Глава 14. Пока работает дом

— Я предложил им не менять человека, который знает дом.

— Платить мне, чтобы я убирала в своём доме за новыми хозяевами?

— Управляющая не обязана…

Он остановился.

Я смотрела на него и вспоминала, как вчера он забрал у меня тарелки, когда я стала убирать со стола. Как легко было отдать. Хоть на минуту перестать следить за всем самой.

— Ты ведь даже не спросил, согласна ли я, — сказала я.

— Не спросил.

— И если бы агент не прислал письмо, когда бы узнала? После того как ты обо всём договорился?

Алексей потёр переносицу.

— Я хотел сначала принести тебе вариант, с которым можно жить.

— Я тебя на ужин позвала. Не работу у тебя просила.

Я поднялась. Стул задел открытую дверцу шкафа с полотенцами. Я машинально закрыла её и только потом посмотрела на Алексея.

— Дальше по дому — через Елену. Сегодня больше ничего не обсуждаем.

Он встал.

— Я откажусь от этого поручения.

— Разбирайся с работой сам. Только не говори потом, что ради меня.

Алексей кивнул Елене и пошёл к двери. Уже в коридоре задержался: на кухне засмеялся Семён.

Я стояла у шкафа. Не позвала его прощаться с детьми.

Когда закрылась калитка, Елена убрала бумаги в папку.

— Дом сегодня никто не продаёт, — сказала она. — С этим не торопитесь.

— Я знаю.

— Вам побыть одной?

Я отрицательно качнула головой.

— Посмотрите, что Даша привезла. Пока я ещё могу что-нибудь соображать.

Мы развязали тесёмки старой папки. Сверху лежал план северного крыла, под ним — копии счетов. Елена раскладывала листы по годам, а я выравнивала уголки.

В телефоне оставалось вчерашнее сообщение: «Доехал. Спасибо за вечер».

Я не удалила его. Перевернула телефон экраном вниз и взяла следующий лист.

К восьми вечера стол был занят бумагами, а моя нетронутая тарелка стояла на табурете у двери. Даша принесла ужин час назад. Я сказала, что сейчас поем, и забыла.

Елена обнаружила её первой.

— Марина, давайте поедите. Я пока это просмотрю.

— Уже холодное.

— Подогрейте. Я тут ещё не скоро закончу.

Я достала тарелку. Рыба, картошка, два помидора. На вилке засох укроп. Я отнесла всё на кухню, разогрела и съела стоя у окна.

Из сада доносился Дашин голос. Она просила Семёна перестать поливать дерево: оно не обязано вырасти за один вечер. Полина что-то доказывала брату, Лариса смеялась. Скоро подруга уедет, Оксана уже закончила смену, постояльцы разойдутся по комнатам. Дом начнёт затихать.

Вчера я ждала этого часа. Сегодня боялась.

Когда вернулась, Елена держала пожелтевший лист.

— Это ваше?

Я узнала почерк раньше, чем прочитала заголовок. Цифры были записаны с наклоном влево, семёрки перечёркнуты дважды. Моя старая смета на южную пристройку.

— Моё.

— Дата верная?

Я посмотрела в угол.

— Да. Мы ещё кредит тогда брали. Мама помогла, продала садовый участок. Здесь должны быть квитанции.

Я потянулась к папке и остановилась.

— Посмотрите в конце. Там я складывала расходы, которые сама оплачивала.

Елена перевернула несколько листов. Нашлась копия банковской выписки, два выцветших чека, расписка бригады. Я села и начала разбирать собственные сокращения.

Эту часть дома мы строили ещё до «Тихой гавани». Кирилл тогда путался у рабочих под ногами, выпрашивал обрезки досок. Даша помогала красить маленькую дверь во двор. Ей захотелось синюю, и я купила банку краски, хотя Виктор считал, что коричневая практичнее.

У меня ведь была своя работа. Я считала объёмы, искала бригаду, звонила поставщикам. Спорила с Виктором, если он собирался купить что-то втридорога, и обычно добивалась своего.

