ну Назар. И как ему после такого по свету белому ходится.

- А может, это не он вообще? – осторожно начала Донская. – Ну глупость же. Зачем ему её калечить…

- Ну ты как маленькая, ей Богу. Конечно он, денежки её хотел захапать, да вот осечка вышла – не добил.

- Аня!

- Да точно тебе говорю. В кабинете Крестовского настоящее медицинское заключение лежит, за семью замками, уверена, там чёрным по белому - у-ду-ше-ние. Ладно, пойду, мне ещё пропылесосить на первом этаже нужно.

Хлопнула дверь, след горничной испарился.

До самого вечера Вера была сама не своя: пыталась почитать любимого Ремарка, да только строчки плыли перед глазами, теряя ускользающий смысл. Все мысли только об одном – Назар, Назар, Назар. Черный полиэтилен, следы на снегу, удары лопаты о мёрзлую землю…

- Не могу так больше, не могу! – в сердцах бросила вслух и поднялась с кресла.

Нужно всё выяснить, нужно пойти и посмотреть!

Не давая себе шанс передумать, быстро накинула пуховик, застегнула дрожащими пальцами пуговицы. Достала из ящика ярко-желтый фонарь и сунула в карман.

Открыв дверь, прошмыгнула в зловещий своей пустотой коридор. Вместо картины на стене светлел отличающийся по цвету от тона обоев прямоугольник. Чудовищная была картина, как такие вещи вообще дома можно держать! Хотя домом это назвать трудно…

Ступени лестницы натужно скрипели, портреты людей провожали её угрюмыми взглядами.

Я просто посмотрю! Просто посмотрю! Я должна убедиться, что никакого трупа там нет и не было!

На улице было совсем темно, два блеклых фонаря у входа едва освещали засыпанные снегом ступени.

Шаг за шагом Вера преодолевала расстояние до теплицы за домом, и с каждым пройденным метром поступь её становилась всё увереннее, мысли прозрачнее.

В крови бурлил кипучий адреналин, даже страх отошёл на второй план.

Сейчас она поймёт, что это было всего лишь дурацкое недоразумение! Она посмеётся над собой и со спокойной душой пойдёт дорабатывать смену. А транквилизаторы спустит в унитаз.

Вера повернула за угол, и ноги словно приросли к земле.

Круглая луна на черном небе, плодовые деревья под шапкой снега, сломанная беседка… и маленький чёрный холмик с грубо сколоченным крестом из еловых веток.

* * *

Вера не помнила, как добрела обратно до дома. Ноги подкашивались, и в голове только одна мысль - там крест! Чья-то могила! Назар действительно похоронил кого-то на заднем дворе.

Он опасен. Он убийца. Его нужно изолировать от общества!

Стараясь ступать как можно тише, поднялась на второй этаж и, не заходя в комнату, достала из кармана телефон. Непослушными пальцами разблокировала экран, открыла папку «сохранённые фотографии». Смазанное изображение чьей-то неприкаянной души под толстым слоем земли... Как доказательство того, что она не сошла с ума.

А ведь она считала себя настоящим монстром, но Туманов... Это насколько нужно быть циничным, чтобы вот так, среди белого дня хоронить кого-то за собственным домом! Он псих, маньяк!

Документы. Аня сказала, что в кабинете Крестовского хранится оригинал медицинского заключения Ларисы. Вера решила, что просто обязана их найти и узнать всю правду о том, что же произошло с бедной женщиной.

Какая-то частичка души противилась, отказываясь верить в то, что только что видели её глаза. Она видела могильный холм, но продолжала его выгораживать.

Она такой же псих, как и он.

Убедившись, что коридор по-прежнему пуст, торопливо направилась в левое крыло дома – сейчас или никогда! Нужно хотя бы отыскать кабинет, посмотреть, что там за замок. Сидеть сложа руки ещё хуже.

Левое крыло практически ничем не отличалось от правого: пыльные репродукции, тяжёлые бордовые портьеры, красная дорожка ручной работы.