— Это поможет? — спросила я.

— Это нужно сохранить и проверить. Показывает, что именно вы делали в то время и за какие средства. Но я не буду сейчас обещать, что одного этого хватит.

— Я не про весь иск. Про старую часть дома.

— Тем более надо разделять работы по годам. В папке всё лежит вперемешку.

Я взяла чистый лист и написала три заголовка: «Южная пристройка», «Северное крыло», «Поздний ремонт».

Елена подвинула ко мне остальную стопку.

Сначала я путала старые обозначения. Потом нашла свой перечень помещений, и стало проще. Вот счёт на трубы — к южной. Вот окна — уже северное. А эти двери заказывали перед последней болезнью Виктора, когда в Полининой комнате опять отсырела стена.

На одном листе я увидела знакомую ошибку: вместо девятки написала шестёрку, зачеркнула и сверху вывела верную цифру. Помнила, как злилась. Кирилл разлил сок на калькулятор, запасной оказался без батарейки, пришлось считать на бумаге.

Я невольно улыбнулась.

— Нашли что-то? — спросила Елена.

— Нет. Просто вспомнила.

Она не стала расспрашивать.

Старого приложения Алексея в папке не оказалось. Были ссылки на него, перечень отправленных материалов и обложка заключения, но самих листов с замечаниями мы не нашли. Елена пометила это отдельно.

— У нас ещё ящики в кабинете, — сказала я. — Я первый-то толком не разобрала. Всё из-за этой тетради.

— Не надо сегодня до ночи. Сложите отдельно, что найдёте. И ничего не выбрасывайте, даже если выглядит ненужным.

Я посмотрела на выцветшие чеки. Ещё неделю назад вполне могла бы их выбросить. Столько лет лежали, кому они теперь нужны.

Лариса нашла меня на кухне, где я мыла тарелку.

— Я поехала, — сказала она. — Дома холодильник потёк. Брат прислал фотографию лужи и спрашивает, выключать ли из розетки.

— Езжай, конечно. Ты чего раньше не сказала?

— Думала, сам догадается. Зря надеялась.

Она потянулась за сумкой и снова посмотрела на меня.

— Хочешь, вечером позвоню?

— Не знаю. Наверное, не надо.

— Хорошо.

Мне стало обидно. Нелепо, по-детски: я сказала не надо, а она согласилась.

Лариса уже дошла до двери.

— Ларис.

— Что?

— Позвони всё-таки. Когда со своим холодильником разберёшься.

— Позвоню.

Она вернулась и крепко обняла меня. От её плеча пахло жареным луком: опять весь день провела у моей плиты.

— Только не начинай, что сама виновата, — сказала она мне в ухо. — Не хочу с тобой сегодня ещё и ругаться.

Я кивнула ей в плечо.

Потом мы вместе проводили Елену. Та забрала копии, вернула мне исходные листы и пообещала утром связаться с юристом группы.

Даша укладывала Семёна. Полина устроила зайца на соседней подушке и попросила книжку. Я всё-таки сходила за ней сразу, пока опять не забыла.

Когда вернулась, внучка подвинулась.

— Почитаешь?

Я села на край кровати. Книга была про космос, и на третьей странице я запнулась на названии спутника.

— Тут можно пропускать, — подсказала Полина. — Я тоже пропускаю.

— Очень удобно.

— А ты читай, что он делает.

Мы прочитали про спутники, потом про Марс. Семён из своей кровати сообщил, что на Марсе он жить не будет: там негде купаться. Даша прикрыла рот ладонью и отвернулась, чтобы он не заметил улыбки.

Я дочитала до конца страницы.

Никто не спросил про Алексея.

Утром Оксана пришла на десять минут раньше. Встала в дверях кухни, дождалась, пока я сниму с плиты кашу.

— Марина Львовна, можно спросить?

— Конечно.

— Мы в августе работаем?

Я хотела сразу сказать: работаем. Уже открыла рот. Оксана стояла передо мной, держала сумку на плече, хотя обычно убирала её в шкаф с порога.