Мрачность. Запустение. Холод.

Вера аккуратно дёргала дверные ручки, но абсолютно каждая комната была закрыта. Чёрт ногу сломит! И где кабинет Петра Васильевича?

Вдруг витая сталь подалась под нажимом её ладони – дверь с тихим скрипом приоткрылась. Огромная библиотека. Сотни, тысячи книг! В комнате было темно, и Вера видела лишь очертания многочисленных стеллажей, уходивших высотой до самого потолка.

Массивное кресло у окна, потухшие светильники на стенах.

Интересно, как долго сюда никто не входил? Судя по затхлому запаху – плесени и отсыревшей бумаги – несколько лет.

Вера с детства обожала читать, и в другое время бы с удовольствием изучила настоящую сокровищницу этого неприветливого дома, но не сейчас, когда мысли заняты совсем другим. Она пришла сюда с единственной целью – найти кабинет Крестовского.

Тихо покинула библиотеку и пошла дальше по коридору, против воли чуть дольше задержавшись возле двери, где по её мнению находилась спальня Туманова.

Потрогала рукой гладкое дерево, холодный металл изогнутой ручки. Прислушалась - ни звука. Любопытство взяло верх: она наклонилась и прильнула глазом к замочной скважине. Внутри горел тусклый свет, словно кто-то оставил на столе зажжённую свечу. Сердце пустилось вскачь – это точно его спальня и, похоже, он там.

Первой мыслью было бежать стремглав, но…

- Вера? Что вы здесь делаете?

Внутри словно оборвался удерживающий позвоночник трос. Скелет размяк, превратившись в маслянистую жижу, рваный полувдох застрял где-то в горле.

- Вера? Вы что, подсматриваете?

Он не кинулся её душить, не вонзил в спину нож, не прислонил к носу платок, пропитанный хлороформом. Уже хорошо. Но он точно знает, что она всё видела.

Вера медленно разогнулась и обернулась на Туманова. Брызги серебристой ртути окатили с головы до пят, оставляя на коже пылающие ожоги.

- Я тут… искала… - язык словно распух, мешая произнести хоть слово.

- Что вы искали?

Насмешка? Его глаза улыбались. Уголки губ же были опущены.

- Я искала… библиотеку. Хотела что-то почитать, чтобы скоротать время...

- А вот врать нехорошо, - он сделал шаг, практически пригвоздив её к двери. Уже было окрепший позвоночник снова потерял свою прочность, ватные колени предательски подогнулись. – Я видел, как вы только что вышли из библиотеки. Позвольте спросить, что вы там делали? Что вы вообще здесь делаете?

Его лицо было так близко, это и пугало, и в то же время… как же он её манил.

Рядом с ним не работали законы гравитации, рядом с ним отключался мозг, рядом с ним инстинкты вопили во весь голос, перекрикивая доводы разума.

- Я тут просто…

- Что – просто, Вера?

Ещё шаг, и он уже опасно близко. Высокий, пугающий, разрушающий своей мощью… Кончики её грудей под тонкой тканью свитера касались его рубашки; она дрожала - то ли от страха, то ли от ошеломляющего желания.

Мало воздуха. Нечем дышать.

- А что вы делали утром за домом? И зачем ходили туда же вечером?

- Я… там… Лариса, мне пора… - попыталась протиснуться, но он лишь сильнее вдавил её в дверь, и теперь она уже ощущала всё его тело: мерно вздымающуюся грудь, крепкие предплечья, бёдра.

Тетива напряжения достигла апогея – одно движение и разнесёт к чертям! Дыхание получалось рваным, сиплым, губы пересохли.

Убирайся, дура, не смотри в его демонические глаза!

- Мне правда пора, - дёрнулась в сторону, но он ловко схватил её за запястье, рывком притянув обратно. Крепкая ладонь сдавила тонкую кожу, ледяная сталь полосовала по лицу, заставляя снова вспомнить глухие удары юного тела о заиндевевшую стену бревенчатого сарая.