— Пока да. Но что дальше будет с домом, я ещё не знаю.

— Мне в другой гостинице место предлагают. Знакомая уходит. Я сказала, подумаю.

Я взялась за крышку кастрюли. Она была горячей, пришлось положить обратно.

— Ты хочешь уйти?

— Я хочу понимать, чем кредит платить.

— Зарплату я не задерживала.

— Знаю. Поэтому и пришла к вам сначала.

Я посмотрела на неё. Оксана не оправдывалась, только пальцами перебирала ремень сумки.

— Прости, — сказала я. — Не так ответила.

Она пожала плечами.

Мы сели в комнате администратора. Я достала записи смен, открыла список предстоящих заездов. Впервые за эти дни считала не чужие миллионы, а то, что понадобится до конца недели: зарплата, продукты, прачечная, два возврата гостям.

— Сегодня свяжусь с бухгалтером, — сказала я. — Надо понять по платежам и счёту. К вечеру скажу, что могу обещать точно. И за вчерашние часы у меня записано.

— Я видела.

— Если решишь уйти, я понимаю. Только предупреди, ладно? Чтобы мы постояльцев не бросили.

Оксана сняла сумку с плеча и поставила под стол.

— Я же не сегодня собралась. Давайте сначала неделю разберём.

Я едва не обняла её. Вместо этого подвинула календарь, и мы начали с заезда в пятницу.

Даша заглянула минут через двадцать.

— Вам чай принести?

— Лучше посиди с нами, — попросила я. — Если можешь.

Она насторожилась.

— Что делать?

— Гостям ответить. Я вчера обещала перезвонить и так и не перезвонила. Только не говори за меня, что всё прекрасно. Давай сначала вместе решим, что объяснять.

Даша села на свободный стул.

— Давай.

Мы составили короткий текст. Объявление размещено без согласия хозяйки и снято. Дом принимает гостей. По каждой брони можно связаться со мной и обсудить вопросы. Про отсутствие любых рисков писать я не стала — сама бы такому обещанию сейчас не поверила.

Оксана прочитала, поправила часы, когда мне удобнее звонить, и занялась завтраком.

Даша осталась со мной.

Первая женщина сказала, что они уже нашли другое место. Я извинилась за хлопоты, записала вопрос о возврате и не стала уговаривать. Со вторым гостем разговаривала Даша. Он долго спрашивал про парковку, хотя звонили мы из-за продажи.

— Да, машина поместится, — терпеливо повторила дочь. — Скажите, пожалуйста, какая модель?

Я слушала и вдруг вспомнила её школьницей: как она звонила заказывать отцу запчасти, потому что он ненавидел ждать на линии. Тогда мы смеялись, что в семье появился секретарь.

Даша закончила разговор.

— Они пока не отменяют. Приедут, если ничего не изменится. Он просит сообщить заранее.

— Запиши, пожалуйста.

Она занесла пометку и отодвинула ноутбук.

— Мам, я могу помочь до обеда. Потом мне надо свои записи закончить для адвоката.

Я уже собиралась перечислить ей ещё три дела.

— Хорошо. До обеда.

Даша удивлённо посмотрела на меня и снова придвинула ноутбук.

Ирина Павловна из Тулы спустилась с чемоданом без четверти двенадцать. На ручке болталась бирка с выцветшим рисунком самолёта, колёсико стучало на каждом стыке плитки.

Я сразу напряглась.

— Вы тоже решили уехать?

— Так у меня поезд сегодня. Я вам ещё при заселении говорила.

Я закрыла глаза на секунду.

— Простите. Совсем всё перепутала.

— Бывает.

Она достала ключ, положила на стойку и стала искать в сумочке очки, хотя они висели у неё на цепочке. Я показала на них. Ирина Павловна хмыкнула.

— Вот и у меня бывает. Чек приготовили?

Оксана подала конверт.

Пока муж Оксаны, согласившийся подвезти гостью к вокзалу, укладывал чемодан в машину, мы постояли на крыльце.