Это его глаза.

- Пожалуйста! Я никому не скажу! – пропищала так жалко, что самой стало противно.

- Не скажешь о чём? – вторая рука легла на её затылок. Скользнула ниже, коснувшись оголённой шеи.

- О том… о том, что было, там…

- Там?

- За домом, на заднем дворе. Я ничего не видела... правда.

- Так значит, ты всё-таки подсматривала? – наматывая её волосы на запястье, повёл бровью, уличая в очевидной лжи.

Затылок неприятно сдавило, как и скованное спазмом страха горло. В бедро упирался его возбуждённый член, и это окончательно лишило разума.

Чувство опасности лишь будоражило фантазию, заставляя тело поддаваться низменным инстинктам.

Он убийца, Вера, очнись же! Возьми себя в руки!

- Да! Я видела всё! – прошипела, уставившись в колючую сталь. - Видела, как ты закопал чей-то труп возле теплицы, и видит Бог, если я выйду отсюда…

- Если?

- Похоронишь меня рядом? – дерзко, опрометчиво.

Он едва заметно усмехнулся.

Горячее дыхание на шее, приоткрытые чувственные губы… Хватка стала слабее, но он продолжал удерживать её силой. Она ощущала, как вибрировал воздух, слышала, как кровь бежит по венам.

- Кто он? – выдержав натиск его взгляда, проговорила практически беззвучно. 

- Мой ротвейлер Дик.

- Собака?!

- Он был моим другом.

Скопившееся напряжение вырвалось нервным выдохом.

Собака. Не человек! Это был не человек!

Глаза в глаза, до рези, до слепоты.

- Ты чокнутый. Ты знаешь это? – прошептала, смыкая веки.

- Я такой же, как и ты, - он с силой притянул её ближе и, найдя губами податливый рот, впился несдержанным поцелуем.

Почва ушла из-под ног, боясь упасть, уцепилась пальцами за его рубашку.

Он не глядя ударил ногой по двери, и они ввалились в комнату, путаясь в ногах и едва не падая. Мир вокруг кружился, предметы плясали дёрганными кадрами.

Шкаф, рояль, кровать.

Подняв руки, позволила ему стянуть с себя свитер, нетерпеливо расстёгивает – рвёт! – пуговицы на него рубашке. На пол со звоном отлетает запонка, ногти впиваются в спину…

Скользнув ладонью по резинке чулок, он резко задрал её юбку, запуская два пальца между ног. Вера всхлипнула, удерживая его руку там, боясь, что вдруг он прекратит эту сладкую муку… И он прекращает: рывком расстегнув ремень, освободил напряженный член и вошёл одним резким грубым толчком.

Вера извивается и протяжно стонет, спинка кровати громко стучит о стену, смазанным пятном мелькает свет тусклой свечи.

Он не был нежен – не оглаживал её тело, не обводил языком ореолы сосков – он просто трахал её как помешанный, и её заводила его необузданная дикость. Ей нравились его стоны сквозь стиснутые зубы, татуировка на груди, нравилось, как ледяной металл его кулона с каждым толчком касался её пылающей кожи.

Она подалась ему навстречу, обвив плотнее ногами, в нос ударил запах смазки и обоюдного возбуждения.

Движения становятся быстрее, дыхание прерывистее; кулон – пробитая старая монета, зависает на мгновение перед её глазами, и шокирующая догадка накрывает одновременно со взрывной волной оргазма.

«Иди ко мне, моя лялечка»

«Не бойся, всё будет хорошо»

Закрыв глаза, он протяжно выдохнул, придавив к кровати всей мощью своего тела.

Хруст снега, скрип петель двери старого сарая, шершавые ладони и убегающий силуэт мальчишки в шапке-ушанке, в узкой прорехе между прогнившими брёвнами.

Мысль пульсирует в унисон с промежностью, ладонь скользит по влажной разодранной спине…

Он поднимает голову, и расплавленная сталь затвердевает под гнётом её скованного шоком взгляда:

- Это был ты…