— Завтраки у вас хорошие, — сказала Ирина Павловна. — Только котлеты утром не надо. Тяжело.

— Учту.

— А сырники оставьте.

Я улыбнулась.

— Постараюсь.

Она оглянулась на дом.

— Про шею я вам зря тогда сказала. На дне рождения. Привычка дурацкая — всё советовать.

Я даже не сразу вспомнила.

— Да ладно вам.

— Нет, нехорошо вышло. У меня дочь потом весь вечер выслушивала, как я опять чужую женщину воспитывала.

Ирина Павловна поправила цепочку от очков.

— Дочка сказала: «Мам, ты сама когда последний раз отдыхала, чтобы к людям не придираться?» Вот я и думаю — надо ещё приехать.

— Приезжайте.

Я сказала это без усилия и только потом испугалась. Но Ирина Павловна уже шла к машине, просила поставить сумку не в багажник, а рядом с ней: там бутерброд.

Когда они уехали, я вернулась к календарю. У выезда из третьего номера поставила галочку.

За утро мы не заработали ничего сверх обычного. Отменённые брони не вернулись, Оксана всё ещё думала о другой работе. И всё-таки номер надо было убрать, бельё отправить в стирку, новым гостям оставить воду. Я знала, как это делается.

Я поднялась наверх и открыла окно в освободившейся комнате.

Елена позвонила после обеда.

— Мы можем завтра встретиться с юристом группы. У него в офисе. Несколько вкладчиков тоже придут. Я попросила женщин, которым возвращали деньги, принести свои экземпляры апрельских бумаг.

— Они согласились?

— Миронова да. Малахова пока не ответила. Марина, там будет неприятный разговор.

Я села на край чистой кровати.

— А у нас другие бывают?

Елена не поддержала шутку.

— Они рассчитывали на продажу. Не все, но часть людей. Им объяснили, что это самый быстрый способ получить хоть что-то.

— Кто объяснил?

— Завтра спросим. Сейчас важно, чтобы вы не шли туда с ожиданием, что все обрадуются снятому объявлению.

— Я не ждала, что обрадуются.

— Воронов тоже придёт. Он должен объяснить своё участие.

Я провела ладонью по покрывалу, разглаживая складку.

— Если вы будете, я приду.

После звонка я увидела письмо от Алексея, адресованное мне и Елене. К нему было приложено его сообщение компании: он прекращал работу по этому объекту и уведомлял, что собственница продажу не согласовывала. Ни просьбы о встрече, ни объяснения, как трудно ему это далось.

Я прочитала и закрыла.

Через час Елена переслала ответ покупателя. «Речной берег» приостанавливал рассмотрение дома. До выяснения позиции собственницы и ситуации с требованиями никаких предложений делать не собирались.

Я перечитала письмо. На минуту стало легче. Потом вспомнила предупреждение Елены: люди ждали денег от продажи. Завтра они спросят, что я могу предложить вместо неё. А у меня пока даже для Оксаны не было точного ответа.

Внизу хлопнула дверь. Даша вернулась из магазина с хлебом, Семён требовал немедленно открыть пакет.

— Мам! Ты где?

— Здесь. Сейчас спущусь.

Я убрала телефон в карман. На подоконнике лежало забытое Ириной Павловной яблоко. Взяла его с собой и спустилась.

До конца Оксаниной смены мы с бухгалтером успели свести расходы, но с порядком платежей ещё разбирались. Я показала Оксане расчёт и сказала как есть: обещать сейчас, что всё пройдёт в срок, не могу.

— Мне до завтра надо ответ дать, — сказала она.

— Я помню.

Больше убеждать её остаться я не стала.

Поздно вечером позвонила Лариса. С холодильником разобрались, брат всё-таки вытащил вилку из розетки. Она спросила, как я.

Я лежала поперёк кровати, всё ещё в брюках, и смотрела в потолок.

— Плохо, Ларис.

— Рассказывай.

И я рассказала. Не про договор на шестьдесят тысяч. Про скамейку у реки и про то, как боялась первой коснуться его лица.